Проблема решена

Надевать волшебное кольцо было далеко не самой приятной вещью на свете. Но – как Бильбо вскоре убедился – если притерпеться к странному миру шепчущих призраков и обволакивающего страхом тумана, у этого волшебства нашлись куда более интересные и выгодные стороны. Вдобавок к невидимости, само собой. Сначала Бильбо обнаружил, что кольцо понимает – и переводит своему владельцу – жуткий шипящий язык лихолесских пауков. Позже выяснилось, что переводческие способности распространяются и на Чёрное мордорское наречие. Из Бильбо вышел бы отличный тайный лазутчик в орочьем логове – если бы только кому-то взбрело в голову любопытствовать, о чём болтают между собой эти твари. Но этим дело не ограничивалось! Кольцо не умело переводить кхуздул. Какая досада, расстроился Бильбо. А потом его вдруг осенило – ведь язык, это только полдела! А что, если… Озарившую догадку непременно следовало проверить. Он начал с эреборских воронов. И точно, он был прав! Кольцо подарило ему способность читать их мысли. Которые оказались поразительно невежливыми для с виду таких важных птиц. «А ветер неплохой сегодня… поесть бы… только не это – письма в Синие Горы… снова в такую даль мотаться… глупые волосатики, чтоб их!.. вот сами бы и летали, раз им так приспичило…» Бильбо не сразу сообразил, что «глупыми волосатиками» нахальные птицы величали гномов! Иногда попадалось кое-что о придворных сплетнях и даже о политике – но в основном мысли воронов высмеивали привязанную к земле неуклюжесть гномов и их разборчивость в еде. Однако всё это бледнело по сравнению с боевыми козлами! Те были гораздо более простодушными созданиями – что отражалось и в их мыслях – и, к тому же, считали гномов в крайней степени хрупкими и нуждающимися в защите. Они мнили себя хозяевами своих наездников! Бильбо находил это уморительно смешным. Эребор не был местом, в котором хоббиту легко чем-то себя занять. Конечно, Бильбо по мере сил помогал Ори в библиотеке – но слишком часто случалось так, что ему приходилось шататься без дела. Всеми забытому, думал он с обидой. Ещё бы! У всех, кроме него, работы невпроворот, а ещё семья, родные… Только у него никого нет. Король был почти совсем здоров и с воодушевлением посвящал все силы и время восстановлению своего королевства. Эребор мало-помалу поднимался из руин. Долгие часы Торин проводил на совещаниях и переговорах, вникая в диспуты и проверяя сметы. До Бильбо ли ему? А ведь ещё совсем недавно они с Торином почти не расставались. В те первые недели после битвы, когда король выздоравливал от страшных ран, Бильбо не отходил от него. И как иначе? Всегда быть рядом с ним, каким это казалось естественным! И как теперь Бильбо по нему скучал! А потому как-то само собой всё чаще получалось, что – бесцельно бродя в бледно-сумрачных тенях и не менее сумрачном настроении – ноги сами приводили его к тронному залу. Туда, где держал совет великий король Торин Второй. Просто взглянуть на него, невидимым, хоть издали. Кому от этого может быть плохо? По правде сказать, порой у Бильбо возникало какое-то странное, неуютное чувство – как будто кольцу хочется, чтобы его надели, и оно само тянется к нему на палец. Чушь, конечно же. Это же всего лишь безделушка, пусть и волшебная. Все судебные, торговые и прочие дела эреборского королевства велись на кхуздуле. Поэтому Бильбо не имел ни малейшего понятия о том, что происходит. Ободрённый своим лёгким успехом с воронами, Бильбо осмелел и на пробу неуверенно потянулся к мыслям гнома, который как раз сейчас стоял у ступеней трона и о чём-то бубнил монотонным, вгоняющим в сон голосом. «…приблизительно десять тысяч тонн ежегодно… через несколько лет достигнут двадцати тысяч при условии… точно двадцать?… кажется, да… записать нужно было… всё, поздно, я это сказал… через десять лет… возможно, раньше, но остановлюсь на десяти, это благоразумно… что подразумевает прирост на 35 процентов, учитывая текущее…» Голова гнома была забита бесконечными рядами чисел, расходов, прибылей и излишков, относящихся, как смутно догадался Бильбо, к поставкам зерна в Эребор – такими же усыпляюще-скучными, как и его голос. Борясь с зевотой, он поднял глаза к возвышению, где по правую руку от трона с видом обречённой покорности судьбе маялся Кили. «Ну же», словно шепнул чей-то проказливый голосок Бильбо на ухо. «Тихонько-тихонько. Всего чуточку». Бильбо не стал ему сопротивляться. Мысли младшего принца, кружась и играя, как юркие серебристые рыбки в водовороте, вились вокруг одной – прекрасно знакомой Бильбо – огненноволосой эльфийской красавицы. Это было прелестно, и так по-юношески невинно, успел растроганно подумать Бильбо. Но тут в воображении Кили замелькали куда менее целомудренные – даже вопиюще нескромные и неподобающим образом раздетые картинки. Чувствуя, как жарко вспыхивают кончики ушей, Бильбо поспешно метнулся взглядом в сторону. И кто виноват в том, что первым, на что упал его взгляд, был трон, и гордо восседающий на нём Торин? Нет, чего уж там, хватит себя оправдывать! Это непростительная наглость. Но до чего же хочется узнать, наконец, что прячется за сурово нахмуренным королевским челом? «…заткнуть бы этого болвана!… он и дракона болтовнёй уморит… и зачем я его слушаю? хоббит должен знать о зерне больше, чем этот старый хрыч… это его место здесь… рядом со мной, по левую руку от трона… одетому в мои цвета… синий ему пойдёт, я всегда знал… и в венце… я сам выкую для него венец… что-нибудь особенное… дубовые листья? или нет?… над его норой рос дуб, я помню… из красного золота… под цвет волос… с сапфирами… или с алмазами?… какие мягкие у него кудри… я поцелую его, а потом… мой Бильбо… прекрати, он не “твой”!… зерно, думай о зерне! что бы Бильбо о нём сказал?… от короны голова разболелась… тяжесть кошмарная… его венец сделаю лёгким… не думай о Бильбо!… излишки зерна… он улыбнётся мне? я так люблю его улыбку… излишки зерна, Торин, сосредоточься!… бабушкин сад… терраса… ему понравится сад?… и покои рядом, через дверь от моих… я буду чаще его видеть… подарю ему сад…» Бильбо задохнулся – как будто и в самом деле нырял на глубину – и рывком выдернул себя из мыслей Торина. Воздуха не хватало, голова неслась кругом. Шатаясь, он побрёл к выходу из зала. Вокруг вихрились призрачные клочковатые тени, он едва их замечал. Быстрее, быстрее обратно в библиотеку! Только там, в безопасности за массивным дубовым столом, словно за баррикадой, Бильбо отважился стянуть кольцо. После чего просидел несколько часов, вертя в пальцах так и не обмакнутое в чернильницу перо и уставившись на чистый лист пергамента. Он всё ещё предавался этому занятию, когда дверь распахнулась, и в библиотеку вошёл Торин – только что с совета, как был, в тяжёлых мехах и короне. - Бильбо? – решительным шагом король направился прямиком к нему. - Ээээ… да, Торин? – промямлил Бильбо, стараясь изо всех сил выглядеть простодушно и непринуждённо – а не как выглядел бы тот, кто только что тайком подслушивал самые сокровенные мысли Торина. Он небрежно опёрся подбородком на руку. Тут же подумал, что поза, пожалуй, немного вычурная. Провёл рукой по волосам. Нет, опять не то. Сложил обе руки на коленях. Да что ж это такое! Единственное, чего он добился – теперь точно выглядит, как последний дурак. Торин молча наблюдал за ним. - Я хочу показать тебе кое-что, - наконец сказал он, по обыкновению отрывисто и хмуро. Удивительно – как Торину, угрюмому и немногословному наедине, удавались такие вдохновенные и окрыляющие речи перед толпой? Бильбо умилился про себя. - Конечно! Я к твоим услугам, - он почти овладел собой, и двинулся следом за Торином. Бильбо сразу понял, что они направляются в сторону королевских покоев – а значит, и покоев, смежных с королевскими – и всю дорогу злился на себя. Вот балда, испортил и себе и Торину сюрприз! Теперь придётся прикидываться, и втихомолку молить Эру, чтобы Торин ничего не заподозрил. С каждым шагом к злости всё сильнее примешивалось чувство вины. Нет, всё, пора с этим завязывать. Больше никаких прогулок по чужим мыслям! О чём он только думал? Они прошли по коридору, ведущему к жилищам королевской семьи, Торин повернул налево и остановился перед дверью, соседней с его собственной. Бильбо никогда раньше не видел эту дверь открытой. Комнаты, в которых жил сейчас он сам, располагались на несколько уровней ниже, недалеко от главных ворот. Он сам их выбрал, потому что в них были почти настоящие окна – пусть и больше похожие на бойницы, – а возможность в любое время насладиться свежим воздухом хоббиты ценят ничуть не меньше трапезы семь раз в день. Переступив порог, Бильбо застыл с открытым ртом. По сравнению с этой комнатой его спаленка показалась бы тёмной и душной чердачной каморкой! - О милостивая Йаванна…! – на цыпочках, словно опасаясь спугнуть волшебство, Бильбо обошёл Торина и огляделся. Комната выходила на юго-запад – и там, за стеклянной дверью, виднелась просторная закрытая терраса. Бильбо осторожно толкнул дверь и с блаженством ощутил, как лицо греют ласковые лучи послеполуденного солнца. В промежутках между перекрещивающихся во всех направлениях, выложенных камнями тропинок, почва была опрятно засыпана песком. Сейчас на ней ничего не росло – кроме редких лохматых кустиков сорной травы, торчащих кое-где – но воображение Бильбо уже нетерпеливо принялось за работу. Какой великолепный цветник он сможет здесь устроить! Да и для небольшого огородика место останется. - Среди нашего народа немного садовников, - Торин шёл за ним след в след. – Я подумал, что эти покои подойдут тебе, пока ты живёшь с нами. - Ох, Торин… – прочувствованно сказал Бильбо. Все опасения насчёт того, что ему не удастся правдоподобно изобразить удивление и радость, были сразу и прочно забыты. – Спасибо! От мягкой улыбки у Торина сильнее проступили лучики-морщинки в уголках глаз. Он излучал собой сдержанное спокойное удовольствие, и пальцы у Бильбо зачесались добраться до спрятанного в кармане кольца. Вот бы узнать, о чём он на самом деле думает!… Пришлось крепко сжать руку в кулак. Тем временем Торин, слегка неловко – с чего бы это, удивился Бильбо – прокашлявшись, достал откуда-то из складок одежды красивый фигурный ключ. - Раньше это были покои моей бабушки, - объяснил он, направляя Бильбо с террасы обратно в комнату. – Вот здесь, за портьерой, есть дверь, ведущая в мои комнаты. Это ключ от неё. Я буду держать её запертой, конечно. Но если вдруг я тебе понадоблюсь – смело воспользуйся им и приходи ко мне. В любое время. Торин вложил ключ Бильбо в ладонь. - Торин, а… - огорошенный Бильбо стоял столбом, не в силах переварить услышанное. Смежная дверь в спальню, портьера и ключ? Ему всё это грезится, или…? Из-за открытой двери в коридор раздалось деликатное покашливание Балина. - Мне нужно идти, - сказал Торин. – Долг зовёт. - Да-да, конечно, – пробормотал Бильбо, приклеившись взглядом к ключу у себя в руке. – Я, кхм… да. Увидимся позже. *** Просто поразительно, сколько всевозможных вещиц и безделушек успело накопиться у Бильбо за несколько месяцев жизни в Эреборе. Переезд занял весь остаток дня. Бильбо так увлёкся, что пропустил ужин – не удалось за столом повидаться с Торином, как он надеялся! – и, весьма раздосадованный этим, вернулся из опустевший трапезной в своё новое жилище. Предстояло ещё заново расставлять книги по полкам, чем он и занялся, совершенно забыв о времени, а когда, наконец, спохватился и выглянул в окно, то увидел, что стоит уже глубокая ночь. С бархатно-чернильного неба ему заговорщически подмигивали мохнатые от лучей звёзды. Собираясь ко сну – а заодно продолжая обследовать свои хоромы – Бильбо с восторгом обнаружил, что в его распоряжении имеется собственная отдельная ванная комната. Вернее, за огромный размер правильнее было бы назвать её «ванной залой»! – роскошная, с покрытыми разноцветной изразцовой плиткой стенами и полом, и подаваемой из кипящих подземных источников в недрах Горы горячей водой. А как великолепно звонко под высоким каменным потолком звучал его голос, когда он взялся напевать под аккомпанирующие ему журчание и плеск! Бильбо вышел оттуда уже в ночной рубашке, распаренный, лоснящийся чистотой и до красноты растёртый пушистым банным полотенцем. Свёрнутую аккуратной стопкой одежду он сложил на стуле у кровати, а сверху, точно посередине, как вишенку на пироге, положил своё незаменимое волшебное колечко. Посмотрел на него. Отвернулся в сторону. Поразглядывал резной столбик кровати. Снова посмотрел. Да что ж это за напасть! В ушах зажурчал уже знакомый вкрадчивый голосок. «Всего один разочек. Самый-самый последний! И всё». Нужно же удостовериться, в конце концов! Сегодня утром, в тронном зале, это всё – королевские цвета, венец… поцелуи… – неужели? Торин в самом деле представлял себе, как… Или Бильбо окончательно рехнулся, и ему мерещится невесть что? Кольцо легко скользнуло на палец. Двигаясь совершенно бесшумно – никакой самый чуткий дракон бы не проснулся – Бильбо подкрался к разделяющей их с Торином спальни двери и повернул в замке ключ. Слава Эру, замок и петли оказались смазаны на диво хорошо – дверь отворилась, не скрипнув. С другой стороны тоже висела портьера. Бильбо не стал её отодвигать. Он постоял немного, выравнивая взволнованное дыхание, а потом особым, уже привычным образом прислушался. Торин всегда ложился поздно – непростительно изнуряя себя работой, по мнению Бильбо! – так и теперь, судя по зазвучавшим в голове отголоскам мыслей, король лежал в постели, но ещё не уснул. Он был занят обдумыванием сложной задачи: возможно ли каким-то образом – желательно помягче, но так, чтобы на корню пресечь любые поползновения не подчиниться – дать понять слугам, что он совершенно не нуждается в таком неприлично огромном количестве пуховых подушек у себя в постели! Сколько лет он прекрасно обходился не только без пуховых, но часто и вообще без никаких. Бильбо улыбнулся про себя, высунулся из-за портьеры и с утроенной осторожностью двинулся вглубь погружённой в сумрак спальни. У кровати он остановился, любуясь, как янтарные отблески ещё не погасших в очаге углей скользят по лицу Торина. Как можно быть таким возмутительно, бессовестно красивым?! Две тонкие косички, которые Торин носил по сторонам у висков, остались на месте, хотя бусины от них лежали в неглубокой хрустальной чашке на прикроватном столике. Длинные густые волосы были заплетены на ночь в неплотную косу. Почти чёрная при скудном освещении, перевитая тонкими седыми прядками, позолоченными в слабых отсветах очага, она темнела на нежно-сливочном шёлке простыней – словно некий художник, щедро обмакнув кисть в чернила, провёл по ним прекрасным витиеватым росчерком. Глаза короля были закрыты, тени от ресниц подрагивали на щеках, линия чуть приоткрытых губ смягчилась сейчас, когда сон уже был готов сомкнуться над ним. Но Торин не спал. Бильбо стоял совсем близко, и его мысли слышались громко и отчётливо. Кольцо на пальце начало нагреваться. Бильбо не обратил внимания. «…сад ему понравился… захочет он остаться?… я помню, каким он был в Ривенделе и у оборотня… солнечные блики играли у него в волосах… улыбался солнцу и деревьям… я хочу, чтобы он был счастлив… сад сделает его счастливым?… купцы в Озёрном городе должны знать, откуда привезти растения для сада… утром же спрошу у Балина… если бы я что-нибудь в этом понимал… он захочет посадить здесь тот свой жёлудь?… нет, он говорил, что посадит его дома… Эребор не его дом… я сделаю так, чтобы он стал ему домом!… по вечерам, мы вместе будем отдыхать, сидя у него в саду… на закате, когда солнце трогает его кудри, они как живое золото… я заплету ему косичку… и целовать эти губы, целовать без конца… ямочка на подбородке… такой гладкий подбородок, надо же… и маленькие ловкие руки… как эти руки могли бы… перестань!… зачем я молчал так долго? нужно было признаться ещё в походе… тогда всё было проще… а теперь, после всего, что я… нас разделяет только эта дверь… он уже уснул? что ему снится?… его постель тепла, как его кожа?… его кожа пахнет, как сдобное тесто с пряностями… теперь у него есть сад… и библиотека… но любовь нельзя купить дарами!… он не останется…» Торин повернул голову на подушке. Между бровей даже сейчас тенью пролегла складочка, Бильбо нестерпимо захотелось разгладить её поцелуем. Краешком сознания он заметил, каким горячим сделалось кольцо. «Если бы я только знал!», замелькали, перегоняя друг друга, торопливые лихорадочные мысли. «Да как ты мог решить, что я не захочу остаться!… не захочу тебя… что ты там навоображал в своей надменной твердолобой голове?! а меня спросить не пробовал?… сад? да провались он, этот сад!… ты, мне нужен только ты!… посажу жёлудь завтра же… нет, рано, ещё не сезон… но сразу, как только будет можно!… мы вместе посадим… и клубнику… найду такой сорт, который вызревает на высоте, в горах… я знаю, что ты любишь клубнику… всю её отдам тебе… и поцелую крепко-крепко… ты, несносный, невозможный, восхитительный…» Кольцо вдруг полыхнуло таким невыносимым жаром, как будто руку сунули в огонь. Бильбо вскрикнул от боли и неосознанным движением сдёрнул кольцо. С глухим тяжёлым «бздынн!» оно упало на каменный пол. Торин вскинулся и рывком сел на постели. Рука метнулась с молниеносной быстротой, пальцы стальной хваткой оплели Бильбо запястье, и – ох, ну конечно же, только этого не доставало в довершение всего! – он спал без рубашки!… - Бильбо! – воскликнул Торин. О Владычица Йаванна, этот голос – хрипловатый, задыхающийся, словно от… додумать Бильбо не успел. – Что ты… Что-нибудь случилось? Бильбо играл в загадки с драконом. День за днём неотлучно сидел у изголовья умирающего короля, умоляя его жить. Однажды даже умудрился убить варга, всадив Жало ему в череп между глаз – пусть случайно, и второй раз ни за что не вышло бы, но тем не менее!… Бильбо собрал по крупицам всю смелость, которой когда-либо в своей жизни обладал: - Случилось то, что я ошибся спальней! – решительно заявил он. – Да! Сперва я ошибся. Но теперь всё в порядке. Я совершенно точно там, где нужно! Улыбка распустилась на лице Торина, словно цветок, и была слишком прекрасной для того, чтобы можно было это выдержать – почти как на солнце смотреть, с упоением подумал Бильбо. Поэтому он закрыл глаза, обхватил его щёки ладонями и крепко прижался к губам. Минул угрожающе долгий миг, во время которого не происходило ничего. Сердце у Бильбо уже было готово оборваться от страха. Но тут сомкнутые губы дрогнули, отвечая – и ещё мгновение спустя Торин целовал его с такой неистовой нежностью, с таким нетерпеливым пылом, что поистине непостижимо было – как, почему они лишали себя этого так долго? «Парочка дуралеев, мы и правда стоим друг друга», пронеслась и тут же улетучилась последняя мысль. Бильбо счастливо засмеялся, забираясь в постель, к Торину на колени. Забытое на полу, Единое Кольцо Всевластия издало слабый скрежещущий визг бессильной ярости, мелко затряслось и – пуфф! – взорвалось чёрным дымным облачком. На сером камне осталась только маленькое круглое пятнышко пепла. Ни Торин, ни Бильбо этого уже не видели. *** И были поцелуи. И много, много нежных слов. И снова поцелуи. И кое-что посерьёзнее поцелуев. Одним словом, уснуть в эту ночь им довелось не скоро. Изнеможённое блаженное забытье оказалось коротким – всего через пару часов, в самую несусветную рань кто-то оглушительно замолотил кулаком в дверь королевской спальни. Оторопевшие и порядком раздражённые Бильбо и Торин едва успели сесть на кровати и протереть слипающиеся глаза, как в комнату, пригнувшись в дверях, ворвался Гэндальф. - Бильбо Бэггинс! – громовым голосом воззвал он, увеличиваясь в росте и грозно окутываясь темнотой. – Что ты натворил на этот раз? - Ч…что?! – возмутился Бильбо. – Ну, знаешь ли… это никоим образом не твоё дело, Гэндальф! Он попытался с непоколебимым видом упереть руки в бока, но не тут-то было – Торин по-медвежьи зарычал и стиснул его в могучем объятии. Это зрелище, казалось, немного привело Гэндальфа в себя. Несколько мгновений он молча взирал на представшую ему сцену, потом обернулся и толкнул посохом дверь. Она захлопнулась прямо перед лицом изумлённо глазевшего гнома-стражника. Когда волшебник повернулся обратно, его взгляд упал на тёмную отметину на полу. - Что это? – задумчиво произнёс он, тыкая в пятнышко концом посоха. Бильбо перегнулся через край кровати и посмотрел. Вокруг небольшого чистого пространства завивались тонкие, чем-то напоминающие лепестки инея на стекле в морозный день, разводы сажи. В их расположении было нечто очень знакомое. - Ой… – растерянно сказал Бильбо. – Моё кольцо… В груди слабо кольнуло сожаление. - Твоё кольцо? – взгляд Гэндальфа сделался пронзительным как кинжал. Бильбо неуютно заёрзал. Что он себе позволяет? Верх неприличия – вот так пялиться на добропорядочного хоббита, когда он не одет!… Ладно, допустим – после сегодняшней ночи не такого уж «добропорядочного». И тем более, с волшебниками не препираются. Даже по такому уважительному поводу. - Ну да, моё, - вздохнул Бильбо. – Золотое. Волшебное, в некотором роде. Он выпутался из объятий Торина и завозился, подтягивая одеяло повыше – и храбро одолев искушение натянуть его до подбородка. Отыскать запропастившуюся неизвестно куда в пылу их с Торином страсти ночную рубашку не стоило и пытаться. Сойдёт и так, поздно сетовать о благопристойности. - Я подобрал его в пещере в Мглистых Горах. Оно умело делать меня невидимым, переводить Чёрное наречие и… ещё кое-что. Исключительно полезная вещица, - он снова огорчённо вздохнул. – Была… - Да уж. Была… - повторил Гэндальф и надолго замолчал. Первый раз в своей жизни Бильбо видел его в буквальном смысле утратившим дар речи. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и продолжить: - Так Чёрное наречие, говоришь? Ммм… И что – оно вот просто так взяло и… исчезло? Чем вы занимались, когда… - Гэндальф, - угрожающим рыком прервал Торин. Неоконченный вопрос так и остался висеть в воздухе, к большому облегчению Бильбо. Пусть уж лучше Гэндальф представляет себе… что бы он там ни представлял, чем описывать всё это ему вслух. Торин снова притиснул его к себе, его распущенные волосы защекотали Бильбо спину. По всему телу пробежала дрожь удовольствия. Бильбо не был уверен, что ему удалось её скрыть. - Ах, вот в чём дело, - неожиданно рассмеялся Гэндальф, вмиг превращаясь в того жизнерадостного хитроватого волшебника, которого знал Бильбо. – Единственная сила в Средиземье, способная одолеть мощь Тёмного Владыки. Ну разумеется. Мне следовало догадаться. Хм, пожалуй, мне можно себя поздравить – моё тайное чутьё иногда приносит такие плоды, о которых я и сам не подозреваю. Нужно как можно скорее известить Совет. А вы продолжайте, не обращайте внимания на мою болтовню. Мне пора! Когда дверь закрылась за ним, Бильбо повернулся и в полном недоумении воззрился на Торина. - Тёмный Владыка? – осторожно переспросил Торин. Бильбо помотал головой: - Ничегошеньки не понимаю. Торин нахмурился, потом опустил взгляд – туда, где Бильбо у себя на коленях держал его широкую ладонь между двумя своими: - Он сказал, чтобы мы продолжали. А пренебрегать советами волшебников весьма неосмотрительно, как я успел узнать. Бильбо заулыбался так, что заболели щёки.