Пойманный

***

— И что же ты со мной сделаешь? — поинтересовался я, у смотрящего на меня, задумчивым взглядом ситха, восседающего на стуле. Все тело болело, а голова немного кружилась, поэтому я старался ей не вертеть и смотреть в потолок. — Я бы стер тебе память, а потом рассказал милую историю про плохих повстанцев и хороших имперцев, а потом бы сделал своим учеником, но вместе с памятью боюсь стереть твое чувство юмора, — спокойно ответил желтоглазый. — Вау, спасибо, что поделился своим коварным планом! Рад, что мое чувство юмора тебя заботит, — прохрипел я. — Хотя, я могу просто поставить блок на некоторых воспоминаниях с помощью силы, — он повернул мою голову за подбородок к себе и задумчиво заглянул мне в глаза. — Поэтому, даю тебе последний шанс, либо ты сделаешь, как я сказал, и перейдешь на темную сторону, либо ты еще со мной поспоришь, я сотру тебе память, и ты перейдешь на темную сторону, — он победно улыбнулся, потому что знал, что выбора у меня нет. — А как же чувство юмора? — осведомился я. — Это будет небольшая жертва за непослушание, — изобразив грусть, сказал он и продолжил смотреть на меня.       Черт! У меня и вправду нет выбора! Смысл мне с ним спорить, если он сотрет мне память и заставит уверовать в красивую историю, которую обсудит с друзьями-ситхами за чашечкой чая с имбирным печеньем? Неужели придется согласиться и добровольно пойти на то, чтобы учиться убивать всех и вся, уничтожать надежду и делать все во благо Империи?!       Гложущие чувство безысходности появилось где-то внутри меня и начало пульсировать в такт с сердцем, постепенно из маленького, небольшого ощущения перерастая во что-то огромное и пугающие, порождая во мне печаль и негодование по поводу моей судьбы и отсутствия выбора.       Между тем, пока я был поглощен осмыслением жестокой для меня правды, ситх рассматривал мое лицо. — Инквизитор немного перестарался, — сквозь мои темные мысли прорвалась ко мне его фраза. — Немного? — истерично усмехнулся я. — Ага, если бы тебя пытал я, то не трогал бы твою милую детскую мордашку. — Флиртуешь со мной? — съязвил я. — А ты этого хочешь? — ехидно улыбнулся он, прищурив глаза. — Пф, ни о чем больше не мечтаю, — я наконец таки отвернулся. — Я так и думал. Ну так, поскольку мы нашли общий язык, думаю стирать память не придется? — Допустим, твой ход мыслей правильный, — нехотя согласился я.       Думаю, когда мне представится возможность сбежать куда-подальше, то я ей воспользуюсь, самое главное не упустить. Но сейчас у меня даже нет сил говорить нормально, не то, что шевелиться. Хотя, шевелиться я не могу не только из-за ломки в теле.       Я попытался приподнять руку, но это мне удалось сделать сантиметров на пять, а потом клацающий звук, и рука упала назад на койку. В прошлый раз, их не было. И боли тоже, кстати. — Я бы освободил тебя, но боюсь ты рванешь с гиперскоростью и убежишь в закат, — обратив внимание, на мой небольшой жест, пояснил ситх. — О нет, ты разгадал мой план, что же мне теперь делать? — Я думаю, что смирится с судьбой и продолжать жить дальше. — Звучит так, будто бы ты меня с крыши прыгать отговариваешь. — Разве?.. А ты хочешь прыгнуть с крыши? — зачем-то спросил он. — Я чувствую себя будто бы уже прыгнул с крыши! — злобно прохрипел я. — Выглядишь так же, — заметил собеседник. — Кстати, у меня для тебя есть небольшой сюрприз, — он с близ стоящей тумбочки взял шприц и продемонстрировал мне, улыбаясь. — И что это? — ожидая просвещения, спросил я. — Успокоительное! — Да я вроде как спокоен… — Во-первых через минуты три, обезболивающие перестанет действовать, и тебе станет очень-очень плохо. А во-вторых, когда ты спишь, мне и твоему организму легче тебя лечить, — он повернул мою голову и воткнул в шею шприц. — Ай! — прошипел я. — Спокойно. Это же тебе на благо! — Можно было бы и поаккуратней, — проговорил я, чувствуя, как глаза начинают закрываться. — Я был довольно аккуратен, — последнее, что я услышал перед тем, как провалился во мглу.