Wings of Liberty, Tower of Eternity

      Воздух над пыльной равниной звенел от жара. От жара земли, которая из-за находящегося рядом активного вулкана была постоянно горячей; от жара воздуха, нагретого солнцем внешних земель, вечно скрытым за вихрем, закрывающим небеса над всей Тиамарантой. Своё начало вихрь этот брал из центра крепости Ока — твердыни драконического лорда Тиамат и её бесчисленных армий.       По дну голубовато-зелёного ущелья быстро продвигался отряд из четырёх измотанных элийцев. За последние три дня у них не было возможности нормально отдохнуть. Сначала они вербовали ещё одного участника для своей экспедиции — старого знакомого Флеймсторм, который встретился им в таверне. Дальше был культурный отдых, постепенно превратившийся в попойку. Владелица таверны бросала на компанию неодобрительные взгляды, но не озвучивала своё недовольство. В конце концов, к ней редко кто заглядывал, кроме работающих в порту шиго.       Едва занялся восход, Хиида, пившая меньше всех, распинала своих сопартийцев и, сняв им последствия злоупотребления алкоголем, потащила к одному из военных судов.       Не сказать, что капитан был доволен их визитом, но, убедившись в подлинности документов, он загнал их в свободную каюту, пообещав выкинуть в нестабильные завихрения эфира, если они будут мешать. Все знали, насколько нервной была работа на воздушных судах, поэтому спорить никто не стал. Даже если навигатор сможет провести корабль идеально, оставались ещё асмодианские боевые корабли, шураки-пираты и Дерадикон — великий корабль балауров.       Не успев прийти в себя после нервного путешествия и прохождения эфирного барьера, отряду пришлось пройти через несколько неприятных телепортаций, последняя из которых и выбросила их в Тиамаранту. Прямиком в два отряда драконидов, которые явно не были рады такому подарку. Уничтожив ровно столько, сколько было нужно чтоб уйти, элийцы позорно сбежали. По крайней мере, так это ощущалось.       С неизвестно откуда взявшейся жёсткостью, Хиидегард гнала друзей вперёд, не давая ни минуты отдыха. Стараясь не ввязываться в новые сражения с балаурами, они бежали наперегонки со временем, подпитываемые магическими силами сестёр. В какой-то степени, каждый из них был рад, когда они попали в очередную засаду.       Асмодиане появились из ниоткуда. В буквальном смысле.       Ещё мгновение назад уставшая гладиатор мечтала только о том, чтобы достигнуть того места, куда так стремится её возлюбленная, и там упасть. Сейчас сделать это ей мешал настойчивый звон в голове. «Что-то не так», — поняла Флеймсторм. Бегущая во главе отряда, она резко остановилась и, качнувшись всем телом, откинула в сторону чародейку, не успевшую среагировать и остановиться. Выхватив копье, гладиатор повернула лезвие параллельно земле и быстро крутанулась вокруг своей оси. Один оборот, второй — и вот оружие издаёт металлический звон, как при ударе об металл. Из другой точки окружности, которую описывало острие, хлынул поток крови, которую копье сразу же начало впитывать, перекачивая во владелицу.       Новый член отряда — высокий волшебник, замотанный в чёрный плащ, — сообразил одновременно с гладиатором и, плавным движением выхватив гримуар из крепления на поясе, заставил остынуть воздух, сковывая льдом врагов вокруг себя. Перелистнув страницу, он произнёс несколько магических слов, наделяя свои глаза возможностью видеть сокрытое. Особой нужды в этом не было: потеряв элемент внезапности, враги начали выходить из невидимости, но он хотел быть уверен, что видит все.       Несмотря на неожиданное появление врагов, отряд действовал точно и слаженно — не впервой. Хильда выхватила посох и, прихрамывая на левую ногу, рванула к вражескому целителю, желая вывести из строя в первую очередь его. Хиида же, встав рядом с волшебником, призвала большой сияющий кристалл, который тут же начал испускать белые лучи, заживляя мелкие повреждения союзников и восстанавливая утраченные силы. На данный момент этого было достаточно, так что она повесила булаву на пояс, а щит — на спину. Вытянув правую руку вперёд ладонью вверх, Хиида воплотила темно-красный посох, по навершию которого пробегали белые молнии.       Сосредоточив своё внимание на вражеском волшебнике, целительница закрыла глаза и начала выпевать заклинание. Держа правой рукой посох и черпая из него силу, она стала медленно подниматься в воздух, двигая руками по часовой стрелке, описывая круг. Одновременно с этим воздух вокруг неё сгустился с темно-синюю сферу. На последней ноте заклятья, веки целительницы распахнулись, обнажая серые глаза без зрачка и радужки, а из её груди вырвалась синяя молния, ударившая в цель. Следом за ней, из посоха протянулась ещё одна, на этот раз белая, парализуя асмодианина.       Приземлившись, Хиидегард отбросила в сторону посох и выхватила из-за спины щит, блокируя им удар двуручного меча. Она исцелила сестру, которая уже успела получить множество глубоких порезов кинжалом от одного из ассасинов который навязал чародейке бой, не давая возможности подойти к целителю. После этого она хотела было исцелить себя, но чуть не упала, пошатнувшись.       Дело было даже не в стражнице, которая быстро била двуручником, каждый раз ударявшимся об подставленный щит. Не смотря на усталость, целительница могла ещё долго продолжать эту тренировку на реакцию, успевая исцелять себя и друзей. Но ее запасы магии были не бесконечны и сильно подточены предшествующей гонкой. Будто бы найдя трещину, силы стремительно утекали из тела, оставляя ей буквально несколько секунд в таком темпе.       В тот момент, когда элийский маг заморозил врагов, Флеймсторм проглотила семечко прозрения, чтоб оценить количество врагов. Во вражеском отряде были два ассасина, стражница, целитель, волшебник и заклинатель, укрывший в тенях тех, кто не мог сделать этого сам. Не раздумывая не секунды, гладиатор рванула к ближайшему врагу, но заклинатели не зря звались мастерами контроля. Прокричав гортанное слово, синекожий мужчина превратил её в элементаля земли и, небрежным движением руки заставил убегать в страхе.       Убегая, Флейм оставалось только наблюдать за битвой. В отличие от асмодиан, она видела, насколько измотаны были её друзья. Да, их всего лишь отправят на кибелиск, но вернуться без результатов они не могли. Это было единственное, что Хиидегард рассказала про их миссию. Они просто физически не смогли бы вернуться сюда в ближайшие месяцы, даже Юстиэль не стала бы рисковать целым кораблём ради них.       У элементаля-Флеймсторм сжалось сердце. Она видела, как покачнулась её возлюбленная под ударами двуручного меча, уже бьющего по кольчуге. Как, хрипло дыша, Хильда вколачивала ассасина в землю, одновременно пытаясь исцелить многочисленные порезы, синевшие от яда. Относительно хорошо всё было только у волшебника. Превратив вражеского заклинателя в дерево, Серый Лорд методично накладывал на него проклятья. Как бы Флейм не гнала от себя эту мысль, у них не было ни одного шанса — по крайней мере своими силами.       Будто бы почувствовав её взгляд, Хиида повернула голову и произнесла слово очищения, снимая превращение. За доли секунды обратной трансформации, Флеймсторм приняла решение.       Подняв голову к небесам, она закричала: «О, Джикел, отец мой небесный! Дочь твоя смиренно просит твоей помощи! Я клянусь тебе в верности и прошу в ответ лишь одного — силы!»       И бог ответил ей. Серо-красный вихрь на мгновения схлынул с небес, очищенных рукой довольного бога, а в гладиатора ударил столп чёрного сияния. Зрелище, реальность которого разум отказывался признавать, привлекло внимание всех сражающихся, заставив замереть.       Через несколько секунд сияние исчезло и потревоженные небеса снова скрылись за облачной завесой, которая впервые за долгие годы разразилась дождём. Впитав кожей тёмное сияние, Флеймсторм, кажется, даже стала выше ростом. Резанув лезвием копья по ладони и позволив впитать ему несколько капель своей крови, она издала ещё один рык — на этот раз в нём уже не было ничего человеческого. Броня и кожа посерели и покрылись чёрными письменами на древнем языке, которого не помнил уже никто из смертных, а глаза стали темно-красными, будто бы наполнившись кровью.       Преодолев удивление, шок и пришедший за ними страх, асмодиане кинулись в атаку, желая побыстрее добить элийцев и исчезнуть, пока не прибыли драконы. Асмодианский волшебник отправил в Флеймсторм заклинание, которое должно было превратить её в дерево и отвернулся, уверенный в собственных силах. В следующую секунду в него вонзилась жёлто-красная молния, приковывая ноги к земле и рикошетом отлетая в его союзников. Маг хотел глотнуть зелье, избавляющее от подобных проблем, но, когда он подносил флягу ко рту, ему на голову упали около ста килограмм очень злого берсерка.       Поглотив направленное на неё заклинание одним из щитов, появившихся вместе с темными рунами, Флеймсторм с разворота махнула в сторону волшебника копьём, с наконечника которого сорвался крутящийся заряд, приковавший того к земле. Затем, чуть напрягшись, она сильно оттолкнулась ногами, посылая тело в стремительный полёт. В момент падения на голову врагу она прорычала что-то отдалённо похожее на: «Смерть с небес!»       Выпрямившись, она перехватила оружие за кончик рукояти и начала быстро вращаться, описывая им большие круги. Совершив четыре полных оборота, она повредила броню всех нападающих, оставив на их телах длинные резаные раны. Сменив хват, она быстро ударила копьём об землю три раза, вызывая сильные колебания почвы, нанося при этом урон врагам, казалось бы, потоками ветра. После четвёртого замаха гладиатор воткнула копье лезвием в землю и сделала стремительное движение, будто пытаясь вырвать его обратно. Раны пятерых врагов раскрылись в два раза сильнее, начав быстро кровоточить, отдавая кровь земле. Около косы безумной воительницы кровь потоками вырывалась из земли, закручивалась вокруг древка, переливаясь в её тело, быстро заживляя раны, которые ей уже успели нанести враги.       Впитав всю кровь, которую позволяла эта атака, девушка, прозванная огненной бурей отнюдь не случайно, воткнула копье в волшебника, на котором стояла всё это время, добивая. Выдернув копье с мерзким чавканьем, Флеймсторм прыгнула к следующему противнику, сильным ударом опрокидывая его и быстро ударила его четыре раза в живот острым шипом, которым заканчивалась рукоять. Жало пробило кольчугу, ближайший враг оказался целителем, и с четвертым ударом проникло в тело жертвы, калеча внутренние органы. Выдернув оружие, гладиатор нанесла удар острием, превращая живот в кровавое месиво, ломая нижние ребра и дробя позвонки. Навалившись всем весом на рукоять, Флейм вогнала копье ещё глубже между позвонками, а затем повернула. Асмодианский целитель издал крик, которому вторил хриплый смех Флеймсторм. Оставив косу торчать в ещё живом противнике, безумная воительница достала из поясных ножен парные кинжалы и, пошатываясь, повернулась в поиске новой цели.       Увидев стоящую в стороне девчонку-ассасина, гладиатор рванулась было к ней, но окружившее её белое сияние превратилось в золотые цепи, притягивая к стражнице. Та тут же подсекла Флейм и, уронив на землю, начала с силой ударять по голове щитом тёмного сплава, желая украсить землю расплескавшимися мозгами. Получив передышку, Хиида сосредоточилась на исцелении подруги, не давая раскроить той череп. После очередного удара щитом, гладиатор умудрилась вывернуться из крепкого захвата и, парировав атаку, издала довольный вой. Руны на коже, уже начавшие тускнеть, вспыхнули с новой силой, а глаза из красных стали чёрно-серыми. Её противница, в свою очередь, отбросила булаву в сторону и, повесив щит на спину, призвала двуручный меч. Затем асмодианка начертила в воздухе руну, отчего её кожа приобрела цвет и текстуру белого мрамора.       Первые несколько ударов Флеймсторм лишь выбивали искры и рикошетили, не нанося никакого урона. Однако с каждой секундой сияние, испускаемое камнем, слабело, а удары гладиатора становились быстрее. Парируя удары двуручного меча, она успевала противоходом наносить ещё и мелкие порезы, вытягивая из них кровь и заживляя ею свои раны. Подгадав момент, когда стражница будет в очередной раз замахиваться, Флейм выпустила рукоять и ударила кулаком, целясь в горло. В тот момент, когда кулак должен был ударить по горлу произошло сразу две вещи: каменная броня, сверкнув последний раз, окончательно пропала, а в руке гладиатора материализовался метательный нож, возникая из воздуха уже внутри дыхательных путей противника.       Асмодианка поперхнулась лезвием, но несмотря на это, продолжила замах, вгоняя двуручный меч противнице в бок, глубоко под рёбра. Мерзко скрипнув об позвоночник, клинок остановился. В то же мгновение элийская девушка повернула клинок в ране из горизонтального положения в вертикальное, и резким движением раскроила шею, а за ней и лицо, вгоняя лезвие как можно глубже в мозг.       Единственная, кто остался в живых из элитного отряда асмодианской разведки, отправленной следить за передвижением белокрылых по Оку Тиамаранты, была младшая из двух ассасинов. Она совсем недавно прошла испытания, получив крылья, и ещё не привыкла к тому, что смерть — понятие относительное. Стоя чуть в стороне от сражения, она смотрела на всё широко открытыми глазами. Впереди неё валялись тела волшебника, целителя и стражницы, растерзанные сумасшедшим красным пятном, у которого, казалось, было сразу пять разных оружий в руках. Справа заклинатель, труп которого догорал в языках пламени Бездны, и по которому ещё пробегали синие молнии. Слева — всё что осталось от старшего ассасина, единственного из всего отряда, кого она хорошо знала. Он был странноватым, смеялся, даже когда было совсем не смешно, и просил называть его Бусинкой. Все конечности под неестественными углами, кости торчат из открытых разломов. Его обработала бешеная красноволосая девица, что махала посохом почти так же быстро, как её безумная союзница, но её глаза без зрачка были куда страшнее — в них были безразличие и холодный расчёт.       Девушка обратила внимание, что её друг ещё жив, и губы его шевелятся, кажется, он пытался что-то сказать. «Беги, идиотка...» — прочитала она по губам и осознала, что двое из четырёх элийцев видят её, несмотря на маскировку в тенях. Паника захлестнула её с головой, непривыкшее сознание категорически не хотело умирать. Развернувшись, она хотела было убежать, но не успела сделать и двух шагов, как, почувствовав дикую боль под коленом левой ноги, упала. Нож, запущенный меткой рукой латницы, у которой из тела всё ещё торчал двуручный меч павшего противника, вонзился в плоть, перерезав сухожилие. Лихорадочно суча здоровой ногой и пытаясь отползти назад, ассасин всё никак не могла смириться со скорой смертью. Пытаясь заставить разум поверить в то, что смерть ей не страшна, и перебирая аргументы для самой себя, она вспомнила про то, что теперь у неё есть крылья. Встав на здоровую ногу и подпрыгнув на ней, она распахнула чёрные, ещё не успевшие вырасти в полную величину, крылья. В несколько сильных махов она поднялась в воздух и уже поверила было в своё спасение.       Но никому из её отряда не было суждено вернуться домой самостоятельно. Сильно размахнувшись, Флеймсторм метнула второй кинжал. Вонзившись взлетевшей девушке, можно сказать ещё девочке, между лопаток, кинжал вошёл в тело по рукоять и выпустил из себя терновые стебли, которые покрыли крылья, протыкая их. Издав крик отчаянья, темнокожая девушка упала обратно на землю, но продолжила пытаться ползти, соскальзывая руками по размокшей под ливнем грязи. Крутанувшись вокруг своей оси, Серый Лорд, элийский волшебник сконцентрировал энергию на ладони правой руки и, ускорив магическим кругом, послал в девушку ледяной клинок, который пронзил её насквозь. Вздохнув несколько раз, как будто всё ещё надеясь выжить, асмодианка упала лицом в грязь, и тело её почему-то не накрылось крыльями, оставшись лежать под дождём. Одновременно с ней упала гладиатор. Даже для неё двуручный меч, занимающий половину брюшной полости, — это оказалось слишком много.