Дом на холме

      Алик       Я далеко не наивный дуралей и понимаю, что просто так ничего не бывает. Его условия не стали сюрпризом. Люди и раньше так реагировали на мою внешность. Светлые волосы и голубые глаза привлекают многих, хотя и не в диковинку в здешних местах. Не знаю даже, с чего так бурно отреагировал. Но как же меня замучили похотливые ручонки всяких извращенцев! Мерзость.       Плетусь в паре метров позади Асманда по какому-то коридору. Снаружи дом выглядел меньше, чем оказался внутри. Интересно, это магия или особая планировка? Но, когда мы проходим мимо большого, до самого потолка, окна у меня даже мысли из головы выветриваются. Буквально. Стою и ошалело смотрю на восхитительный сад. Фигурно подстриженные кусты, причудливой формы каменные статуи людей и животных, обвитые вьюнком и чем-то еще, садовые дорожки и высокие сильные деревья — все они сверкают сочной листвой прямо из-под снега. Зима, и правда, пришла раньше.       Не знаю, сколько я так любовался, до глубины души пораженный этой красотой, но Асманд не торопил меня, а лишь стоял у портьеры и терпеливо ждал.       В столовую мы входим вместе. За большим столом с белоснежной скатертью сидят все те, кого я видел прошлой ночью. Еда самая обычная, не сказать, что я ожидал увидеть тут чашу для пунша, наполненную кровью, чадящие факелы и человеческие черепа повсюду… Но все же не домашнюю обстановку и приветливые (!), даже любопытные взгляды хозяев особняка.       — Садись, мальчик. Поешь с нами, — говорит зеленоглазый мужчина, поедая какой-то фруктовый салат.       Мою тарелку наполняют поджаренным мясом, яичницей, салатом, булочками, хлебцами, капустой, колбасками и чем-то еще… Они думают я все это съем что ли? С ужасом вглядываюсь в эту гору еды.       — Мы не знали, что ты предпочитаешь, — улыбается Асманд.       Тоже мне — заботливый извращенец. Может, он тут за насильника, а остальные просто откармливают, чтобы моей тушки на всех хватило. Но я последний раз ел дня два назад, и вообще привык ловить момент… Так что с довольным видом уплетаю все подряд. Вкуснотища!       Когда живот начинает походить на барабан, а еда перестает помещаться внутри, с тоской смотрю на парочку пончиков.       — Слушайте, да его проще убить, чем прокормить! А на вид такой маленький… Эй, мелкий, признавайся, как в тебя все влезло?       Краснея, все-таки нахожу силы произнести:       — Я Алик, а не мелкий.       — Как скажешь, сейчас точно подрос… в районе талии. Я Вульф, этот чуть ли не храпящий за столом тип — Снейк, с каменным выражением лица — Дарен, наш вегетарианец — Даг, и судя по довольному блеску в глазах Асманда, его имя ты уже знаешь и, возможно, проклинаешь в сердцах.       — Эй! Нечего грубить с утра пораньше. И вообще, где Водяной?       — Сказал, что ему нужно к родне, нырнул в колодец и утек в неизвестном направлении.       Я не слишком вслушиваюсь в разговоры за столом, как-то странно сидеть с ними вот так запросто, по-домашнему. Всегда ли они завтракают вместе, словно большая, хоть и странная, семейка? Решив воспользоваться тем, что меня не замечают, рассматриваю их внимательнее. На вид обычные люди, разве что все нереально красивые. Вот только глаза выдавали в каждом из них быстрого и опасного хищника… Такие при схватке не бьют себя в грудь, не кичатся силой, даже не говорят, а просто ломают кости противника отточенными ударами. А потом исчезают также бесшумно, как и появились. Манера речи, жесты, то, как они говорят — неуловимо отличает их друг от друга, делая совсем разными… Но что тогда объединило их? На Асманда я гляжу в последнюю очередь. Тот поедает фрикадельки.       — Алик, а чего ты так пристально смотришь на нашего вампиреныша? Влюбился в клыкастого? Не могу тебя осуждать. Он у нас красавец, хотя характер у него…       — Успокойся, Вульф. Его просто удивляет, что я ем обычную пищу.       — Точно. Совсем ты о своей «кровавой» репутации не заботишься.       — Предлагаешь мне присосаться к его шее, дабы исправить впечатление?       — Неплохой вариант, — смеется Вульф.       Блин, обсуждают меня так, будто я вовсе не здесь. Обидно, между прочим.       — Алик, расскажи им то, что мне успел. Про покойников, — говорит Асманд.       Асманд       Алик нервничает, но излагает весьма лаконично, давая только факты. Начинаю уважать его. Держится более чем достойно в нашей компании и даже зубами от страха не стучит. В обморок падал всего раз, но это можно списать на стресс и усталость от насыщенного дня. Как и думал, Алик оказался не из местных. Но перебраться через горы… это же надо было додуматься! По дорогам мало кто ездит, но автостопом безопасней. И ведь я прекрасно знаю, что Алик не сумасшедший. Весьма эмоционален разве что. Мне пришлось отключиться от него еще у окна, оставив только маленькую связь на всякий случай.       Как я и ожидал, первым слово взял змей.       — Надо проверить. Покойники сами из могил не поднимаются, а это значит, в окрестностях объявился кто-то очень сильный. И нам надо либо поприветствовать нового соседа, либо оторвать ему голову. Иначе это привлечет излишнее внимание к этим местам в общем, и к нам в частности. Предлагаю разведать обстановку, а там — по обстоятельствам. Даг, что скажешь?       — Согласен с тобой. Думаю, достаточно будет Вульфа, Асманда и Дарена. Я присмотрю за домом и остальным. Алик покажет дорогу и избавит от проблем с местными. Если что — врите, мол, колдуны там, знахари, что угодно, лишь бы поверили и не мешались. Есть возражения?       — Остальные верят в религиозную секту или оккультный клуб, которые устроили розыгрыши. Мертвые встают, но не вредят, поэтому ими и не занимаются всерьез.       Снейк кивнул, а возражений ни у кого не нашлось. Как я и предполагал, остальные проявили здравый энтузиазм. Хотя бы от того, что нам тут порядком скучно, а развлекаться как-то надо. Меня же греет мысль о плате. Наблюдаю, как Алик неудержимо краснеет под моим откровенно раздевающим взглядом, а затем пугается клыкастой улыбки.       Предвкушаю веселье! V^^^V       Снейк       Лежу в своей комнате на термоковрике, блаженно прикрыв глаза и свернувшись клубком, наслаждаюсь теплом. Слышу, как входит Вульф, и поднимаю голову. Я ждал его. Снег выпал, а значит, мне уже пора… С каждым часом все трудней оставаться в сознании, а холод подрывает мои силы и делает нестабильными магические способности.       Заглядываю в его глаза, ставшие такими родными. Вульф ничего не говорит, да в этом и нет необходимости. Я кольцами обвиваюсь вокруг его жаркого тела, пробираюсь под одежду, обхватываю член своим хвостом, трусь чешуей о смуглую кожу. Он быстро возбуждается, но по-прежнему не касается меня. Сдавливаю кольцами сильнее, ощущая, как под моими мышцами хрустят его ребра. Еще один оборот, и я сдавливаю шею.       Оборотни способны надолго задерживать дыхание, и критические последствия от асфиксии ему не грозят, но, тем не менее, я чувствую, как нарастает кровеносное давление и учащается пульс. Продолжаю все также размеренно скользить вдоль его члена, и, когда Вульф кончает, принимаю свою человеческую форму и придерживаю, не давая упасть на пол.       — И ты еще меня назвал зоофилом, — шепчу ему в самые губы.       Встречаю взгляд полный теплоты и грусти. У меня слегка задрожала нижняя губа, пришлось прикусить. Конечно, он заметил это, но вместо слов поцеловал меня глубоко и чувственно. Мы не в первый раз разлучаемся, но от этого легче не становится.       Я стаскиваю с него одежду и ввожу сразу два пальца, не спеша подготавливаю его, растягивая тугие мышцы. Закинув ноги себе на плечи, вхожу в него. Он не терпит поз, при которых не видно моего лица или нельзя целоваться. Поэтому накрываю его губы своими, прежде чем начать двигаться, а уже после заставляю оглушительно стонать от удовольствия.       Вульф       «Саркофаг» Снейка с системой климат контроля перетащил к себе в комнату еще недели две назад, теперь наблюдаю, как он устраивается в нем поудобней. Прощание со Снейком затягивается до глубокой ночи, а завтра утром отправимся через горы. Ул взял на себя подготовку необходимого к дороге.       — И все-таки, будь осторожней, — произносит Снейк, целуя меня.       — Отдыхай и ни о чем не беспокойся, моя Спящая красавица. Ай! Ууу, змеюка ты, драться-то зачем?       — Это тебе за «красавицу»! Нечего меня со всякими девицами сравнивать.       — Не брюзжи. Лучше представь, как я тебя буду будить жарким и долгим поцелуем по весне.       — Скорее, требовательными приставаниями пониже пояса… Небось, поэтому и перенес мой ларчик к себе поближе, хоть и не признаешься.       Шутит все, а глаза открытыми из последних сил держит. Обнимаю его и, придерживая за плечи, укладываю на мягкую внутреннюю обивку. Целую в лоб и под бурчание «как покойника прям» закрываю крышку. Моя любовь засыпает в своем стеклянном пристанище. Укладываюсь на пол рядышком, идти в пустую постель, совсем не хочется. Лучше останусь здесь, рядом с ним.

* * *

      Спальня Асманда       Асманд лежал на кровати, уставившись на дверь ванной. Там уже час шумела вода, и Алик все не выходил. Черные простыни оттеняли белоснежную кожу вампира, а темные волосы выделялись на белых подушках. Сейчас Асманд думал лишь о том, что в ближайшие дни понежиться в кровати с мелким не удастся. О цели их «прогулки» он вообще не вспоминал, справедливо решив, что вряд ли там найдутся противники для такой нестандартной команды, как их.       Наконец, показался Алик, завернутый в одно полотенце. Он замешкался, переступая ногами по ворсу ковра, не представляя, куда бы ему деться. Асманд откинул одеяло и похлопал по месту рядом с собой, мол: «приглашаю». О необходимости внести «предоплату» Алику думать не хотелось, и вообще, он жутко стеснялся и силился проглотить комок нервов, застрявший в горле. Обреченно вздохнув, поплелся к вампиру на негнущихся ногах.       — Крови захотелось? Я не вкусный. А на ночь вообще есть вредно, — вяло пошутил Алик.       — Я сыт. И ты очень даже вкусный, — бросил на него томный взгляд Асманд и облизался.       Алик в момент побелел, став, как мел, и сделал вид: «когда успел?»       — У тебя остались царапины на теле после падения, я их облизал, — ответил ему Асманд, устраивая паренька на подушках и нависая над ним.       Сначала он хотел его порывисто поцеловать, как в первый раз, но остановился, залюбовавшись четким контуром совсем не пухлых, соблазнительных губ.       Алик       Если подумать, то кроме тела и крови, у меня совсем ничего нет. И вообще, он мог меня спокойно изнасиловать при желании — не могу этого отрицать. В конце концов, Асманд невероятно силен, и человек ему не противник. Остается лишь дождаться, когда он наиграется со мной.       — Не закрывай глаз и не отворачивайся, — черт, я на это и рассчитывал. Зажмурится и сделать вид «никого нет дома, любуйтесь фасадом».       Было трудно выдерживать взгляд этих темных, как бездна, глаз. Они не просто смотрели, а казалось, притягивали и растворяли душу в себе. Тяжело смотреть, еще тяжелее — отвернуться.       Руки оказываются вовсе не холодными, как и сам вампир. Не знаю с чего, но я думал, он, как ледышка. Асманд опирается на одну руку, полностью нависая надо мной, но, не придавливая телом. Задумчиво проводит пальцем по скуле, очерчивает контур губ и надавливает на нижнюю, приоткрывая рот. И только потом целует. Я не отвечаю, он не настаивает. Даже не прижимается сильнее, просто переходит к шее, коснувшись губами едва заметного кадыка, и льнет к ключичной ямочке. Полотенце развязалось и прикрывает собой лишь пах. И хотя руки вампира давно уже блуждают по телу, вызывая дрожь и море мурашек, Асманд не обнажает меня полностью — за что я благодарен ему. Сам вампир остается в мягких домашних брюках.       Асманд       Я любуюсь стройным телом подо мной, вслушиваюсь в безуспешные попытки сдержать стоны и целую Алика, куда могу дотянуться. Хотя мне и передаются его смущение, стыд и вполне искреннее удовольствие, я все равно не могу понять, откуда берется тот ужас, что вновь маячит на горизонте. Стоит мне стать настойчивее, и Алику не хватит сил на сопротивление. Но сломить Алика в его первый раз, тупо изнасиловав… Однозначно нет. Мне впервые хочется намного большего, а именно — абсолютного доверия с его стороны.       Хочу довести Алика до предела только ласками. Считывая его реакции — это не трудно, я вижу, как быстрее и быстрее вздымается грудная клетка Алика. Одной рукой скольжу ладонью по бедру к коленке, другой — от горла к животу, и чувствую, что что-то не так.       Глаза Алика округляются, а зрачки расширяются и почти заполняют собой радужку, сердце забилось на пределе своих возможностей. Возбуждение как ветром уносит. Алик одновременно силится закричать, заплакать и при этом вобрать побольше воздуха в легкие, которого ему не хватает. Я опешил на миг, но быстро собрался и лег сбоку от Алика, сильно стиснув в объятиях, прижал к себе и укусил в шею.       Алик сдавленно пискнул-всхлипнул, и я ощутил привычный немного солоноватый вкус крови. Тело наливается силой и магией, будь я по-настоящему голоден или окажись неумелым новичком, не смог бы остановиться. Но я втянул увеличившиеся клыки обратно и зализал пару проколов от них, залечивая. Температура тела ползет вверх от полученной крови и приближалась к 39°, становясь почти как у оборотней. Алик же наоборот дрожит в моих руках от холода и резкого контраста температур, и я чувствую несколько слезинок, упавших мне на руку. Давление Алика упало и пришло в норму, истерика откладывается.       — Тише-тише, мой хороший. Постарайся вслушаться в голос своей крови, что во мне, почувствуй мой настрой и убедись — я не желаю тебе зла, — шепчу Алику в ухо, медленно, выделяя каждое слово, чтобы он прислушался. — Извини за укус, но ты меня напугал, а ничего лучше я не успел придумать. Не волнуйся, чтобы стать вампиром нужно намного больше, — я стараюсь отвлечь разговором. Неважно о чем. — Во-первых, обращаемый должен перешагнуть через черту жизни — умирать, потом сам выпить крови вампира, и вообще для обращения подходят далеко не все люди. Да и из «подошедших» действительно сильными вампирами, умеющими контролировать свои инстинкты, становятся еще меньше. А если обряд проводит один из обращенных вампиров, еще и молодой, считай: на успех шансов не будет.       Удовлетворенно отмечаю, что Алик согрелся и постепенно успокаивается.       — А тебя давно обратили? — спрашивает он.       — Нет, я рожден вампиром и человеком никогда не был. Таких называют «истинными» и нас не очень много. Действительно сильных кланов всего семь. Я принадлежу к одному из них, но предпочитаю не пересекаться ни со своими, ни вообще с вампирами.       — Почему?       — Мы иногда становимся злее, сосуществуя с себе подобными. Да и втянутым в постоянные клановые распри мне надоело быть. Особенно играть роль козырного туза или послушной марионетки… Не важно. Я живу так, как сам хочу.       — Поэтому ты здесь с остальными?       — Да, мы тут почти два века. Я присоединился к их компании последним, когда меня Снейк в Лондоне нашел. Это было 230 лет назад. Рассказал, что да как, ну я и решил посмотреть, как оно будет. Он хороший лидер: ни о чем не просит, ничего не приказывает, говорит, как считает нужным поступить и предлагает выбор.       — А я думал это Даг за старшего. Снейк за столом лишь пару слов тогда сказал.       — Положение лидера и не обязывает держать рот всегда открытым. Он должен уметь прислушиваться ко всем и делать правильные выводы. У нас тут все немного не просто. Мы принадлежим к разным «семьям», и такое объединение как у нас не просто редкость, о подобном вообще ни в одних хрониках не написано. У каждого свои причины быть здесь, в душу мы друг другу не лезем, просто живем. Захотим — разбежимся-разлетимся хоть завтра, просто сейчас нас все устраивает. А так, каждый самостоятелен и обязательств друг перед другом у нас нет. Правильней сказать — мы держимся на уважении каждого к каждому. Ну, и Снейк, конечно, молодец. Он сильнейший из нас, но никогда не пользуется своим превосходством.       — Сильнейший?       — Угу. У каждого из нас есть вторая ипостась или промежуточная форма между звериной и человеческой сутью. Но у него их две. Да и среди своего племени он редкость, было всего несколько подобных ему, а сейчас только Снейк остался.       — Ух ты, а так даже и не подумаешь. Расскажешь подробнее?       Я замешкался, фактически парень со мной впервые заговорил без «священного» ужаса и загнанности в голосе и взгляде, а даже заинтересовано. Но…       — Извини, Алик. Я не могу. Не то чтобы это только его дело, но именно из-за всяких разговоров и прочего, таких как он и не осталось. Узнав наши секреты и слабости, люди убили многих из нас. Конечно, мы и сами не «одуванчики», но тем не менее. Хоть мне и хочется, чтобы ты мне больше доверял, я не прошу об этом, так как сам не могу предложить доверия. Но ты задавай любые вопросы, даю слово — я отвечу максимально допустимо, — не могу решить, просить его или нет. А ладно, все же продолжу, а там поглядим: — Но мне хотелось бы узнать и о тебе, — тело Алика слегка напряглось. — Ты прошел через горы без нормальной одежды и еды. Конечно, они не такие крутые и вполне проходимы, но не для неопытного ребенка. К тому же ты успел к нам всего за день до снегопада. Мог бы вполне сейчас снеговика изображать. Это более чем опрометчиво, поэтому я очень хочу знать зачем? Почему к нам, я уже понял твою странную логику. Но люди себя очень любят и жизнью не рискуют вот так запросто, особенно для чужих.       — Я пришел в ту деревню чуть более года назад. Но меня так и не приняли, хотя я и нашел работу в небольшой забегаловке.       — А твои родители как отнеслись к этому? Или ты пошел к нам, никого не предупредив?       — А мне некому говорить…       — Твои родители умерли?       — Для меня — да.       Наверное, Алику было непросто решиться на это маленькое откровение, и тем больше я радовался пусть маленькому, но прогрессу. Я потерся носом о его затылок, вдохнув аромат шампуня с еще влажных волос, и благодарно прошелестел на ухо:       — Спасибо, что поделился. Правда, спасибо.       Алик рефлекторно пытается свернуться комочком, поэтому я повторяю маневр, изгибаясь вместе с ним. Подтягиваю Алика к себе, перекинув руку через живот, и слушаю, как дыхание Алика выравнивается, и он постепенно проваливается в сон. Мне же не обязательно спать каждый день, но и уходить не хочется. Маленький и такой уютный человечек доверчиво спит в моих объятьях. Объятьях вампира. Возможно, Алик доверяет мне больше, чем кажется. Если подумать, много ли людей смогло бы так уснуть?