The Greatest

      Обыкновение Безумного Шляпника – неистово хлопнув дверью, вламываться, заполонять собой помещение, без устали готовиться к очередному безнадёжному чаепитию. Рифмы, словно неотъемлемая часть обряда, рвутся наружу, и уцелевшие фарфоровые чашки звякают о блюдца, вот только Алиса знает, что у Шляпника с её братом ничего общего. Даже чай кажется ей холодным и горьким, будто предназначен как раз для тех призраков, которые их преследуют.       Джервис исправляется от одного замечания, и она обжигает пальцы, принимая другой прибор.       Алиса любит именно такой чай – горячий, с обволакивающим горло привкусом бергамота или жасмина и сладкий, как иллюзии, в которых она росла, не подозревая о своей участи. В том мире Джервис, едва научившись читать, повсюду таскал с собой и сестру, и её потрёпанную бумажную копию; их вечно добродушный отец лгал, что старый семейный доктор просто решил уйти на покой и что за дикость, в конце концов, в наши-то дни держать при себе такого человека.       Больше родителей врачи не беспокоили, зато Джервис и минуты не мог усидеть на месте, а, успокаиваясь, награждал их мрачными взглядами исподлобья, будто что-то подозревая.       ***       Алисе пять, когда она бежит по садовой дорожке навстречу брату уже вдвое старше неё и падает, спотыкаясь о случайный камень. Её безутешный плач над разбитым коленом слишком поздно привлекает внимание матери.       Несколько дней родители методично наблюдали за Джервисом, но так и не обнаружили ничего необычного, ничего такого, что привело бы их к несчастному доктору.       Теперь Алиса понимает, что никакой вирус, никакая отрава в её крови не способна была бы навредить брату больше, чем он сам.       ***       Иные люди с успехом гадают на кофейной гуще, но чай, напротив, делает мысли предельно ясными и логичными. Алиса убирает чашку, стремясь побыть хоть немного в одиночестве, чтобы Шляпник не сразу прочитал её мысли, словно не посвящённый во все её тайны. В их квартирке две комнаты да кухня, потому что прятаться бессмысленно и платить за аренду можно от случая к случаю. Вроде бы застигнутый врасплох, Шляпник отправляет кредиторов на другой конец города, заставляя бедняг на время забыть о долге. Иногда в нём всё же просыпается щедрость, и он отдаёт им часть очередного гонорара, с восхитительной великодушной улыбкой и искренним недоумением, как это к нему не заглянули за платой в прошлом месяце.       ***       У Джервиса Тетча блестящее будущее, которое он предвосхищает пафосным сценическим псевдонимом: он наследник солидного состояния родителей, и гадалки предсказывают ему лишь то, что он хочет слышать; но, когда он становится Безумным Шляпником, Алиса понимает, что он помешан не на деньгах или славе, а только на ней.       ***       Шляпник впервые вышел на сцену в тринадцатый день рождения сестры. Незваным проникнув в поместье, он совершенно очаровал гостей, и даже Алиса была тронута его обычно навязчивым вниманием. Родители давно предупреждали её о нехороших мыслях, о странных планах Джервиса, тот же убеждал её, что они считали обоих своих детей уродливыми.       – Мы не монстры, Алиса, – упрямо твердил он, наведываясь каждые выходные. – Мы просто не такие, как все. По-моему, это замечательно, что мы не можем навредить хотя бы друг другу.       Тогда Алиса ещё хотела ему верить, ведь именно к нему она прибегала по ночам, когда ей мерещились те самые, настоящие чудовища. Она была рада, что её кровь не раскрыла истинную натуру Джервиса; возможно, потому что Шляпник не был его альтер-эго и не существовало никакого раздвоения личности. Размышляя об этом, она всё чаще ощущала себя сказочной Алисой, которая получала ответы запутаннее любых вопросов.       ***       Гораздо более странными всегда были попытки вникнуть в суть их связи. Алиса уже слышит, как Шляпник будто невзначай звенит фарфором, расставляя чашки в одному ему важном порядке. Больше всего на свете она мечтает однажды проснуться и увидеть рядом Джервиса, своего брата-защитника, использующего необычные способности лишь ради лжи во спасение и их безопасности. Иногда ей кажется, что это и вправду так, и она предельно долго притворяется спящей, пока реальность не настигает её дурацкими рифмами и смехом, с которым Шляпник сочиняет новый безумный план.       Невыносимо думать, что именно она сделала его чудовищем; в такие моменты Алиса ненавидит себя и уединённость поместья, которое им пришлось оставить после смерти родителей. Пустой дом с разбитыми окнами и зловещими надписями на стенах преследует её в кошмарах, не пренебрегая и призраками.       ***       Это случилось буквально пару дней спустя после памятного чаепития. Джервис так старался всем угодить, что ему разрешили пожить в поместье, словно угроза воплощения его сумасбродных идей миновала. Алиса не уверена, было ли это так плохо, она уже ни в чём не уверена.       Она не знает, как мать умудрилась прикоснуться к её крови: да, она порезалась садовыми ножницами, но всё было моментально убрано, и даже Джервису она об этом не рассказала, потому что при родителях он к ней не приближался.       Просто однажды ночью она вскочила, разбуженная страшным шумом, и застала Джервиса боровшимся с матерью на лестнице. Внизу что-то темнело, и Алиса, вне себя от страха, различила отцовский халат и его самого в луже крови. Ровно в тот момент, когда она с ужасом осознала всю опасность положения и жестокость полученных отцом ран, Джервис в отчаянии столкнул мать с лестницы, и та пересчитала телом ступени, прежде чем наконец свернула себе шею.       – Ты ничего никому не скажешь, – брат схватил её за плечи, и Алисе по-прежнему хочется думать, что он сделал это лишь из лучших побуждений. – Иначе я сяду в тюрьму, а тебя упекут в приют. Ты же не хочешь в приют, моя дорогая? Поэтому мы солжём о нападении.       От одного слова «приют» уже веет нищетой и безысходностью, и спустя полчаса Алиса, не отрывая взгляда от обезображенных тел родителей, позвонила в полицию и прорыдала в трубку условленное сообщение (о, если бы оно было правдой!). Полицейские клюнули на подставные улики, да и сопротивляться гипнозу никто из них решительно не мог. Джервис мог бы лгать воистину бесконечно, но пока ему не удавалось держать под контролем целый город, и тогда призраки с омерзительными слухами в придачу впервые заставили их сорваться с места.