Ирландский для чайников

Если верить кухонным часам, то прошло не более пяти минут с тех пор, как Ева пулей вылетела из комнаты. Пять минут, показавшиеся ей пятью секундами или пятью часами. Девушка зябко потерла застывшую на кафеле ступню о другую ногу. Кофе тонкой струйкой стекал в чайничек. Это немного ее успокоило. Эта выходка Колина полностью выбила ее из колеи. Она заметила, как тряслись ее руки, пока она насыпала молотый кофе в кофеварку. У нее не укладывалось в голове, что Колин мог так нагло залезть к ней в постель. Она конечно тоже хороша: ни дверь не закрыла, ни ночнушку не надела. Но все же какого хрена он творит?! Это уже не просто пьяные закидоны, а вполне осознанное желание. Ева обняла себя за плечи, проведя ладонью по тому месту, где лежала рука Колина. А только ли его было это желание? Ева закусила губу от обиды и злости на себя, что за столько лет так и не смогла отпустить Фаррелла, и на него за его ошибку 6 лет назад. Ей было стыдно перед Майклом, перед всеми этими счастливыми фотографиями на комоде, на стенах, на журнальном столике. Она любила Фассбендера, в какой-то степени даже боготворила, несомненно желала его. Но он не был ее первой любовью. А Фаррелл был, хоть он вовсе этого не заслужил. Ева стиснула зубы от безумной злости на Колина, за то, что он бессовестным образом просрал все, что она готова была ему дать. Она услышала шум воды наверху. «Неужели решил утопиться?!» - подумалось девушке. Но она сразу выкинула эти мысли: «Слишком малодушно для гордого ирландца». И точно, вода затихла, наверху послышалось шуршание и, перескакивая через две ступени, в гостиную влетел Фаррелл. Мужчина уже оделся и осматривал комнату на предмет оставленных вещей. Вспомнив, что он все до этого потерял, Колин вздохнул и направился к пуфу, по обе стороны от которого валялись его кое-как снятые, грязные дерби. На полпути к пуфу мужчина остановился обернулся на Еву, которая все так же стояла к нему спиной, наблюдая за струйкой бегущего кофе. - Прости, Ева, я не хотел. Я думал, что я у себя в доме, вот и пришел в комнату, - он помолчал. – А когда понял, что рядом ты, то не захотел уходить. Он был законченным эгоистом, все только для него должно было быть, а ее чувства не в счет. Ева с силой сжала челюсти, стараясь не поддаться порыву и не наорать на Фаррелла, не закатить ему истерику, которую она так и не закатила шесть лет назад. Но вместо этого она тихо пробормотала: - Колин, куда ты пойдешь? - Домой, - тупо ответил Фаррелл. - У тебя нет ключей. - Потопчусь на улице, как рассветет, напрошусь к соседям и позвоню пожарникам или кому там звонят в случае вскрытия замков. Ева обернулась и посмотрела на мужчину в упор. Его волосы были мокрые – приводил голову в порядок. Вода стекала по лицу, струйки текли по шее, щекотали мочку уха мужчины. - До рассвета еще часа четыре, а, учитывая, что твои соседи пенсионеры, они не встанут раньше 9 утра. Ты хочешь сказать, что все это время ты будешь сидеть на крыльце с мокрой головой, в майке и тонкой кожаной куртке? – Ева говорила тихо, вымученно. У нее совершенно не было сил, чтобы убеждать Колина остаться. Пусть делает, что хочет. А она устала. - Ну… да… - мужчина стоял посреди гостиной не зная, уйти ли ему или остаться. Он видел, что его выходка стала последней каплей для девушки, что он во всем виноват. Он был эгоистом шесть лет назад, он им и остался сейчас. Ева видела нерешительность в его взгляде и поняла, что он не уйдет. Девушка не знала, пожалеет ли она об этом или нет. Последние капли кофе упали в кофейник. Ева отвернулась к шкафчику и достала две чашки. После непродолжительных манипуляций, она поставила на стол чашку с горячим напитком, а сама, держа в руках вторую, осталась стоять, подперев бедром дверцу духовки. - Кофе с молоком и ложкой сахара, если я ничего не забыла за эти шесть лет, - тихо произнесла девушка, отпивая свой кофе. Кухонные часы перелистывали цифры одну за одной, однако, в кухне были слышны лишь мерное постукивание ложки о керамику и стук пальцев Колина по столешнице. Он жевал щеку, молчание сводило его с ума, но он не знал, что сказать. Простого «прости» будет мало, а если он начнет говорить о своих чувствах есть вероятность схлопотать пощечину, быть выпихнутым пинками на улицу или еще хуже – ничего не увидеть в ответ. Он заслужил все выше перечисленное, он знал это, поэтому он мочал. Его напрягало молчание, но в то же время он им наслаждался. Она была рядом, она помнила, какой кофе он любит, ее запах перебивал даже запах кофе. Ева отрешенно смотрела в окно, где моргал фонарь. В такой тишине было слышно, как он хрипит от перепадов напряжения. Мужчина не мог отвести глаз от Евы. Ее ресницы, которые дрожали от огромной кучи мыслей в голове, суженые от света фонаря зрачки, плотно сжатые губы, которые она нервно покусывала и облизывала. Знать бы, о чем она думает, что решает в своей прелестной головке, ему было бы легче жить. Колин знал, что он сам все испортил. Он испоганил жизнь той, которую любит тогда, шесть лет назад, а потом продолжить этот декаданс ее существования своими пьяными похождениями. Фаррелл знал, что эти шесть лет были для него полным адом, даже рождение Джеймса и Генри не спасли эти гребанные шесть лет, хоть и стали тем светом в окне, которое не дало Колину тупо наложить на себя руки от одиночества. Да, это малодушно, но что он мог?! Он просто потерял вкус к жизни в тот роковой день. Тогда-то он и наложил на себя руки, да, пожалуй, именно в тот день он выпустил пулю себе в голову. Надо что-то сказать, надо сказать, надо… - Ева, - просипел Колин. Мужчина не ожидал, что из его горла могут вырываться звуки, подобные мяуканью недельного котенка. Но девушка его услышала и обернулась, рассеяно бросая взгляд на мужчину и его чашку. - Что, ты уже допил? – она подошла, чтобы забрать кружку. - Нет, еще нет, - Колин опустил взгляд в чашку, где еще до середины рябила светло-коричневая жидкость. - Оу, ладно, - Ева осталась стоять у края стола. – Хорошо. Ева переминалась с ноги на ногу, согревая застылые ступни. Колин растеряно поднял на нее взгляд. Он раскаивался, он проклинал себя, свой эгоизм. А Ева просто поставила чашку на стол, подошла к мужчине, опустилась на корточки и взяла его лицо в свои ладони. Он сжал зубы, чтобы не сдержаться и не дать скупой слезе скатиться по щеке, которой он уткнулся в ее холодную и мягкую ладонь. - Я люблю тебя, Ева, - прошептал Фаррелл, целуя ее ладонь. - Я знаю, Колин, я знаю, - девушка наклонила его голову и поцеловала мужчину в лоб. Он взял ее лицо в свои ладони, загребая душистые рассыпчатые волосы. - Господи, какой я дурак, прости меня ради всего святого, - он был готов опуститься на колени, лишь бы она еще хоть раз взглянула на него, как смотрела раньше, когда в ее глазах не было злости, недоверия и неуверенности в нем. Тогда она готова была раствориться в нем и знала, что он сделает то же самое. Но это время прошло, и Колин не знал, придет ли оно снова. - Я прощаю, Колин, прощаю, - она вся тряслась, в ее глазах стояли слезы. - Нет, ты не простила меня и не простишь. И знаешь, ты права, я этого не заслуживаю. Мне всей жизни не хватит, чтобы замолить перед тобой эту ошибку, - мужчина перебирал ее волосы, как будто дотрагивается до нее в последний раз. Он прижал ее к себе и почувствовал ее тепло, запах волос, которые упали ему на лицо. - Я хочу простить, Колин, правда хочу, - ее трясущиеся руки легли ему на спину, а через секунду плечо Фаррелла коснулось что-то горячее. Он отпрянул и снова взял ее лицо в свои руки. - Кошка, ты плачешь? Не нужно Кошка, не из-за меня, - он успокаивающе улыбнулся и вытер катящуюся по ее щеке слезу. – Я уйду и больше не потревожу тебя, обещаю. Он встал из-за стола, поднимая и ее с собой. Он несколько секунд смотрел в Евины глаза, запоминая их цвет в темноте, он тихонько прикоснулся к ее губам, чтобы напоследок запомнить их мягкость. Ева не могла его отпустить, поэтому крепче прижалась к мужчине, вкладывая в поцелуй все эти болезненные шесть лет, в которые ей так не хватало этого ирландского алкоголика и дебошира, который с ней становился теплым и уютным Колином. - Я люблю тебя, Фаррелл, знай это, куда бы ты не пошел, - она разорвала поцелуй и прошептала слова, которые готовы были сорваться с ее губ каждый раз, когда он засыпал без чувств после пьянки, с которой она его забирала. Колин не нашелся, что сказать. Он просто рухнул на колени и обхватил ноги девушки своими руками. Стылые ступни почувствовали горячие прикосновения слез. - Колин, встань, пожалуйста, не надо, - Ева попыталась поднять мужчину с колен, но он лишь сильнее обхватил ее ноги. Ей пришлось опуститься на колени рядом с ним и вновь взять его лицо в свои руки. Густые брови Колина нервно тряслись, а глаза блуждали по лицу Евы. - Тш, тихо, все хорошо, я рядом, я буду рядом, - она обняла его так крепко, как только могла. Ева знала, что пути назад нет. Нет дороги обратно к Майклу, ей теперь нет места в этом доме, она должна оставить его. - Мне не хватало тебя эти шесть лет, как же это было долго, - Колин задыхался, перебирая пальцами по спине девушки, будто стараясь раствориться в ней. - Молчи, не сейчас, - Ева снова посмотрела в его глаза и поцеловала мужчину. Колин чуть не задохнулся от нахлынувших чувств. Одной рукой придерживая Еву, он опустил ее на пушистый ковер гостиной. Его другая рука блуждала по ее голому бедру под полой откинувшегося халата. Он будто снова был пьян, мысли сбились в кучу, руководимые Броуновским движением. Он распахнул халат на ее груди и легко провел пальцами под грудью, вспоминая ее тело. Языком Колин провел дорожку от ключицы до мочки уха, выдыхая тяжелый воздух выдержанного, как виски, желания. Ева перебирала его волосы, выгибаясь навстречу его ласкам. Ей так не хватало его и вот сейчас он с ней, такой одуряюще горячий и родной, до потери сознания желанный. Она была его самым крепким виски, таким сладким и горьким одновременно. Хрипя от возбуждения Фаррелл блуждал руками по такому родному, еще незабытому телу. Она наконец его, путь в шесть лет окончен, блуждание по пустыне закончилось, и Колин обрел землю Обетованную. Она стянула с него майку, открывая для себя вид любимой полинезии на плече мужчины. Но сейчас Еве было не до нее. Фаррел был так близко, как не был уже давно, и она просто упивалась его губами, его теплом, его пальцами в себе. Девушка поняла, что наконец остановила свой бег и может перевести дыхание перед долгой дорогой по жизни с единственным любимым мужчиной. Оба тела в темноте изнывали от желания и томительного ожидания близости. Когда все закончилось уже поднялось холодное ноябрьское солнце. Лежа рядом с ней, Колин чувствовал переполняющее его счастье. Он легко коснулся своими губами ее ладони и каждого пальца. - Выходи за меня, - прошептал он. - А как же кольцо? – она хитро сощурила глаза. Колин взял ее левую руку и одарил ее безымянный палец долгим поцелуем. - Я согласна, - ее ответ смешался с розовым рассветом, запахом остывшего кофе и звуком хрипящего фонаря.