Важность решений

Что бы ни происходило в наших жизнях, на всё есть воля судьбы. Судьба, она же случайность - как же легко переложить на неё свою вину; я вовсе не виноват, просто так было нужно, от провидения не скроешься, оно настигнет тебя, где бы ты ни был. В те года я считал именно так, ведь никем, по сути, и не являлся тогда, так неужели смог бы повлиять на ужасные события тех лет? Где-то воришка украл бумажник у женщины, где-то старшеклассники избили того, кто был младше их, а тот ничего не смог с этим сделать. Случайность? Непредвиденное обстоятельство? А может, тщательно запланированная кем-то интрига? Тогда я не думал ни о чём таком, был безвольным и слабым, но это было тогда - девять лет назад. То утро началось так же, как и сотня предыдущих, не выделившись ничем особо знаменательным - помнится, я трижды споткнулся на парадной лестнице, когда заходил в школу, умудрился облить себя газировкой и врезаться в ребят классом постарше. Учитель прошёл мимо, сделав вид, что не заметил того, как пятеро мальчиков средних классов повели меня в туалет. - У-у, слабак! - один из них толкнул меня в плечо, когда другие ученики вышли - кому же хочется попасть под раздачу? - Давай деньги, что тебе мамка в школу выделила, сопляк. Я хотел было сказать, что у меня нет денег, но почему-то не мог вымолвить и слова. - Ой, смотрите, плачет! - засмеялся другой. Я плохо помню, что было дальше - как будто фрагмент из жизни был врезан, так же, как маникюрными ножницами вырезают кадры из плёночного фильма - аккуратно, чтобы при монтаже не было заметно. Впрочем, эдакие провалы в памяти были для меня нередким делом что тогда, что сейчас. Очнулся я на детской площадке - до окончания занятий, кажется, оставался час, который я просидел на качели, фантазируя на тему того, как бы я расправился с наглыми мальчишками, и потирая синяк на плече. Наверное, только благодаря этому я и смог выжить - хотя теперь не знаю, может, и зря. К дому я решил подойти заранее, чтобы встретить маму до того, как она пойдёт забирать меня из школы - всегда можно сказать, что нас отпустили пораньше, или что-то вроде того. Правда, до родной двери в тот день дойти мне было явно не суждено - едва я поравнялся с воротами, как что-то, больно ударив меня в спину, отбросило в кусты. Я до сих пор гадаю, каким это чудом не свернул шею в тот день; случайность, или, может, часть плана всё того же провидения? На глаза навернулись предательские слёзы, но зареветь так громко, чтобы меня услышали, я не успел: какой то человек, выскочив буквально из ниоткуда, подбежал к дому и что-то кинул в кухонное окно - оттуда почти сразу повалил густой серый дым, раздался пронзительный женский крик... Может, глупо, но я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда мне снится, как кричит ТА женщина. Дым, как большой страшный зверь, сполз по подоконнику вниз, и, будто бы крадучись по земле, как крадётся хищник на встречу к жертве, пополз по траве - всё ближе и ближе к кустам. Женщина выбежала из дома - кажется, она кашляла, или что-то вроде того - и упала на лестнице - лицом вниз, тяжело, так, как падают наряженные манекены в магазинах одежды. Дым дополз до кустов, протянул свои лапы ко мне, и... - Тсуна! - я обернулся, глотая слёзы - недалеко от кустов стояла машина, а из неё выглядывал папа. Домой он приезжал редко - мама говорила, что с такой работой, как у него, это не удивительно, вот ты вырастешь, Тсу-кун, и тоже будешь работать, обеспечь свою будущую жену, обязательно, мамочка. А теперь папа, перепачканный чему-то чёрным и хмуря брови, махал мне из окна машины. - Быстрее беги сюда! И я побежал. Я забыл обо всём: о страхе, об усталости и синяках, о том, что за спиной у меня - дом и женщина, упавшая тяжело вниз, об обеде и о том, что мама будет волноваться. Я побежал к машине, а дым нёсся за мной, как львица несётся за выбранной жертвой, и резко отпрянул назад, когда распахнулась дверца автомобиля. Я юркнул внутрь, и отец захлопнул дверь прямо перед разъярённой мордой злого зверя. - Может, это немного неожиданно, но ты, Тсуна, должен уехать вместе со мной. - я поднял на папу глаза: перепачканный в золе и мелу, он смотрел на меня серьёзно, как на взрослого, хотя мне тогда было всего семь. - А... А как же мама? - и я тоже старался отвечать так, как отвечал бы на моём месте взрослый. - А мама будет ждать нас тут. - я кивнул. Папа говорил, что в Италии, куда нам следовало переехать, меня научат быть сильным, давать сдачи - всё как я и фантазировал, сидя на качелях. И в этом он не соврал - там у меня действительно были учителя, которые учили меня драться и защищаться, сначала ты должен научиться правильно падать, Тсунаёши, сделай подсечку на правую ногу, руку заведи сюда, ещё немного, так гораздо лучше, ты молодец. Ещё меня учили итальянскому, правильно разговаривать и вести себя на обществе, оказалось, что громко смеяться в магазине - это неприлично, а вилку за обедом нужно держать только в правой руке. В этом отец не соврал, но не обманул ли он меня в другом - в том, что гораздо важнее умения давать сдачи, правильно говорить и есть - я не задумывался об этом тогда, но споткнулся об этот вопрос, как о камень, гораздо, гораздо позднее.