Solamente tuya (Только твой)

      Солнце уже давно выглядывало в окно, освещая своими лучами комнату, однако Леви, будучи слишком утомлен вчерашней ночью, и той истерикой, которую закатила Микаса, до сих пор находился в состоянии сна, напрочь позабыв о клиенте, встреча с которым должна была состояться сегодня после полудня. По крайней мере, это прекрасно понимала сама Микаса, когда проснувшись раньше его, ещё некоторое время просто смотрела в окно, пытаясь собраться с мыслями. Этой ночью Леви тоже спал беспокойно и просыпаясь от звука его голоса, девушка отчетливо слышала, как он бормотал во сне ее имя, словно переняв часть её кошмаров на себя. Тем не менее вспомнив о его обещании продать её какому-то клиенту, она пошарила рукой под подушкой, и нащупав там заточенный кинжал, прежде чем перевести взгляд на спящего Аккермана, и спросить его, что все это значит, ещё пару минут любовалась находкой, вытащив её из-под шелковой наволочки.       Для кого-то страсть хранить под подушкой холодное оружие может и выглядела странностью, но для человека, чье гнусное ремесло сопрягалось с риском для жизни, подобное было в порядке вещей.       Отодвинувшись несмело от любовника, не подозревавшем о её коварном плане, Микаса покрепче зажала кинжал в своей руке.       Раньше ей никогда не приходилось убивать и, откровенно говоря, она даже не знала, как надо было сделать это правильно: вогнать в тело лезвие, чтобы убить человека наверняка, а не просто его ранить. Однако не имея достаточного опыта в этом деле, не обладая особым уровнем выдержки, чтобы совершить убийство с присущим ей хладнокровием, Микаса знала только одно: колебаться в принятии решения нельзя, иначе ей никогда не удастся сбежать от своего похитителя. Причем этот шаг следовало сделать быстро и решительно, в противном случае Леви мог проснуться до того, как лезвие пройдет сквозь кожу его горла.       Конечно, был ещё третий выход. Она могла просто сбежать, пока её похититель спал и был не в состоянии контролировать каждый её шаг, но если она сбежит, так его и не убив, может статься так, что всю оставшуюся жизнь ей придется скрываться от него. Ведь если он, проснувшись спустя некоторое время, обнаружит её пропажу, то последует за ней на край света, чтобы вернуть её обратно. Закрыв глаза, Микаса вновь попыталась настроиться на убийство, прогоняя от себя лишние мысли.       «Просто успокойся, и думай... У тебя есть шанс выбраться отсюда. Просто надо верить в себя и все получится»       Увы, как бы она не пыталась заверить себя в том, что убить человека — это так легко, разум отказывался подчиняться продиктованным действиям. Что-то противилось в ней поддаться без остатка этому порыву. Убийство — это явно не её и любовь к Леви здесь не при чем. Она, разумеется, испытывала к нему мимолетную симпатию, возникшую на почве привыкания к этому человеку, но позволить себе погрузиться с ним в отношения с головой она пока не могла: слишком памятны были подробности того рокового дня.       Понимая, как надо правильно действовать, она подкралась к нему поближе и тщетно пытаясь убедить себя, что у неё хватит сил с ним расправиться, заносит над горлом спящего Леви кинжал, пока не приходит к убеждению, что убить его не в состоянии. Тем не менее другого выхода у неё не было. Либо она его убивает, либо придется ставить крест на своей свободе, которой, по сути дела, у неё не было никогда. И никто не мог дать гарантии, что она останется такой же свободной, если ей вдруг каким-то образом удастся покинуть этот дом.       Микаса давно хотела сбежать от него и несмотря на все те мерзости, которые он с нею вытворял, за это время успела значительно к нему привязаться, пока по счастливому стечению обстоятельств не умудрилась столкнуться на рынке с Эреном и Армином, после чего вспомнив свою прежнюю жизнь, которую у неё отняли, она, словно «пробудившись» от затяжного сна, таки рискнула сбежать от своего похитителя, итог известен. И понятия не имея, к чему могли привести её дальнейшие действия, она медлила с развязкой, так и застыв с кинжалом в руке напротив его лица.       Да, этот человек убил её родителей, а потом, забрав её к себе, насиловал на протяжении нескольких дней, пытаясь сломать её гордость и сделать более покорной, но она, снова и снова возвращаясь мысленно в былые дни, почему-то все равно не могла его убить. Хотя если бы у неё появилась возможность расправиться с ним в первый день его нежданного визита, шансов убить этого человека у неё было бы намного больше, чем теперь, когда между ними уже столько всего произошло, и она успела рассмотреть его с разных сторон. И чем дольше Микаса тянула с решительным шагом, тем больше возникала угроза того, что Леви мог проснуться намного раньше, нежели она успеет воткнуть в его глотку кинжал, пока не пришла к убеждению, что главное и единственное её препятствие, мешающее воплотить ей желаемое, заключается не в каком-то внешних факторах, а в ней самой. Таким образом, забив свою голову различными раздумьями, не имевшим никакого отношения к данной ситуации, она довольно длительное время просидела напротив него, застыв с кинжалом в руке, пока не произошло именно то, чего она боялась. Проснувшись, Леви слегка приоткрыл глаза и заметив в руках своей жертвы нож, чье лезвие было направлено прямо на его горло, тотчас поспешил вмешаться, и принять меры, пока она не натворила глупостей.       — Доброе утро, дорогая, — невозмутимо произнес он, скользнув взглядом по блестящей поверхности холодного оружия, — а теперь будь хорошей девочкой и отдай эту штуковину мне.       Не дожидаясь, когда она отреагирует на его просьбу самостоятельно, мужчина выхватил из её рук кинжал, сохраняя прежнее спокойствие и отметив про себя, какой властью обладает над ней этот человек, заставившего её выполнить то, что неё требовалась, Микаса не переставала удивляться собственной беспомощности, когда раньше вполне могла за себя постоять.       — Ты хотела меня убить? — слегка прищурившись, переспросил он, оставшись втайне доволен её безмолвием и покорностью.       Понимая, что от ответа не уйти, девушка утвердительно кивнула. Микасе было стыдно за свое поведение, а ещё больше она стыдилась из-за своего неудавшегося убийства, подорвав доверие к себе этого человека повторно.       — Мне очень жаль, — еле слышно пробормотала она в свое оправдание, осознавая, что он ей больше не верит. — На самом деле у меня и в мыслях не было лишать тебе жизни.       — Действительно, — грубо оборвал её Леви, — и кинжал ты держала напротив моего горла просто так, не правда ли?!       Девушка отвела взгляд. Он был как всегда прав. Ей даже не хотелось ему возражать. Но сейчас она меньше всего нуждалась в том, чтобы кто-нибудь читал её мысли, а ведь он как будто и вправду начинал подумывать, что все изменилось, и она успела к нему за это время привязаться. Самому Леви любить ещё никогда не приходилось, поэтому встречу с подобной девушкой он расценил как подарок судьбы. Она была именно тем, в чем он так нуждался после стольких лет безуспешных поисков и стремлений. Но после всего, что с ней сделал, по частицам уничтожая её прежнюю жизнь, рассчитывать на взаимную любовь не приходилось. К тому же сложно было надеяться, что столь простодушная, привязчивая и высоконравственная девушка, как Микаса Аккерман, могла его полюбить. И прекрасно понимая, что он не заслужил простого человеческого счастья, Леви продолжал брать её силой, удерживать девушку на протяжении такого периода времени возле себя, потому по-другому не умел и не хотел. И вспомнив наконец после непродолжительных размышлений о встрече с клиентом, которая должна была состояться в полдень, Леви, взглянув на часы, отметил, что ему уже пора собираться. Осталось приодеть Микасу, чтобы к моменту визита этого человека она приобрела «товарный» вид и приготовившись мысленно расстаться с ней раз и навсегда, он вскочил с постели, поспешно приводя себя в порядок.

***

      Ривз, знаменитый на весь округ торгаш, оказавшийся тем самым человеком, которого Леви так и не удалось застать за время посещения одного мероприятия, уже давно подыскивал себе любовницу и, представляя мысленно, как овладевает её юным телом, мужчина едва сдерживался, чтобы не выдать своих порывов, время от времени бросая неоднозначные взгляды в сторону безмолвной девушки. Микаса, совсем поникшая и как будто неживая, стояла рядом, ещё долго не осмеливалась поднять на своего нового хозяина наполненные печалью глаза.       Сегодня на ней было тонкое шелковое платье, выгодно подчеркивающее её фигуру и успев за это время оценить её внешние данные, Ривз был приятно удивлен, увидев, что в реальности полуазиатка, о красоте которой ходили слухи, оказалась ещё краше, чем он мог себе представить в своих самых извращенных фантазиях.       Все-таки Петра постаралась на славу, накрасив её в этот раз так, чтобы в свои семнадцать девушка выглядела на все двадцать и бросая в сторону «товара» взгляды, чей смысл был понятен лишь ему одному, Леви невольно отметил, что она ещё никогда не выглядела настолько красивой, как в этот день, день их расставания, сияя какой-то грустной, с налетом необычной обреченности, красотой.       Так и не выспавшись толком после бурной ночи, он действовал сегодня медленнее, в отличие от нетерпеливого Ривза, который не догадываясь, что могло послужить причиной такой рассеянности молодого работорговца и его бросающейся в глаза медлительности, в мыслях уже давно раздевал Микасу, предвкушая момент растления юной полуазиатки. О том, что она уже давно была лишена невинности, причем далеко не с любимым женихом, мужчина был не в курсе. Леви и тут его успел обмануть. Однако передавая девушку в руки клиенту, насчет её способностей в плане любовных утех он не особо беспокоился, — для этой цели он достаточно часто врывался в её спальню, вынуждая девушку вести регулярную интимную жизнь, лишь бы «отточить» её навыки, прежде чем она перейдет в руки своему новому хозяину.       И спеша как можно скорее опробовать в постели её манящее тело, Ривз торопил Аккермана как можно скорее покончить со всеми формальностями. Похоть заслонила от бывалого торгаша все остальные желания, притупив его привычную наблюдательность и умение читать людей по едва уловимым жестам, поэтому продолжая скользить жадным взглядом по её губам и груди, отпуская в адрес Микасы шуточки похабного характера, мужчина едва сдерживался, чтобы не овладеть ею прямо здесь, в присутствии отстраненного Аккермана, державшегося с таким видом, будто женщины не интересовали его вообще.       Пересчитав деньги, полученные за продажу ценного «товара» и убедившись, что торговец его не обманул, рассчитавшись за девушку, как было оговорено ранее, Леви оказался несколько озадачен собственными эмоциями, так не почувствовав долгожданной радости за совершенную крупную сделку в своей жизни. Лишь только в его сердце что-то неприятно кольнуло, когда Ривз, плотоядно ухмыльнувшись полуазитке, посадил её к себе на колени после завершения всех формальностей и оставив Микасу наедине с этим мужчиной, Леви, судорожно сглотнув, направился к двери, перехватив на себе осуждающий взгляд девушки.       Дороги назад больше не было. Откажись он от её продажи вчера или даже сегодня утром, все могло бы пойти по-другому, однако согласившись совершить эту сделку, заранее прикидывая в уме сумму выручки, Леви, покидая помещение после всего происшедшего, был уже не рад, что пошел на поводу у своей жажды наживы. И этот обреченный взгляд полуазитки, которым она его одарила, когда он двинулся к двери, чтобы поскорее отсюда и уйти, и снять с себя ответственность за свои действия — будет последним, что навсегда останется в его памяти, прежде чем Микаса окажется за пределами его дома, став игрушкой в руках своего нового владельца, — развратного мужчины вполне вменяемой профессии, в чьем возрасте о плотских отношениях только думать и оставалось.       Иногда бывало такое, что клиенты трахали своих жертв прямо здесь, в стенах его гостиной и прекрасно осознавая, что двигало этими людьми в подобные моменты, Леви старался как можно скорее покинуть помещение, чтобы оставшись наедине с собой, для пущего убеждения ещё и закрыть уши, дабы не слышать всех этих криков и плача, действовавших разрушительно на его почти нечувствительную к внешним раздражителям нервную систему. Именно по этой причине, отлично осознавая, что грозило Микасе, когда он, поблагодарив клиента за совершение покупки, отправился прочь, оставляя её наедине с похотливым перестарком, Леви, не до конца осознавая, что хочет совершить, внезапно остановился на полпути, и представив себе на миг картины с не очень вдохновляющим содержанием, направился обратно в гостиную, надеясь добраться туда, прежде чем Ривз успеет применить по отношению к девушке силу. Сама мысль, что какой-то посторонний мужчина сейчас прикоснется к тому, что когда-то принадлежало ему, не говоря о действиях откровенного характера, была ему неприятна, и не зная, как справиться с приступом острой ревности, возникшей в его душе, он ускорил шаг, решившись, если не убить этого клиента, то, по крайней мере, чем-то его оглушить. А что будет потом с ним самим после таких действий, и тем более с обреченной на безысходность Микасой, уже и так немало пережившей по его вине за свой короткий жизненный срок, Леви уже мало заботило. Однако чем ближе он подходил к заветному помещению, где она находилась с этим Ривзом, тем сильнее его мучили предчувствия беды, хотя бы уже из-за того, что никаких, привычных его слуху, криков о помощи слышно не было, и эта непривычная тишина интриговала его даже больше, чем если бы из комнаты доносились звуки борьбы и противостояния. Каким же было удивление Аккермана, когда настежь распахнув дверь в комнату, приготовившись лицезреть циничную во всех подробностях картину, он увидел там то, что кардинально расходилось с его предыдущими представлениями о происходящем.       Старина Ривз валялся на полу с пробитым черепом, из которого медленно вытекала его собственная жизнь в виде алой жидкости, а рядом с ним, удерживая в руке чугунный подсвечник с заточенными углами, стояла Микаса, и с ужасом глядя на лежащего перед ней мужчину, который уставившись остеклевшим взглядом в резной потолок, казалось, молча проклинал свою судьбу за связь с этой девушкой, не до конца осознала, что вообще произошло, и что теперь ей за это светило.       — Кажется, я убила человека… — слегка выпучив глаза, растерянно пролепетала она, встретившись взглядом с Леви, чье присутствие обнаружила здесь относительно недавно.       Подойдя к мертвому телу поближе, он потрогал его ногой и убедившись, что этот тип уже не дышит, Леви внезапно осознавал, насколько кардинально могла поменяться его жизнь, если он не успеет убраться из собственного дома до наступления вечера, прихватив с собой Микасу, которая одним ударом подсвечником по голове клиента, лишила возможности вести прежний образ жизни не только своего нового хозяина, который так и не успел забраться ей под платье, но и своего прежнего похитителя, который, несмотря на заключенную заранее сделку, расставаться с ней особо не спешил. И пусть Ривз был убит Микасой, со стороны все выглядело так, будто не горя желанием отдавать свою пленницу кому-то ещё, Аккерман сам привалил его чем-то тяжелым по голове, чтобы окончательно запутать следствие. Девушка чувствовала перед ним свою вину, но заметив, что Леви не осуждает её поступка, немного успокоилась и позволила ему забрать из своих рук чугунный предмет мебели. Теперь ему придется раз и навсегда порвать со своим прежним окружением, осев в каком-то малознакомом городе, в противном случае, если он не успеет убраться отсюда до визита сюда военной полиции, ему грозил арест за убийство одного из богатейших людей ближайшего округа.       — Мне не стоило тебя забирать и убивать твою семью, — неожиданно отозвался он, признав перед ней свою вину за происшедшее и продолжая мысленно отсчитывать в уме время, оставшееся у него для сборов, чтобы потом раз и навсегда покинуть свой роскошный особняк. — Это было… Так глупо и так необдуманно.       Внимательно на него посмотрев, Микаса перевела взгляд на собственноручно убитого ею Ривза. Она не понимала, зачем Леви ей об этом говорит, когда вчера, после занятия любовью, они казалось, уже все обсудили.       — Я освобождаю тебя, — после непродолжительного молчания добавил он, не надеясь услышать от неё слов благодарности. — Можешь возвращаться в свою провинцию. Теперь ты свободна.       Вырвав её однажды из привычного круга общения, мужчина осознавал, что она разрушила его жизнь, схватившись в самый ответственный момент за подсвечник, но заставляя её вернуться обратно, где места ей больше не оставалось, он не до кона понимал, что совершает безумие. Внимательно его выслушав, Микаса, никак не отреагировала на эти слова и все так же продолжая оставаться на месте, словно Аккерман решил над ней подшутить, причем в самый неподходящий для этого момент, она ждала, что последует за этим дальше. Увы, переживая в этот день за свою судьбу не на шутку, Леви меньше всего сейчас был склонен к юмору.       — Иди. — повторил он, заметив волнение на её лице.— Я не стану тебя удерживать.       Широко раскрыв глаза, Микаса продолжала на него смотреть, словно он немало выпил или ударился о что-то головой, прежде чем переступить порог этой комнаты.       Он говорит, что отпускает её? Но куда ей идти и к кому?!       С одной стороны ей хотелось броситься к двери, чтобы вкусить первый глоток свободы, с другой, стоило ей представить, что ждало её за пределами этого дома, где ей придется уже самой бороться за свое существование, без поддержки родных и близких, она так и не решилась сдвинуться с места, со страхом поглядывая на Леви. Её ноги как будто оказались привинченными к полу и она не могла ступить ни шагу. Развив в ней тщеславие и приучив её к красивой жизни, мужчина отчасти осознавал свою причастность ко всем этим действиям и понимая, что она вряд ли вернется к истокам своего бытия, решив прозябать в безызвестности, став женой какого-нибудь фермера, все ещё продолжал ждать от неё положительного ответа, продолжая сверлить девушку красноречивым взглядом.       — Я… Ммм…       Покраснев, девушка отвернула голову, только сейчас осознав, в какой ужасной ситуации оказалась, если бы лишилась его, но Леви, приблизительно догадывающемся, о чем она думала в этот момент, не надо было ничего объяснять. Проведя с ней столько времени, он почти научился читать её мысли и подойдя к полуазиатке поближе, коснулся ладонью её локонов.       — Что происходит, Микаса? Тебя здесь что-то держит?       Она утвердительно кивнула, все ещё не решаясь посмотреть ему в глаза.       — Чего ты хочешь? — осведомился он таким тоном, что у нее возникло на мгновение чувство, будто стоит ей попросить и этот человек весь мир положит к ее ногам.       — Я хочу… Я хочу остаться с тобой. — выдохнула она, опасаясь, как бы такой ответ окончательно не оттолкнул от неё Леви.       — Что? — для пущей убедительности переспросил он, не веря, что она говорит ему это всерьёз, не играясь, как обычно.       Микаса повторила свои слова и не желая с ней больше расставаться, он сильнее прижал к себе девушку. В какое-то мгновение все её мысли и чувства смешались в одно и почувствовав себя окончательно сбитой с толку, она прижалась к нему в ответ. Вначале их взаимоотношений ей придется нелегко, ведь она только начала к нему привыкать, но оставаться в доме, где их могли поймать, уже не имело смысла. Микаса отлично понимала, на что обрекала себя, связываясь с безжалостным авантюристом и преступником, и осознавая, к каким последствиям мог привести её безумный поступок, была готова следовать за ним куда угодно, лишь бы не остаться брошенной на произвол судьбы.