Наследница Орочимару

— Господин! — Кабуто ввалился в кабинет Орочимару как раз в разгар очередного эксперимента. Змеиный саннин лишь хмыкает и думает, что подобное вероломство, похоже, входит у его ученика в привычку. Весьма дурную. — Тут я. Что на этот раз? — ни на секунду не отрывается он от своего дела, даже взгляд не бросает на нерадивого то ли ученика, то ли подчиненного. — Там Сарутоби Хирузен… это… — явно замялся в конце фразы Якуши. — Это? — иронично переспрашивает Орочимару. — …Умер. — … — Орочимару-сама? — осторожно интересуется Кабуто, потихоньку двигаясь обратно к выходу. Впрочем, он предусмотрительно от него не отходил далеко, хотя и был взбудоражен и торопился рассказать такую новость сенсею. Новость новостью, но вот предугадать его реакцию было достаточно легко, а посему… — Да как эта мразь посмела?! — во все стороны от мгновенно взвившегося разъяренной змеей Орочимару разошлась волна ядовитой ки, от которой Кабуто на автомате прикрылся своей чакрой, обвившей его как вторая кожа. …вот, кстати, и реакция. Ожидаемая. — Г-господин… — КТО?! — раздалось в ответ яростное на его робкую попытку осторожно успокоить наставника. — КТО ПОСМЕЛ?! — Он… — едва слышно пробормотал Якуши себе под нос, не рискуя сильно повышать голос. — Он? — моментально выцепил Орочимару его ответ. Неуловимым движением он оказывается возле ученика и вот уже что есть сил трясет его за плечи. — Кто ОН?! — Ну, это… — в свете не самой типичной ситуации у Кабуто стал заплетаться язык. Впрочем, увидев, что взгляд наставника становится все опаснее, он выдавил. — Хирузен, господин. Глаз Орочимару нервно дернулся. — Кто-кто? — Хирузен. — И ЧТО он сделал? — Ну… Умер, господин. Сам. От инфаркта. Бамс. Орочимару со всей силы впечатал ладонь себе в лоб. Якуши боязливо на нее покосился, отчетливо радуясь, что опустилась она не на его лицо. Наставник его отпустил, и вернулся к своему занятию, недовольно бормоча под нос про всяких старых сволочей, которые даже дать нормально отомстить не могут. *** — Цунаде-сама! — крик Шизуне с утра пораньше вызвал у Сенджу, а заодно с ней и у Наруто, на редкость болезненную гримасу. Голова раскалывалась не по-детски. — Что б я еще хоть раз пила… — раздается хриплое из-под стола. Цунаде фыркает едва слышно. Ага, как же. — Ну дак и не надо было саке со мной распивать, малолетняя алкоголичка, — выдает она здравую мысль, нюхом чуя, что эта блондинка собралась ее упрекать в своем теперешнем состоянии. А лучшая защита, как говорится, это нападение. В ответ ей доносится странный то ли хрип, то ли скрип. Зубов, что ли? Впрочем, это ясно показывает, что много говорить Наруто сейчас не в состоянии. Тем лучше, — думает Цунаде. Но голова, голова… Ее рука как раз накрывает собственный лоб и загорается зеленым, когда седзи наконец-таки открываются, и в них появляется Шизуне. — Наставница! — от такого прочувственно громкого восклицания Цунаде снова морщится и едва не попадает себе пальцем в глаз, в то время как Наруто, похоже, пытается забуриться под татами под столом, аки под одеяло в кроватке. Удачи ей, что ли… Принцесса Сенджу кидает вопросительный взгляд на Шизуне. Та без слов разворачивает свиток в своих руках и передает его наставнице. — У нас проблемы, — коротко сообщает она. Ага… Судя по этому самому свитку, на нее хотят повесить еще тот геморрой. Шляпу Хокаге, ога. Хотела ли Цунаде быть Хокаге? Вот Дан — хотел. Наваки — тот тоже хотел. Цунаде… А Цунаде и в глубоком детстве считала это тем еще ярмом. Взваливать же его себе на шею в свои заслуженные (пусть и не слишком-то радующие) пятьдесят с хвостиком она не собиралась тем более. Вот еще! Считайте, что она уже на пенсии. И живет в свое полное удовольствие. Повисло столь выразительное молчание, что даже Наруто на полу завозилась и приподняла голову. — Что стряслось-то? — хрипло и шепотом осведомилась она, стараясь не морщиться. — На, вот, почитай, — великодушно кинула ей свиток Цунаде, с интересом наблюдая, как Узумаки-химе его разворачивает и начинает читать. Выражение лица ученицы Орочимару менялось презабавно. В конце концов она сочувствующе вздохнула. — Орочимару-сенсей, наверное, расстроился… Он ведь так хотел отомстить… — еще один сожалеющий вздох. Цунаде фыркнула. А после в ее голове сама собой стала складываться логическая цепочка, соединяя содержание письма и прохиндея-напарника. — Нару-чан, — прочувственно начала Сенджу-химе, не сводя внимательного взгляда с тут же замолчавшей блондинки. — Скажи, а Орочи не говорил ничего… ммм… Про должность Хокаге? М? — Один раз упомянул, что при нем бы все работали как надо… А что? — подозрительно ответила Наруто, так же не сводя взгляда своих голубых глаз с Сенджу-химе. Та от такого ответа прямо на глазах расцвела аки майская роза и, казалось, помолодела еще больше (хотя технику она, конечно же, не использовала). — Какая радостная новость! — от переизбытка хороших эмоций Цунаде даже в ладоши хлопнула. — Я думаю, его стоит немедленно обрадовать! — Чем обрадовать, Цунаде-сенсей? — осторожно поинтересовалась Шизуне, благоразумно находясь подальше от наставницы. — Что он будет следующим Хокаге, конечно же! Наруто подавилась воздухом. *** — Наставник… — Кабуто аккуратно проскользнул в помещение, благоразумно оставаясь в тени. Орочимару мрачно на него взглянул, без слов спрашивая чего тот приперся. — Вам тут письмо… — От кого? — жутко неприятным голосом вопросил саннин, всем своим видом воплощая подозрительность. Кабуто внутренне вздохнул: признаки депрессии любимого наставника на лицо. Вот и чего стоило этой старой обезьяне сдохнуть чуть позже и от руки Орочимару-сенсея? Может письмо от любимой (ну не то чтобы особенно) и единственной ученицы сможет его порадовать? В наличии хоть какой-либо привязанности к ней Орочимару явно ни за что не признается, но Кабуто ведь почти все замечает. — От Нару-чан. — О, тащи сюда, — в сторону Якуши требовательно вытянулась рука, поигрывая пальцами. Не заставляя любимое начальство ждать, Кабуто молниеносно оказался рядом, аккуратно отдавая письмо. Треск бумаги ознаменовал вскрытие послания, после чего исписанный лист был стремительно вынут на свет. Пара минут молчаливого изучения — и Орочимару разражается громогласным хохотом: в нем звучит чистейший триумф. — На, — отдает он письмо Кабуто для ознакомления. Брови того изумленно поднимаются, а из уст раздается восхищенный присвист. Ну надо же! — Ай да Нару, ай да молодец! Не зря я ее обучать взялся, ой, не зря! А она еще извиняется в конце… Чудная, да и только. Разве может такое расстроить? — риторический вопрос улетает в пустоту. — Кабуто, — резко встряхивается Орочимару, требовательно впиваясь в него взглядом. — Подготовка на тебе. И на этом посчитав диалог законченным, змеиный саннин удаляется, жизнерадостно насвистывая себе под нос. Да, думает Кабуто, только Наруто могла столь походя и мимолетно исполнить мечту всей жизни Орочимару. Хотя… Она ведь и в самом деле удивительная. Легкая улыбка трогает его губы. Дверь в лабораторию захлопывается, оставляя внутри пустоту. *** А следующим утром удивленная Наруто вертит в руках клочок бумаги с единственной фразой: «Мы уже на полпути в Коноху». И ехидным смайликом внизу.