Пойманный

      В одной из одиночных камер лежала мальчик, пол вокруг покрывали уже подсохшие брызги крови. Ребенок был без сознания и тяжело дышал, так как в груди у него были сломаны два ребра, по всему телу были кровоподтеки. Если бы ситх не остановился, то паренек скорее всего сейчас был бы мертв.

POV Эзра

      Я очнулся от боли во всем теле. Приоткрыв глаза, я попытался приподняться, но резкая боль в области ребер, заставила меня назад лечь на холодный пол. Дышать было больно, двигаться почти невозможно. Я начал замерзать. Неужели так и умру сейчас? Полежав и более-менее придя в себя, я сделал еще одну попытку приподняться, на этот раз аккуратнее. Не сразу, но у меня получилось сесть на ноги, на колени. Руку я прижимал к ребрам, которые явно были сломаны. Подо мной пол был весь в крови, да и я сам тоже. Она так же чувствовалась во рту. Я отполз к стене, так удобнее было сидеть. Когда сидишь дышать получается легче. Оказавшись у стены, я прижался к ней спиной, руками зажал ребра, а на согнутые колени положил голову.       Зубы начали дрожать от холода, который был из-за потери крови. Глаза начинали вновь закрываться, сознание опять уходить. Но засыпать нельзя, засну — умру. По крайней мере, так мне подсказывал здравый смысл, потому что пол был залит изрядной частью моей крови, ее было довольно много. А значит, у меня большая кровопотеря, а это значит, что мне лучше не засыпать.       В горле першило, я закашлял, грудь заболела, а на руках оказалась кровь. Да дела плохи, у меня и вправду пара ребер точно сломана. В глазах начинало двоиться, дышать становилось труднее.       Тихий шелест двери означал, что ее открыли, я почувствовал, что это мой знакомый. — Эзра, — меня позвали и я, соскребя последние силы, поднял на ситха голову, в темноте, да еще и в полу сознании видеть его мне не удавалось. — Пришел добить, или так, … поболтать? — я пытался всмотреться в очертания приближающегося человека.       Ситх присел передо мной и немного склонил голову долго смотря мне в глаза. Я отвечал тем же, но потом закашлялся, изо рта пошла кровь, и я вытер ее рукой. Он с интересом наблюдал, а потом поймал мою руку и вроде как осмотрел, не знаю, я уже медленно моргал и в этот момент закрыл глаза, но случай съязвить я по существу своему упустить не мог. — Знаешь, эта красная жидкость, которая появляется после того как бьешь людей, называется кровь, и она означает, что человеку ой, как нехорошо, — силы говорить кончались. Я в последний раз открыл глаза, и увидел его равнодушный взгляд, ярко-желтые глаза, но без кровавой каемочки, как у обычных ситхов. — Само равнодушие прям… — я прохрипел это, и глаза открыть больше не смог, так же, как и говорить. Голова начала опускаться. — Эзра? — мою голову подняли за подбородок, а самого тряхнули за плечо.       Я, соответственно, не как не отреагировал, потому что мои силы были, в прямом смысле, на нуле. Чувствую, как он расстегнул мою рубашку и его холодная ладонь дотронулась до места перелома. Боль начала потихоньку униматься, но полностью не ушла, за тем его рука коснулась моего виска, сознание слегка прояснилось, но сил не прибавилось. И что он сделал? Вылечил? Но зачем? Я нужен ему живым? Миллион вопросов влился в мою голову, а еще немного полегчало и я открыл глаза. — Жалко будет, если ты вот так вот быстро умрешь, — он немного усмехнулся. — Нечем будет заняться? — говорить получалось тихо, но поскольку в камере царила идеальная тишина мое хрипение было услышано. — Я приду утром, — он направился к выходу, — не заскучай.       Ситх вышел. А ситх ли он полностью? Не знаю, но сейчас меня это мало волнует. Я лег на пол, ребра немного поныли, но боль была терпима. Глаза закрывались. Медленно все вокруг потемнело.