Ветер в пути

M83 — Moonchild

Намджун возвращается с тренировки домой парком, когда его взгляд падает на светловолосого паренька, одиноко сидящего на скамейке. Всё бы ничего, если бы не то, что тот одет во всё белое и дико не по сезону. Весна, да, чудное время, и днём тепло, но вот сидеть в таких безразмерных причудливых лохмотьях поздним вечером наверняка прохладно. В кромешной темноте маленькие фонари освещают только дорогу, но скамейка с вечерним гостем залита белым холодным светом. И создаётся впечатление, что вокруг неё витает лёгкая дымка, а сидящий с подобранными к подбородку коленками чудик случайно попал в свет прожектора. Намджун мягкосердечный, очень заботливый по натуре и добрый парень. Он подходит к сидящему мальчику и садится рядом, боясь спугнуть. Даже дышать страшно. Находиться рядом одновременно и волнует, и успокаивает. Хрупкость просвечивается через почти прозрачную, будто сотканную из паутины одежду, а светлые волосы заслоняют лоб, прикрывая глаза. А ещё почему-то на Намджуна парень не обращает ни малейшего внимания, устремив глаза в небо. Намджун реалист, стоящий твёрдо на земле, редко когда смотрит вверх. Но сейчас ему интересно, что там такого интересного нашёл необычный сосед. — Ух ты! — не может он сдержать восхищения. — Такая большая сегодня. Полнолуние. Нравится? Реакции на попытку разговорить мальчика он не наблюдает. Только видит, как ресницы дрожат, и по глазам понятно стало, что услышал. Но голову так и не повернул. — Тебе не холодно? — Ноль реакции. — Домой не собираешься? — Всё та же тишина. — Как тебя зовут? Парень поворачивает голову и сводит брови, будто вспоминая что-то. Мотает головой растерянно и возвращается к созерцанию Луны. Намджуна почему-то это настораживает. Желание уходить так и не приходит, так как кажется, что вот оно — его место. Правда, руки начинают замерзать немного и по шее обдаёт прохладным ветерком. Что делать, Намджун так и не может придумать, а сидеть всю ночь, сторожа нового знакомого — идея не из лучших. Он не против напоить паренька горячим чаем и накормить кимбапом. За свой счёт. — Может, ты голоден? Тишину разрезает тихий усталый вздох. Появляется стойкое ощущение, что он мешает, поэтому Намджун нехотя поднимается и уходит, не оборачиваясь. Насильно мил не будешь. Желание кушать пропадает само собой. Хочется уткнуться в подушку и заснуть. А ещё почему-то до боли обидно, что его так демонстративно проигнорировали.

***

Несколько дней спустя Намджун, чтобы скоротать дорогу, проходит вечером через парк, невольно вспоминая светлого лунного мальчика. И разочарованно вздыхает, когда видит пустую лавку. Сегодня чистое небо, и в порыве непонятной ностальгии Намджун садится на тоже место, где сидел тот парень, смотрит на убывающую Луну и думает. Кажется, зря он тогда просто встал и ушёл. Надо было дать куртку или денег хотя бы. — Глупости, он, наверное, сейчас дома, нежится в тёплой постели. Но чувство странного беспокойства, которое поселилось в сердце в тот вечер, не хочет уходить. Намджун сидит так минут пятнадцать, после чего встаёт, почему-то кланяется в сторону серого спутника и уходит.

***

— Говорят, на Луне живёт кролик, который печёт печеньки. Не то, чтобы я в это верил, но… Глупо же, да? Верить в такое. Намджун уже привык за неполный месяц приходить на лавку и разговаривать с «другом, которого нет». Иногда он даже берёт кимбап в магазине неподалёку и представляет, как было бы круто поделиться им с тем парнем. Луна иногда видна, иногда её заслоняют облака. Но Намджун верит, что, независимо от погоды, она тянется к нему, тянет к себе. В очередной раз он кланяется с лёгкой улыбкой и даже машет на прощание рукой.

***

В полнолуние Намджуну не спится, не сидится дома, хоть завтра экзамен по геометрии, а с ней у половины класса нехилые проблемы. На часах одиннадцать вечера и, по идее, надо или закрыть сейчас же глаза, или открыть учебник и, чтобы не терять время попусту, повторить материал. Но вместо этого Намджун открывает окно нараспашку, вдыхая свежий ночной воздух. Натягивая кеды и накидывая куртку на плечи, Намджун впопыхах выбегает из квартиры. Просто предчувствие. Мальчик сидит на скамейке как и месяц назад. Намджун стоит неподалёку и надеется, что это не мираж. Потому что слишком нереальная картинка. Долгожданная. Осторожно ступая по гравию, он слышит, как парень что-то мурлычет тихо. Красивая незнакомая мелодия. Склонив голову на плечо, незнакомец любуется холодным светилом. Длинные рукава и слишком широкие штанины не могут скрыть худобы и выпирающих почти болезненно ключиц. Он в той же одежде, что и в прошлый раз. Кажется даже, что и не уходил отсюда весь этот месяц. Намджун садится рядом и всматривается в тёмные пятна, покрывающие огромный шар, нависший над городом. Сегодня звёзды мерцают особенно сильно, брильянтовой россыпью украшая небо. Прерывать лунную мелодию кажется кощунством, поэтому Намджун расслабленно откидывается на спинку. Даже если они опять не заговорят друг с другом — Намджун не уйдёт. Плевать на контрольную, плевать на школу с тупой геометрией, плевать на всё, когда рядом с тобой искрящееся счастье, распирающее внутренности и заполняющее вены. И кажется, что до этого момента ничего не существовало, а после него перестанет. Намджун чувствует, как его переполняет мелодия, как от волнения перестаёт поступать воздух в лёгкие и как он давится нахлынувшими неожиданно эмоциями. Слёзы текут по щекам, и еле удаётся сорвать короткие вздохи. Внезапно парень перестаёт напевать и поворачивает немного голову в сторону соседа. «Юнги», — шепчет он с лёгким свистом. И скользит взглядом по Намджуну как-то странно, сквозь. Так, будто положил что-то внутрь и смотрит, как это растёт и переливается всеми цветами радуги. Намджун сжимает ладони на коленях и не знает, как реагировать на такое внезапное откровение. За слёзы почему-то не стыдно. Намджун, кажется, не готов. — Ты кимбап любишь? — единственное, что приходит в голову, естественно, не имеет отношения. «Я люблю лунный свет» Мальчик улыбается сам себе и трясёт длинной чёлкой, будто смущается. Свет вокруг него дрожит, идут помехи на линии Луна — Земля. Лёгкий ветер шелестит мелкой свежей листвой деревьев. И в этом шелесте нет ответов на вопросы Намджуна. А вот в шелесте Юнги они наверняка есть.

***

Намджун просыпается в восемь утра и не может понять, что не так. Каким образом он заснул лицом в подушку, в куртке и кедах? Воспоминания возвращаются не сразу. Намджун стонет, понимая, что упустил парня опять.

***

— Привет, Юнги. Геометрию я сдал. Каким чудом, правда, не знаю, — Намджун откусывает кимбап и не знает, что сказать. Отчего-то неловко вдруг, вот так на ты, да ещё и по имени. — Если что, я буду ждать. Намджун уверен, что Юнги знает, что он имел ввиду.

***

Ровно через месяц Намджун приходит на заветное место и вздыхает с облегчением, видя там Юнги. И не понимает, почему так отчаянно бьётся сердце, норовя выскочить из груди. Почему так тяжело даётся каждый шаг, почему несмотря на то, что очень хочется быть ближе, страшно садиться на скамейку, ставшую за последнее время вторым домом. Юнги щурится, улыбаясь, смотрит на Луну. Намджун заворожено смотрит на Юнги. Луна лениво перемещается по небу. — Не уходи, — Намджун не понимает ещё ничего и, может, никогда не поймёт. Юнги сияет ярко. Кажется, что он поглотил весь лунный свет и сейчас сам нечто вроде ночного светила. Понять, что он думает, чего хочет или кто он и откуда вообще, Намджун даже не старается. Ему достаточно, чтобы Юнги был рядом, с серыми блестящими волосами и тонкими пальцами, теребящими край рукава. Даже вот такой молчаливый и просто смотрящий на Луну. Достаточно вот такой улыбки — то ли себе, то ли космическому пространству, расстилающемуся над головой. Или же Намджуну? «Тогда держи крепко и не отпускай никогда» Намджуна как-будто резко вырывают из глубокого сна, и он, не раздумывая, хватает Юнги, прижимая крепко к себе. В течении нескольких секунд магия рассеивается вместе с дымкой и мерцающей в воздухе космической пылью. Луна скрывается за деревьями, оставляя в руках Намджуна живое хрупкое тело без сознания. — Никогда не отпущу. И кормить буду не лунным светом с космической энергией. Тебе, надеюсь, придётся по вкусу кимбап. Намджун не хочет думать, что и как. Да и наверняка не поймёт никогда. Главное, чтобы Юнги шелестел. «Я буду светить теперь только для тебя»