Часть 7
17 февраля 2017 г., 23:27
это синяя.
Влажная кисточка снова опускается в баночку, и возвращается на холст.
Тэхён медленно ведет рукой сверху — вниз, осторожно промазывая не закрашенное.
В баночке с водой плывут разводы синего по прозрачному, завиваясь и растворяясь полностью, окрашивая воду в бледно-синий. Тэхён еще раз макает кисть в синий, и снова проводит по холсту.
— Тэхён, к тебе Чонгук пришел. — в дверях показалось лицо матери, что умиленно смотрела на картину сына.
— Я жду его.
Женщина кивнула, скрываясь за дверным проёмом.
— Тэ? — в комнату вошел Чонгук, держащий в руках упаковку плёнки.
— Ты принес? — Тэхён обернулся на источник звука, поправляя очки испачканной рукой.
— Ага. Представляешь, на чердаке нашел! — оставив упаковку на диванчике, брюнет подошел к другу.
— Что это? — Чон наклонил голову, пытаясь разобрать изображенный силуэт.
— Помнишь, я говорил тебе о выставке юных художников? — Тэ обернулся к картине, опуская кисть в красный.
— Угу. — парень кивнул, всё еще вглядываясь в рисунок.
— Я долгое время не мог выбрать, что нарисовать. — Он провел рукой в области шеи, оставляя закрученные полосы.
— Я помню. — Чон кивнул. — А это то что?
— Я был дома у Сохён.
— У Сохён? — Чонгук перебил друга, дергаясь.
— Да. У неё есть сестра, которая страдает деформацией тела. — Тэ сделал последний мазок чёрной краской, вытирая руки тряпочкой. — Но у нее прекрасный голос.
Чон приблизился к картине, переводя взгляд с Тэхёна на рисунок. Он осмотрел мельчайшие детали, снова поражаясь тому, насколько Тэхён превосходит Чонгука в рисовании.
— Кажется, я понял посыл твоего рисунка, Тэхён. — Гук улыбнулся, похлапывая друга по плечу.
— Поможешь мне отнести ее на отбор?
— Конечно.
***
В холле пахло новой бумагой, красками и множествами одеколонов. Тэхёну это, почему-то, нравилось. Чувствовалось, что все вокруг находятся в умиротворенной гармонии, тихо разговаривая и так же смеясь. Он часто приходил сюда, и очень сблизился с учительницей рисования, что обычно проводит отбор на выставки. Однако сегодня её не оказалось. — Тэ, я отойду, мне надо кое-куда. — Чон провел по плечу Тэхёна. И дождавшись одобрительного кивка, выбежал из зала. Ким поставил картину к стене, нервно сжимая в руках обертку. Сегодняшний день, возможно, станет самым важным днём в его жизни. Однако отсутствие госпожи Ван напрягало не на шутку. Обычно она всегда хвалила его и давала дельные советы. Ведь только она понимала, ну, или, хотя бы пыталась понять, насколько Тэхёну сложно. — Ты снова нарисовал что-то «восхитительное»? — позади послышался знакомый голос, который Тэхён почти что ненавидит. — Привет, Мин Сохун. — Тэхён даже не обернулся, лишь сильнее сжимая картину в руках. — Знаешь, госпожи Ван сегодня не будет, — в его голосе отчетливо читалась наигранная жалость, которая только раздражала Кима. — Поэтому я надеюсь, что ты действительно постарался нарисовать то,…что нарисовал. — Мин улыбнулся, делая шаг назад. — Если бы ты мог видеть, ты бы понял, что все твои попытки нарисовать что-то лучше меня, провалились. — Мин самодовольно улыбнулся, приближаясь к своей картине. — Я не пытаюсь рисовать лучше тебя, Сохун. — Без лишних слов, Ким распечатал картину, устанавливая на специально подготовленной подставке. — Она вверх ногами. — безразлично произнес Мин, отворачивая голову. Тэхён перевернул картину, отчего-то доверяя Сохуну. Пять минут они стояли молча, напротив своих картин. И только через это время Мин обратил внимание на работу Тэхёна. — Эм, Тэхён, это что вообще такое? Что с её телом? — Он приподнял одну бровь, не отрывая взгляда от картины. — А ты видишь только ее тело? — Ким слабо улыбнулся, но и этого было достаточно, что бы Мин заметил странную улыбку. — Ну, нарисовал ты звездочки внутри, и что она от этого, красивее стала? — Мин поморщил нос, представляя «натурщицу». — Я думал, ты поймешь. — Ким легко усмехнулся, стараясь смотреть на Сохуна. — Так объясни мне? Я чётко вижу изувеченную девушку с короткой стрижкой и звездами внутри. — Но ты отчасти прав. У этой девушки деформированы кости, оттого её тело выглядит так, как на картине. Но не смотря на это, она обладает чудесным голосом, — Мин осмотрел силуэт, что называется, с ног до головы, подмечая ярко выраженную галактику в области шеи. — Она великолепна, как бы не выглядела. Это вознесение чего-то особенного на вершину не принятой эстетики, я показал, насколько она прекрасна внутри, что бы не думали люди. — Сохун нахмурился. — Внизу я нарисовал одинаковых людей, закрывающих уши. — Мин перевел взгляд на черные фигуры внизу, которые скрючились, словно пытались не слышать то, что слышат. — Они не хотят принимать её, не хотят слышать её голос, сами не хотят менять мнение о ней. Они слепы. Они не хотят заглянуть внутрь, увидеть, что представляет на самом деле эта девушка. Они глухи. Не хотят слышать её, не хотят понять и принять. Понимаешь? Сохун сглотнул, вдыхая и выдыхая через рот. Он ничего не ответил, переводя взгляд на свою картину. «последний день Помпеи.» Тэхён вздохнул, так и не дождавшись ответа от соседа, после чего отошел за водой. Сохун долго переступал с одной ноги на другую, нервно постукивая пальцем по руке. В голове была самая ужасная мысль, что когда-либо появлялась в его голове. В итоге чувства взяли верх, и руки сами потянулись к картинам, меняя их местами, до прихода Кима. Покрываясь третьим потом, Сохун наблюдал за Тэхёном. Ему было страшно от того, что Ким мог что-то заподозрить, однако, этого не произошло. Через 20 минут в зале были собраны все картины, приехали оценщики, все находились в томлении. «Работу Сохуна» сразу внесли в списки картин, что продемонстрируются на выставке. Однако, около «работы Тэхёна» не стали даже останавливаться, лишь окинув взглядом.***
Тэхён вышел на улицу, держа в руках запечатанную картину, тяжело вздыхая. Было отчего-то так тяжело, что и дышать удавалось через раз. Он не понимал, что он чувствует. Зависть? Злость? Сожаление? Или что-то еще? Это казалось сейчас самым важным, о чем должен думать Тэхён. Но он думает о том, насколько прекрасно небо. — Тэхён! — Чонгук, напрыгнувший сзади был последним, о чем думал Тэхён. — Ты чего такой грустный? — парень сделал интонацию по-грустнее, придавая ситуации, как ему казалось, комический оттенок. — Тэхён? — Я не прошел. Работу не приняли. — Тэ грустно опустил голову, беря руку Чонугка в свою. — Отведи меня домой.
