Девушка, которой нет

Утром снова моросил дождь. Амая проснулась еще до рассвета от холода. Окно было открыто всю ночь. Девушка нехотя поднялась и захлопнула его. Стало теплее. Через стекло на улице нельзя было ничего разглядеть из-за дождя и предрассветной мглы. Амая потянулась, выгибаясь спиной назад насколько могла. Нарыла в закромах рюкзака палочку благовоний сандала и зажгла. Почему бы и нет. Под этот аромат и ритмичный стук капель о стекло через некоторое время и проснулась Кана. — Ты чего так рано поднялась? — потирая глаза, спросила она подругу. — Не знаю, выспалась, — отозвалась Амая. Она сидела на подоконнике, прижав колени к груди/ — Смотри, какая атмосфера классная. Не хватает хорошего кофе. — Мда, просто кофегенская атмосфера, — усмехнулась Кана и, перевернувшись на другой бок, попыталась уснуть вновь. Не вышло. — А вчера такое небо ясное было. С чего вдруг снова дождь? — недоумевала Амая. — Пойди и спроси у Матушки-Природы, — пробурчала Кана. — Вот пойду и спрошу. У нас духи сегодня по расписанию, не забыла? — То… — девушка чихнула. — Ой, точно. Все, не могу спать. Встаем. — Пойду, попрошу кофе, — зевая, Амая спрыгнула с подоконника. — А кто-то жаловался: «Гадость, гадость!», и что, привыкла? — Не знаю, отстань, — отмахнулась Амая и вышла из комнаты. Кана вновь плюхнулась на кровать. Через несколько минут совершенно бесполезных попыток вновь уснуть, она все же встала и потопала умываться. Все тело болело, но вполне терпимо. Внизу ее уже ждал завтрак. За столиком у окна сидела Амая и потягивала обжигающе горячий кофе. Чашка Каны оказалась наполнена чаем. Посередине стола стояли тарелки с бутербродами, вареными яйцами и огурцами. За барной стойкой уминал бутерброд дядечка с бакенбардами. Кана поздоровалась с ним и села на свое место. — Разбудила человека? — нахмурилась она, взглядом указав на завтракающего мужчину. — Ничего подобного, он уже не спал, — оправдалась ее будущая коллега. — Кофе пить в таких количествах — очень вредно, — пробурчала Кана, размешивая какао большой ложкой. Вот что за человек? Проснулась неизвестно во сколько, не дала выспаться ни ей, ни бедному мужику, и сидит с таким видом, будто сейчас четыре часа дня, а не утра. — Бальзак пил по сорок чашек, — как ни в чем не бывало, ответили Кане. — Ага, и умер в пятьдесят один. — Ты чего такая вредная? С утра-пораньше? Может и тебе кофе выпить? — Иди к черту, — отмахнулась Кана. — Чего тебе помешало опять лечь спать-то, женщина? — Я выспалась вроде, — невозмутимо пожала плечами Амая. — Тьфу на тебя. — Ну, прости. Потом не будешь обижаться — пошли после завтрака гулять? — студентка взялась за бутерброд, а ее соседка принялась очищать от скорлупы яйцо. — По базе? А дождь? — Сахарная, что ли? — рассмеялась Амая. — Не растаешь. — У тебя энтузиазм всегда просыпается в четыре утра? — мрачно поинтересовалась Кана. — Сейчас уже почти пять. Обычно, часа в два ночи, — с улыбкой ответила ей подруга. — Видимо, я вчера хорошо устала. Кстати, я тебе не рассказывала, как в полвторого ночи печенье пекла в общаге? Пока Амая, ощутив не очень привычный для себя подъем духа и почувствовав странную разговорчивость, вспоминала интересные случаи из общажной жизни, Кана остудила, наконец, свое какао и смогла позавтракать. Амая прервала свою историю, сказав, что дальше не интересно. Кана к тому времени немного потеряла нить повествования, поэтому не возражала. Через пару минут Амая снова стала «собой», молчаливо смотря в окно и задумчиво похрустывая огурцом. После завтрака они вышли на улицу. Дождик моросил не сильный, небо будто светилось изнутри серебристым сиянием. Светало. Дощатый пол скрипел пол ногами, а грязь на дороге неприятно прилипала к обуви. Широкая улица, ряд деревянных зданий, выстроившихся словно солдаты на построении. Волосы и одежда быстро намокли, несмотря на то, что дождь уже переставал идти. На улице пахло свежестью, а ветер совсем не дул. Девушки пошли по улице, разглядывая дома и стараясь не поскользнуться на грязи. Банк, жилой домик, паб, оружейный магазин, магазин одежды, туристическое бюро, жилой дом. Лишь некоторые дома на этой главной улице были настоящими. Остальные — лишь фасад. Большая деревянная иллюзия. Поперек главной улицы шли сараи и небольшие технические помещения, трейлеры и домики, где жили работники базы. Там же проходила одна из старых ветвей железной дороги. Она уже не использовалась в торговых целях, а служила для привлечения туристов. По этой дороге ходил маленький старый паровоз. Где-то далеко-далеко находилась более работоспособная часть путей, по которым и сейчас продолжали ходить старенькие электрички и товарные поезда с грузом на фронт. Очень многое на базе казалось декорацией к спектаклю, а не заманиловкой для туристов. Людей было очень мало. Понятно, сейчас время неспокойное, и все же… создавалось ощущение полной нереальности города и его жителей. Будто ты попал в увлекательную ловушку, из которой не выбраться. Университет, семья, друзья, большой город и, наконец, нормальная цивилизация казались более дикими и выдуманными, чем война, идущая в двух шагах от этого уголка мирной и спокойной жизни. Девушки шагали по улице, подставляя лицо дождю и представляли, что несколько веков назад таких городов было множество. В отличие от этого, они не были выдуманными, по их улицам расхаживали храбрые ковбои, трудолюбивые шахтеры и строители железнодорожных путей и опасные преступники. Где-то совсем близко жили в лесах и степях мудрые представители индейских народов, в чьих душах горел огонь Жизни, над которым часто была не властна сама Смерть. Все это казалось далеким и странным. Похожим на детскую сказку. Однако, в тот момент города и просторы Дикого Запада были для двух подруг ближе, чем их родные семьи и города — мегаполисы. Они аккуратно ступали вперед по полотну времени, удаляясь в прошлое. Все же, им придется вернуться в родной мир, в родное время. А может быть, и нет. Сейчас их это не беспокоило. Девушки просто гуляли под дождем. Большие часы на башне пробили шесть утра. *** Что вы знаете о мечтах? Наверняка, многие мечтают о хорошем здоровье, о квартире в центре мегаполиса, о крутой машине и новом гаджете. Другие мечтают о популярных кроссовках, о счастье для семьи, о времени и деньгах на отпуск. О любви. Об идеальной жизни (конечно, у каждого свои представления об идеальном). У одних мечты простые. У других — сложные. Материальные и духовные, понятные окружающим и откровенно странные. Выполнимые и невозможные. Кто-то мечтает о беседке в саду, кто-то о чашке чая по утру. Кому-то хочется внимания от любимого человека, который устал и, конечно же, проявляет заботу… просто, по-своему. Иногда, вы этого даже не замечаете. Этот человек может не сказать спасибо за еду и не заметить вашу стрижку, но он всегда выслушает и даст хороший совет. Он всегда будет рядом и с довольствием заварит вам чашечку чая, попутно рассказывая какую-нибудь удивительную, интересную и бесконечную историю. Когда вы предъявляете претензии или жалуетесь кому на самого близкого для вас человека, лучше подумайте, а правы ли вы? Говорят, в отношениях необходимо прикрывать глаза на недостатки вашей второй половины. Может, вы просто зажмурились? Мечты о любви самые распространенные и сбывающиеся. Ваша половинка вас обязательно найдет. Готовы вы этому или нет. В самый неожиданный момент. Эх, а как хочется, чтоб этот момент наступил поскорее. Об этом и размышляла Амая, вспоминая родителей и слушая, как в ванной Кана негромко переговаривается с женихом. Когда они вернулись с прогулки, дождь прекратился, а постояльцы гостиницы готовились к завтраку. Встали практически все. Зато Амая и Кана чувствовали, что через пару часов начнут зевать. С этим надо было что-то делать. Сегодня до обеда у них был назначен урок по кулинарии, затем поход в магазин одежды и сувенирную лавку, а вечером — беседы с духами. Амая подошла к окну и взглянула на небо. В одной хорошей книжке говорилось, что у людей множество разных желаний, но они совершенно забыли о звездах. Время, когда люди дарили друг другу звезды безвозвратно утеряно. Оно может наступить вновь через несколько столетий, а может быть утеряно навсегда. Как обычно, все зависит от самих людей. Амая помнила, что вчера на небе были замечательные звезды. Все же надо было взять себя в руки и не отказываться от занятия с… как же звали эту девчушку? Цветок. Лили? Крис? Прим? Роза. Да, Роззи. Раньше надо было думать. Вечно все именно так. Ты считаешь, что поступаешь правильно, принимаешь взвешенное решение, а позже осознаешь, что все-таки ошибся. Как же беззаботно живется тем людям, которые забивают на все проблемы, а решения принимают на авось. У них всегда все прекрасно. Сидишь и завидуешь. Правда непонятно, чему именно: вывертам удачи или способностям этих людей так искусно пустить пыль в глаза окружающим? Голос Каны за дверью затих, а сама она выскочила из ванной. — Ну что, идем кашеварить? — задорно спросила она. От ее утреннего недовольства не осталось и следа. — Пошли. Надеюсь, мы будем готовить что-то съедобное и обладающее адекватным названием… *** — Дамы и господа, сегодня я научу вас готовить одно из традиционных блюд Дикого Запада. Вы всегда можете похвастаться им перед друзьями или же накормите внезапно заявившихся гостей похлебкой, пропитанной духом прошлого, — тараторила упитанная женщина, преподававшая кулинарию. Активно жестикулируя, она ходила взад-вперед перед учениками, стоявшими шеренгой. Кроме Амаи и Каны пришла девушка, живущая по соседству (правда, без парня. Видимо, тот решил подобное занятие оставить подруге) и двое из студентов, — Итак, наше сегодняшнее блюдо — похлебка сукиных детей! Амая закатила глаза и мысленно застонала. Кана сдавленно захихикала, косясь на подругу. От их преподавательницы пахло вареной морковкой. Амая терпеть не могла вареную морковку. — Значит так, дорогие мои, для начала надо…. Через несколько часов занятий подруги, наконец, покинули кухню. Похлебка у них получилась не самой лучшей, но съедобной. Преподавательница никого не бранила, лишь указывала на недостатки. К концу занятия Амая привыкла к запаху и даже прониклась к женщине некоторой симпатией. Особенно после того, как она мимоходом дала еще пару десятков советов молодым хозяйкам и обещала поделиться рецептом пирога из фасоли. Кана шла впереди, переговариваясь с девушкой, жившей по соседству. Во время занятия она как-то незаметно завела с ней разговор и, казалось, совсем позабыла подругу. Амая недовольно хмурилась, но шла молча. Знакомства никогда не бываю лишними, даже если их заводишь не ты — это один из уроков, усвоенный еще в школьные годы. — О чем задумалась? — Новая подруга Каны прошла вперед, а девушка остановилась на мгновение и подождала Амаю. — Мы умираем внутри бутылки виски… Лалала… Убейте чудовище, которое вы сотворили, и наблюдайте за его страданиями. — Эм, — протянула Кана. Она поняла, что это цитата, но откуда? — Ты предлагаешь напиться? — Это Hollywood Undead, балда. Просто песню вспомнила. — Как-то мрачненько. — Есть немного, — улыбнулась Амая. Интересно, как скоро они с Каной поругаются и разойдутся, как в море корабли? Кстати говоря, было бы неплохо на следующий отпуск отправится в круиз… — Пойдем обедать? — Кана открыла дверь гостиницы, пропуская подругу внутрь. Амая кивнула в благодарность и отозвалась: — Только не говядину. На обед им подали жаренную картошку и что-то вроде соуса из фасоли. Вкусно. Амая заказала чай, который и пила, пока Кана рассказывала про новую подругу. Хотелось спать. Амая зевнула и одним глотком допила оставшийся чай. Небо проясняться не желало. Девушки покинули столовую раньше всех и отправились в магазин. Они единственные из постояльцев, кто до сих пор ходил полностью в городской одежде. Обувной находился там же, но Амая решила на сапоги не тратиться. У нее уже есть удобная обувь, а денег с собой в кошельке завалялось не так уж и много. Само здание магазина выглядело так, будто было самым новым из всех построек. Или же за ним просто хорошо ухаживали. Чистый порог, отполированный пол, окна без разводов и пыли, не скрипящие ступеньки лестницы, опрятные занавески и даже маленькие кактусы в горшочках на подоконниках и некоторых столах. Столов было много. Большая часть помещения на втором этаже здания была заставлена либо вешалками с одеждой, либо столами, либо столами под ворохом одежды. В магазинчике об их приходе оповестил хозяина маленький колокольчик. На его звон из задних комнат тут же выскочил паренек лет двадцати. Высокий, нескладный, курносый и весьма забавный. Оно тут же представился, поинтересовался, что показать потенциальным покупательницам. Пока Кана разговорилась с продавцом, описывая ему ковбойский костюм своей мечты и попутно рассказывая половину своей жизни, Амая прошлась вдоль вешалок, разглядывая наряды. Одежда, видимо, шилась вручную, но качественно и на совесть. Костюмы не выглядели потрепанными, платья — выцветшими, а рубашки — мятыми, как она ожидала в начале. Девушка приятно удивилась. Ей приглянулось одно симпатичное платье зелено-коричневого цвета, но, разглядев его поближе, Амая осознала, что будет в нем выглядеть как шлюха. Уж больно глубокий вырез. К тому же, куда она потом это платье денет? Она прошлась дальше. В итоге отыскала для себя две неплохие повседневные рубашки со шнуровкой (судя по размеру, сшитые специально для девушек, хотя это было немного не по канону), шляпу с широкими полями и ремень, отлично подходивший к ее штанам. За все это пришлось отвалить приличную сумму, но оно того стоило. Кана обзавелась ковбойскими штанами, блузкой, шляпой и сапожками на небольшом каблуке. Она радостно дефилировала перед довольным продавцом, хвастаясь покупками. Магазин они покинули со свертками в руках, очень довольные. Поход в сувенирный решили отложить на другой раз. Недалеко находилась оружейная, но туда подруги решили не заглядывать. Оружием пока пользоваться они не умеют, да и не разбираются в нем. На курсах им все расскажут, после можно и сходить, посмотреть, что там есть. Кана мечтала о настоящем револьвере, но на территорию города ввозить огнестрельное оружие было запрещено, поэтому Кана недовольно вздыхала каждый раз, когда в разговоре случайно упоминалась эта тема. *** Беседа с великими духами предков прошла интересно и весело. Доброжелательный дедушка тихим голосом рассказывал первые упоминания о подобных обрядах в культуре индейского народа, о природе духов и строении Вселенной, о особенностях некоторых ритуалов и еще много чего интересного. После каждой пары предложений по теме занятия, он постоянно отвлекался и рассказывал занимательные истории из собственной жизни. Девушки слушали дедушку с неподдельным интересом, время от времени задавая вопросы. После они в прокуренном травами вигваме пытались почувствовать присутствие высших сил и тому подобное. Амая сидела на тонком плетеном коврике, смотрела на низкие пляшущие языки пламени и, слушая монотонные напевы дедушки, размышляла, а вдруг все это правда? Или когда-то было правдой? Вот мы сидим, развлекаемся, шутим, а когда-то люди доверяли духам, богам и другим высшим силам свои жизни и свою судьбу. Ее раздумья прервала Кана, толкнув подругу вбок и сообщив, что пора в гостиницу. Амаю клонило в сон. От ужина девушка отказалась, а вместо этого поднялась к себе и, проведя вечер за книгой, рано уснула. Кана осталась в столовой. Она разговорилась со своей новой знакомой. Оказалось, девушка с парнем собираются в одно интересное местечко, где можно хорошо отдохнуть и узнать много нового. Кана, не раздумывая, согласилась. Они запрыгнули в старую обшарпанную машину и поехали через пустыню навстречу приключениям. Дядечка с бакенбардами, наблюдавший за общением молодежи из-за барной стойки, лишь укоризненно покачал головой, услыхав краем уха, куда они собираются ехать. Машина ехала по дороге, разрывая темноту в клочья. За ней тянулся столп пыли и песка. В машине тихо играл блюз. Амае снилась гроза, в реве которой были слышны мелодичные напевы дедушки. *** Следующие пять дней прошли, словно в гигантском шумном водовороте. Девушки вставали на рассвете, пробегали десять кругов вокруг главной улицы, завтракали, спешили на занятия, под вечер приползали в гостиницу и заваливались спать. Кана периодически оставляла Амаю и уезжала со своими новыми друзьями туда-то гулять. Она звала подругу с ними, но обычно Амая сильно уставала, поэтому отнекивалась и предпочитала провести вечер в постели. Они достигли новых успехов, более-менее держались в седле и многому успели научиться. Все же посмотрели на звезды с холма за пригорком и поболтали с Рози, пересказавшей девушкам все последние новости и сплетни базы отдыха. Они вечно куда-то спешили из-за плотного расписания и старались успеть как можно больше. Амае временами казалось, будто они стоят на переполненном вокзале, мечась между двумя кассами в бессмысленной попытке взять билет, а перед глазами мимо проходит их поезд, устремляясь вдаль. Невыносимое чувство беспомощности и бессмысленности, которое не всегда можешь разглядеть за насыщенными буднями. Где-то в середине недели Амая осознала, что в этом замечательном месте можно остаться. Навсегда. Попросится работать… да хоть в ту же гостинцу. Конечно, у нее были мечты и планы на будущее, но они все будто покрылись слоем пыли. Прошлая жизнь казалась не более, чем воспоминанием. Делиться мыслями с Каной она не стала. Еще рано. Но решила узнать у кого-нибудь, возможен ли такой вариант на самом деле. Эта мысль казалась Амае превосходной. *** — Поехали с нами? — в который раз спрашивала Кана, собираясь на очередную прогулку. — Да что там можно делать, посреди пустыни? — ворчливо поинтересовалась Амая, переворачивая страницу книги. Кана мешала ей читать. — Увидишь. Там очень классно, весело и музыка есть, — заговорщически подмигнула Кана, докрашивая ногти. — Да ладно тебе. Ты тут со скуки скоро плесенью покроешься. Идем. В машине как раз место есть. Один разочек. Не понравится, больше с собой звать не буду. — Кана! — Ну, пожалуйста, — законючила та. — Я очень хочу, чтобы ты поехала. Тебе точно понравится. Обещаю. — Достала, — Амая захлопнула книгу. — Только из-за твоего нытья и здорового любопытства. — Ура, — хлопнула в ладоши Кана. — Беги и переодевайся быстрее, мы скоро выходим. Амая нехотя поднялась с кровати и вывалила на покрывало свои вещи из сумки. — Куда мы хоть едем-то? — окрикнула она подругу, совершенно не зная, что лучше надеть неизвестно куда. — В бар, — радостно отозвалась из ванной Кана. — Уже неплохо, — удивленно кивнула Амая, вытаскивая из груды вещей джинсы. Поздоровавшись с попутчиками и перекинувшись парой слов, молодежь залезла в автомобиль и поехала развлекаться. Кана болтала с водителем, а Амая, слушая Brazzaville — The Clouds in Camarillo, смотрела в окно. Свет в салоне был выключен, горели лишь некоторые лампочки на панели и фары. Благодаря этому ночной пейзаж за окном был отлично виден. Сначала они ехали по пустынному участку местности, затем преодолели железнодорожные пути и пару холмов и выехали на пустую асфальтовую дорогу. Минут через двадцать свернули с нее, проехали через степь. Впереди показался лес. Редкий, наполовину высушенный солнцем, не кажущийся внушительным даже во тьме ночи, но все же лес. Через него вела явно проторенная дорожка. Вскоре Амая заметила свет в чаще леса. Они выехали на поляну. На ней стояло двухэтажной деревянное здание с верандой и заколоченными окнами на втором этаже. Внутри горел свет, слышалась музыка и крики людей. Несколько человек курили у входа. Справа от здания стояли в рядок пять машин. Они пристроились шестыми. Никто не задавал никаких вопросов на входе. Лишь водитель перекинулся парой фраз с одним из курящих. Кана распахнула дверь и приглашающе махнула рукой, пропуская Амаю первой. В баре было шумно. На небольшой сцене команда ребят во вполне современной одежде отыгрывала Tired Old Dog. Помещение не казалось маленьким. Народ заполнил практически все пространство. Большая часть клиентов были парнями, но и девушки мелькали то тут, то там. На стойке, некоторых столах и подоконниках стояли специальные подставки, в которых жгли травы. Похоже, так забивали неприятный запах внутри помещения. Амая понятия не имела, что это за травы, но пахли они неплохо. Резковато, но неплохо. Кана тут же потащила подругу к барной стойке, расталкивая мешающий проходу народ руками. Девушки заказали выпивку. За стойкой стояла женщина лет тридцати со светлыми волосами до плеч. Она казалась уставшей, но явно в хорошем настроении. — Привет, Санни, — поздоровалась Кана. Амая мысленно закатила глаза. Конечно, это же Кана. Будет совсем не удивительно, если окажется, что она тут всех знает. — И тебе привет, — кивнула женщина, ставя перед девушками стакан. — Все-таки привела подругу? — Точно, — рассмеялась Кана, — еле затащила. — Ну как тебе у нас? — обратилась к Амае барменша. — Здорово, — улыбнувшись, ответила она и совсем не кривила душой. Место казалось ей замечательным. Ребята на сцене заиграли новую, не знакомую Амае композицию. Народ встретил ее одобряющим гулом. К стойке подлетел молодой человек, попросив еще бутылку бурбона, и Санни пришлось отойти, но она одобряюще кивнула Амае напоследок. Немного выпив, девушки расстались. Кана убежала здороваться со знакомыми и танцевать. Амая окинула взглядом помещение, остановила взор на их водителе, пьющим залпом что-то явно крепкое из большой деревянной кружки, и пришла к выводу, что до утра они отсюда точно не уйдут. Взяв себе бутылку недорогого виски, маленькую банку колы и тарелку ассорти закусок, Амая устроилась за единственным свободным столиком у стены, недалеко от сцены. Музыканты заиграли Howlin for you. Ночь обещала быть долгой и интересной. Алкоголь, разбавленный газировкой, немного жег горло. Трижды парни подходили познакомиться и звали танцевать, но Амая отшучивалась и отправляла их обратно к друзьям. Кана затерялась в толпе. Пару раз она подбегала, спрашивала, как дела, рассказывала какую-то чепуху про нового знакомого, выпивала содержимое ее стакана и опять исчезала в толпе. Музыканты играли очень эмоционально и зажигательно. Пару раз Кане удавалось вытащить подругу танцевать. Амая заметила одну из девушек, двигающуюся под музыку просто великолепно. После этого наблюдения, она решила пока что отсидеться, но пообещала себе записаться на уроки танцев, когда приедет домой. Ребята на сцене играли I have a problem. Амая качала ногой в такт, наблюдая за музыкантами. Запах трав давно перестал ощущаться. Девушка пила немного, больше ела, поэтому пришлось отлучиться к стойке на минутку и попросить еще тарелку с закусками. Как только она присела обратно, к ней подошел очередной молодой человек. Амая уже видела его раньше и заметила, что тот пришел без друзей. Парень был довольно симпатичный и почти не пьяный. На скуле бледнел длинный шрам. К тому же, Амая давно хотела расспросить кого-то про это место. Поэтому она не стала прогонять парня. Его звали Феликс, или просто Лекс. Он пил колу и курил дешевые сигареты. Он не клеился, а искал собеседника. Он знал практически всех присутствующих в зале. И явно не собирался ничего скрывать. — Ты спрашиваешь, что это за место, — начал Лекс, подсаживаясь поближе, чтобы его было лучше слышно сквозь музыку и общий шум. — Это нейтральная зона. Здесь мы можем законно выпить и хотя бы на ночь забыть обо всем. Начальство знает, но делает вид, что не в курсе. Если они запретят сюда ходить, парни будут не довольны. Да что за нахуй? Ёбаная политика. Они хотят, чтоб мы все сдохли здесь. И ведь ничего нового. Мы здесь торчим почти полгода, и хоть на сто километров бы сдвинулись? Нет, ни хрена. Мы простые ребята. Но на тысячи километров вокруг только в этой хибаре нет формы… Лекс выдул почти всю банку колы за раз и заказал еще, а до Амаи только начало доходить, что здесь происходит. — Серьезно? Вы все здесь… то есть? — Мы солдаты, да, — Феликс снова закурил. — Что, гадаешь, за кого я сражаюсь? — А? Нет, что ты, — Амая растерянно покачала головой. Она об этом и не подумала. — Я просто не ожидала. И… эм, здесь никогда не бывает драк или чего-то такого? — Драк нам на поле боя хватает, — отрезал Лекс. — Здесь всем плевать. Если возникают разногласия, ребята просто договариваются встретиться там, — он кивнул в стороны выхода, намекая на военную зону. — А здесь никаких беспорядков. Иначе Санни дебоширам башку снесет, — рассмеялся он. Амая непонимающе наклонила голову. — Она этот бар с мужем держала. Он погиб при наступлении еще в самом начале этого дурдома. Тогда она сказала, что это будет место мира, и любой, кого это не устраивает, получит пулю в лоб. Народ особо не возмущался. Многие сейчас далеко от дома. Всем хочется иметь место, куда можно придти и отдохнуть. — Ты здесь многих знаешь? — Практически всех. Я вырос в соседнем городке. С детства по этим лесам бегаю. Вот там Эдди, — он указал на парня, спавшего под окном. — Его отца закололи в подворотне в чужой стране пару лет назад. Уехал мужик в командировку, блядь. Эдди плюнул и пошел принципиально в армию их противника. Вот он, — Феликс показал на бас-гитариста на сцене. — Арин, мы с ним в школу вместе ходили. Он еще в седьмом классе за моей старшей сестрой бегал. Официантка в синем, Мэри, хотела учиться на прокурора. Как видишь, не срослось. — А ты кем хотел быть? — Не хотел, а хочу, — поправил ее Лекс. — Я профессиональный резчик по дереву, — он засмеялся. — Ну, как профессиональный… диплом у меня есть, а вот практики маловато. Для ребят сейчас талисманчики строгаю. Какая-никакая, а польза. — Здорово, — улыбнулась Амая. Это казалось очередной частью затянувшегося сна. Все слишком странно. Она не знала, верила этому парню или нет. Просто с ним было интересно. В голове витал сигаретный дым. К микрофону подошла девушка и запела A Bar in Amsterdam. Они говорили всю ночь. Про семью, увлечения, старых знакомых и мечты. Насчет своих желаний Амая не знала, но понимала, что надежды Феликса могут не исполнится. Было бы печально. И он сам это прекрасно знал. Амая рассказала Лексу про базу отдыха. Он там бывал. Сказал, что им нечего опасаться. Несмотря на то, что граница военных действий совсем недалеко, никто уже почти полгода с места сдвинуться не может. Чуть больше недели они точно могут провести там спокойно. Потом девушки все равно уедут. Беспокоиться нечего. Шум вокруг них стихал, народ засыпал на полу и на столах. Музыканты ушли отдыхать. Осталась лишь девушка на пианино, игравшая разные темы из фильмов и игр. Большую часть Амая не знала, но ей нравилось. Нравилось это место, затерявшееся в лесу, нравилась опасная близость войны и смерти, нравился вкус местного виски, нравился запах трав, взгляд Феликса и его манера курить. В тот момент ей больше ничего не надо было. *** Они уехали утром. Новая подруга Каны, — Амая никак не могу запомнить ее имя, — почти не пила, похмельем не страдала и с радостью села за руль. Кану нашли под столом в объятиях одного милого солдата. Их водитель всю дорогу стонал на заднем сидении. Амая сидела впереди. Она смотрела на проносившиеся мимо нее километры пустыни и прокручивала в памяти ночь и утро. Они с Феликсом проговорили до самого утра. Обменялись контактами, договорились встретиться в баре еще раз через пару дней. В лесу на рассвете было потрясающе свежо и бодряще. Несмотря на бессонную ночь, Амая спать не хотела. Пила она немного и аккуратно, а перед отъездом выпила еще и чашечку кофе, поэтому чувствовала себя прекрасно. У них сегодня должны были быть какие-то занятия, но Амая уже забыла, какие именно. Судя по состоянию Каны, пробежка на сегодня откладывалась. День начинался превосходно. И прошел он тоже неплохо. Девушки позавтракали, побывали на занятиях, дослушали курс по выживанию в лесу и в пустыни, промучились несколько часов в седлах и все же заглянули в сувенирную лавку. Амая с удивление нашла там вырезанные из дерева маленькие талисманы с изображением животных. По словам продавца, их делал парнишка, живущий где-то недалеко. Амая не была уверена в своих догадках, но все-таки купила понравившегося ей волка. Фигурка была маленькая, не очень тяжелая, с отверстием в ухе. Девушка тут же купила простенькую веревочку и повесила волка на шею. После обеда подруги завалились спать. Амая проснулась около полуночи от голода и решила спуститься вниз. Дядечка с бакенбардами был за стойкой и согласился принести девушке похлебку с говядиной, пирог и чай. Амая решила не занимать стол, а покушать за стойкой, и тогда увидела, что дядечка немного прихрамывает. Он заметил ее интерес. — Ерунда, — пробормотал он, — я привык. — Простите, — Амая опустила взгляд. — Вы давно здесь работаете? — Половину жизни. Другую половину я почти не помню. — Знакомое чувство, — Амая ела горячую похлебку, размачивая в ней пирог. — Послушай, — начал дядечка с бакенбардами, протирая стакан, — знаю, куда вы гулять ездите. Завязывали бы вы. На границе сейчас опасно, да и солдаты не такие уж и безобидные, особенно, когда выпьют. Амая улыбнулась. Она точно была не из тех людей, которые принимают пьяных за идиотов и считают, что нечего опасаться. — Спасибо за предупреждение. — Не послушаешь, да? — усмехнулся дядечка с бакенбардами. — Ну и дура. — Не без этого, — вновь заулыбалась Амая. Место то было, конечно, интересное, но если бы не Феликс, девушка вряд ли бы вернулась туда. А так… Дядечка укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. — Можно спросить? — подняла взгляд Амая. — Мне здесь так нравится, нельзя ли как-то остаться? Устроиться помогать где-нибудь? Дядечка немного опешил и с полминуты смотрел на девушку, как на полную идиотку. — Тьфу на тебя, зачем тебе оно сдалось, — он зло кинул полотенце на стол. — Молодая, красивая девка, чего ты в эту глушь лезешь? Сюда приезжать надо, когда разочаруешься в жизни. У тебя же она вся впереди. Тут еще и война под боком. Точно дура. Амая отхлебнула чаю. Она подозревала, что реакции окажется именно такой. — То есть, вы в жизни уже разочаровались? — скорее подтвердила, чем спросила она. — Простите, не мое дело. Вы не думайте ничего такого, я не настолько сумасбродная и, смею надеяться, не дура. Я осознаю свои возможности в городе, но там я себя чувствую иначе. Здесь мне гораздо больше нравится. Здесь потрясающая жизнь. Последние годы я мечтала о деньгах, известности и тому подобном, но раньше, гораздо раньше, у меня были другие мечты. Детские и глупые. Но они все еще остаются моими мечтами, я их не забыла. И я чувствую, что здесь смогу исполнить хотя бы некоторые из них. Дядечка успокоился и задумался. — Мечты — это хорошо, — он явно вспомнил что-то из своей жизни, но рассказывать не стал. — Все равно, думаю, что это глупо. Но про работу спрошу у Дарьи. А теперь доедай быстрее и топай спать, мне кухню закрывать надо. Амая радостно улыбнулась, поблагодарила и принялась за еду. Через полчаса она уже засыпала в своей постели, размышляя о новой интересной жизни, о своей будущей книге и о совместной жизни с Лексом. У них бы все вышло просто замечательно… *** К обеду следующего дня все население базы жутко переполошилось. Все куда-то бегали, о чем-то возбужденно разговаривали. Амая не понимала, что происходит. У кого можно было все узнать? Конечно у Каны. — Ты чем вообще слушала?! — возмутилась подруга. — Я тебе триста лет назад все объясняла! Сюда едет передвижной не то цирк, не то карнавал. Они планировали выступать в Тенхэме, но туда проезд закрыт военными, и они остаются здесь. Если границу не откроют до декабря, то они поедут дальше. И, естественно, чтобы не стоять здесь без дела, они по мере возможности откроют аттракционы. Я точно знаю, что будут гадания, такая штука, когда шарики сбиваешь, канатоходец и воздушные гимнасты. А те, кто не заняты, будут помогать на базе. — Тенхэм — это город по ту сторону гор? — попыталась вспомнить Амая. — Точно, — кивнула Кана, — и ты мне пообещала, что мы сходим на гадания. — Серьезно? Я? — удивилась она. Девушка такое не очень любила и совершенно не помнила, как давала такое обещание. — Лады, раз уж обещала. Кстати, мы же сегодня вечером едем? — А что, понравилось? — хитро усмехнулась Кана. — Было неплохо, — сдержано ответила Амая. — Ага, как же. Видела я, как ты болтала с тем брюнетиком… — Отстань, — перебила ее Амая, отвернувшись от подруги. Она боялась, что слишком заметно покраснела. — Ладно, ладно, молчу, — засмеялась Кана. — Но потом ты мне все расскажешь. Конечно поедем, но послезавтра. — Почему так? — удивила Амая. Смена планов ей совсем не нравилась. — Сегодня ночью товарный поезд в ту сторону идти будет. Сказали, что под конвоем, так что лучше в тот район не соваться. Завтра обязательно поедем, увидишь ты своего Феликса. — Откуда ты…? — поразилась Амая. — Шутишь? Я всегда все знаю, — подмигнула Кана подруге и поспешила заказывать обед. Одни сплошные удивления, подумала про себя Амая. Бред какой-то. Точно также она думала несколько часов спустя, когда, сидя в палатке гадалки, слушала, что та предсказывала Кане. Если точнее, кардинальное изменение жизни, нескорую встречу с родителями и звездный путь. И все было бы ничего, если бы самой Амае гадалка не предсказала еще больший, по мнению девушки, бред. — Тебя в жизни также ждут большие перемены. Ты будешь ни жива, ни мертва. Ты существуешь, и тебя уже нет. О тебе будут помнить, но тебя не будут ждать. Будут вспоминать, но не будут в тебя верить. Твои фантазии тебя не спасут и не помогут тебе в трудный момент. Бери все в свои руки, но дальнейшего ты не изменишь. Ты будешь жива, но тебя больше не будет. — Круто, спасибо за предупреждение, — ответила Амая, скептически глядя на женщину. Та, казалось, совсем не обиделась на подобное недоверие. Лишь пожелала удачи и спровадила подруг. — Ну и что это за фигня? — Кана поморщилась. — У меня-то хоть все понятно и интересно, а с тобой ерунда какая-то. Может, духи тебя не любят? — она потрогала лоб Амаи рукой, — Или у тебя с аурой что-то? — Отстань, — отмахнулась Амая. — Тебя мне еще не хватало. Не верю я в этот бред. Какое-то нелогичное предсказание. Можно было что-то поубедительнее придумать. — Да ладно тебе, посмотрим, что будет дальше. — Действительно, — Амая осмотрела площадку. — Вечер замечательный. Давай по сладкой вате? — С радостью, — поддержала ее Кана. Девушки шли по площадке, выстроенной вечером буквально за несколько часов. Развлекательная команда приехала на двух машинах и четырех грузовиках. Они быстро выгрузились и возвели на окраине базы огражденную территорию, внутри которой будто бы развернулся маленький парк аттракционов. Поставили три качели, тир, батут, клоуна с шариками, сладкую вату и попкорн, несколько шатров, от одного из которых и вышли девушки. На представлении воздушных гимнастов подруги побывали чуть раньше. Это был еще один отдельный мирок внутри большого всеобщего мира. Народу было не так уж и много, но практически все жители базы собрались. В благодарность за возможность пожить на территории базы, цены внутри площадки были весьма умеренные. Амая видела, как какая-то девушка, явно из новоприбывших, записывалась у Рози на какие-то тренинги и спрашивала про обучение верховой езде. Обмен опытом, так сказать. Амая глубоко вздохнула, чувствуя запах горячего попкорна и ощущая на груди небольшую тяжесть своего нового талисмана. Несмотря на странное предсказание, это был прекрасный вечер. — Пошли на те качели? — дернула за рукав подругу Кана. — С радостью, — кивнула Амая. Нехорошее предчувствие отозвалось внезапно где-то в глубине сознания. Ничего конкретного, просто туман в голове и ощущение полной нереальности происходящего. Слышались йодли, игравшие из приемников на все территории площадки. Сердце бешено стучало, в ушах звенела музыка. Хотелось бежать. Точно, нужно бежать. Как можно быстрее. Нужно что-то делать. Нельзя так медленно идти. Ты будто ползешь в замедленной съемке. Нельзя так медленно дышать, ты задохнешься. Быстрее… — Амая? — тронула ее за плечо Кана, обеспокоено вглядываясь в лицо подруги. — Ты в порядке? Ты какая-то испуганная. — Все хорошо, — выдохнула та, — ерунда, бывает. Приступы скорости, как называла их Амая, были у нее с детства. Крайне редко, но случались. Когда все вокруг, казалось, несется быстро, а она стоит на месте. Амая знала, что у ее тети похожая проблема, только наоборот. Ей кажется, будто все окружающее стоит на месте, а она куда-то бежит. Это случалось настолько редко, и занимало лишь несколько секунд, что студентка привыкла не обращать на это внимание. Ерунда, бывает. Подруги, поедая сладкую вату, направились в сторону качелей. *** На следующий день после обеда стало непривычно тихо. Все разбрелись по своим делам. Городок тонул в предзакатном солнце. Слышался шум ветра на равнине, да тихий разговор постояльцев гостиницы в столовой. Кана ушла узнавать про вечернюю поездку. Амая хотела было пойти с ней, но все же решила этого не делать. Они с Феликсом все равно встретятся, а ее присутствие в комнате той девушки и ее парня лишь докажет… Что докажет? Что она влюбилась как школьница и считает чуть ли не минуты до встречи? Ерунда. Бред. Ничего подобного. Амая сидела на веранде и потягивала кофе. Этот ужасный кофе, к которому уже успела привыкнуть. Дядечка с бакенбардами не говорил ей про возможность остаться, но теперь это желание казалось несбыточным. Она будет скучать по этому месту. По потерявшемуся во времени кусочку Дикого Запада. Где-то вдалеке ни с того, ни с сего заревела сирена. Ее раздражающий гул растерзал приятную тишину в считанные мгновения. Следом послышался оглушающий резкий звук, после чего одно из зданий в конце улицы разлетелось в щепки. Амая выронила кружку и пригнулась, закрыв уши руками. Ударная волна от взрыва подняла облако пыли, из-за чего не было видно происходящего. В глаза не попало, что уже было хорошо. Амая оглянулась в поисках людей. На улице было пусто. Из зданий доносились приглушенные крики. Болезненные и удивленные. Амая, пригнувшись, попыталась проскочить внутри гостиницы. В этот же момент взорвалось здание, прямо напротив. Девушку оттолкнуло взрывом с такой силой, что она плечом выбила дверь. В ушах звенело. Окружающий шум доносился как сквозь очень толстое стекло. Кто-то схватил ее за руку и повел куда-то. Амая не видела куда, потирая свободной рукой глаза. Одно плечо было явно обожжено, а другое болело. Как ни странно, все было вполне терпимо и не настолько плохо, как могло бы быть. Наконец она смогла разглядеть, что дядечка с бакенбардами ведет ее через кухню в подвал. Там уже сидели некоторые из постояльцев, испугано прижимаясь друг к другу. Каны среди них не было. Раненных — тоже. Амая спросила, где ее подруга, но никто не знал. Дядечка с бакенбардами ответил, что поищет, и ушел. Аптечки в подвале не было. Амая осмотрела себя. Левое плечо местами обожжено, двигать им было неприятно, но не очень больно. На правом плече наливался фиолетовым большой синяк, но и им двигать было вполне возможно. В ушах все еще звенело. Ситуацию не улучшали постояльцы, истерично пытающиеся выпытать друг у друга о происходящей ситуации, понимая, что никто ничего не знает. Амая села, прислонившись к стене. Руки у нее немного дрожали. Наверху что-то грохотало. Страшно. Очередная нереальная глава в нереальном потерявшемся мире. Черт. Амая поднялась с места и направилась к двери. Ее окликнули. — Я наверх, — ответила она. — С ума сошла?! — испуганно закричали на нее, но девушка махнула рукой и скрылась за дверью. Надо было что-то делать. Надо было найти Кану. Надо было… Гостиница была частично разрушена. Второй этаж отсутствовал вообще. На полу среди щепок и обломок Амая нашла наполовину растерзанный свой рюкзак и вполне целый рюкзак Каны. Она переложила часть своих уцелевших вещей в сумку подруги, закинула на правое плечо и, прикрывая глаза рукой, выбежала из здания. Еще вчера вечером с ней случился очередной приступ скорости. Только теперь Амая поняла, какого это ощущение не в сознании, а в реальности. Все вокруг грохотало, шумело, взрывалось, кричало. Амая не двигалась. Она застыла, возвращая в памяти недавний неприятный приступ. Надо что-то делать. Быстрее. Бежать. Столп пыли заполонил всю улицу. С одной из сторон базы слышались возбужденные голоса людей. Наверное, солдаты. Даже не думая о том, свои это или чужие, Амая немедленно побежала в противоположную сторону. Она заметила какой-то силуэт сквозь пыль и направилась туда. Из-за запаха гари и пыли кружилась голова. Силуэтом оказался дядечка с бакенбардами. Он, стараясь держаться ближе к стене уцелевшего дома, нес на руках девушку, в которой Амая узнала Кану. У подруги отсутствовала половина руки. Амая на мгновение застыла на месте, осознавая произошедшее, после чего подбежала ближе. — У вас же нога… Давай я помогу, — они вместе кое-как подхватили девушку и занесли ее в дом. Дядечка недовольно зыркнул на Амаю, как бы говоря, что она дура и надо было ей сидеть в подвале, но вслух ничего не сказал. Кану положили на пол. Амая побежала искать аптечку, полотенце… да хоть что-нибудь полезное. Она успела нырнуть под стол с рваной скатертью, когда в дом ворвались солдаты. Они перевернули ближайшую к двери тумбочку, но стол почему-то не задели. Счастливая случайность. Амая старалась не дышать. Разговор солдат она слышала, но не слушала. Осторожно выглядывая из-под скатерти, от которой стойко пахло рыбой, Амая не отрывала взгляда от оставшейся руки Каны, в которой дядечка старательно прижимал какую-то ткань, насквозь пропитавшуюся кровью. Лицо подруги было бледным и страшным. Один из солдат остался, обходя помещение и удерживая дядечку на мушке. Остальные пошли дальше. — Беги, — одними губами прошептал мужчина, глядя в глаза Амая. Та покачала головой. Уйти без подруги. Как можно? — Я о ней позабочусь. Мы ранены, с нами ничего делать не будут, а тебе может не повезти, — прошептал дядечка. Солдат находился спиной к столу и боком к мужчине. Из-за шума на улице он ничего не слышал. — Беги! Амая замерла. Оставить подругу в такой ситуации казалось ей настоящей дикостью. С другой стороны, она осознавала, что дядечка прав. Было очень страшно и громко. Из тряпочки в руках мужчины капала кровь. Амая кивнула, не понимая, что она творит. Дядечка обратился к солдату, тот подошел к нему, встав к столу спиной. Амая осторожно вынырнула из-под скатерти и бросилась к двери. Она не оглядывалась, не знала, заметили ли ее. Она просто бежала вперед. Вокруг ничего не было видно. Амая не знала, куда она бежит, встретит ли кого-то на своем пути. Она просто бежала. Дважды споткнулась о лежащие на земле тела. Где-то в глубине сознания вспыхнуло отвращение, но тут же растворилось во всепоглощающем страхе. Высокие силуэты девушка старалась огибать. Третий раз она споткнулась не просто о тело. У солдата торчал нож в горле. Амая пробежала бы мимо, если бы взглядом случайно не зацепилась бы за шрам на скуле. Один удар сердца. Второй. Третий. Амая побежала дальше, вновь не разбирая дороги. Потом. Все потом. Сейчас надо выбраться. Она бежала вперед. Рюкзак мешал, ударяя по больному левому плечу, ноги болели, глаза слезились, кололо в боку и резало в горле. Она бежала. Бежала. Остановилась, лишь осознав, что уже довольно долгое время бежит не по базе, а по пустыне. Что воздух вокруг чистый, а шум и пыль остались позади. Амая обернулась. База полыхала. Девушка перевела дыхание и спокойным шагом направилась вперед. Подальше от этого места. Ноги подгибались. Спина и голова болели. Она шагала вперед. В пустыню. По дороге не встретила ни одной живой души. *** Амая набрела на шпалы и до самого следующего утра, не останавливаясь, шла по ним. На рассвете она вышла к маленькой станции. Там тоже было пусто. Казалось, весь мир опустел, и она осталась одна. Амая разгребла содержимое рюкзака. Ничего особо полезного. Перевязала ожоги оторванными кусками футболки, выпила воды. Села в тени и стала ждать. Сама не знала, чего именно. Просто ждала. Постепенно произошедшее уложилось в голове. Вляпалась она по самое не могу. Амая боялась закрыть глаза. Боялась думать, что же с Каной. Боялась будущего. И совершенно не знала, что делать в такой ситуации. Перед глазами возник образ Феликса с ножом с горле. Амая стиснула в кулаке талисман волка и, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом, разрыдалась. Слишком больно. Слишком страшно. Слишком стыдно. Надо было остаться. Не надо было ехать в тот бар. Она так и не побывала на родео. А ведь она так и не узнала, как зовут дядечку с бакенбардами. Черт. Почему именно я? *** Через время Амае удалось успокоиться. Стало легче. Туман в голове исчез. Надо было думать, что делать дальше. Она была одна, посреди пустыни, без еды, без документов и средств связи. Если она не объявится в ближайшее время, ее объявят пропавшей без вести, а потом и вовсе похоронят. Случайная жертва войны. Своим ходом к семье Амая будет добираться долго. Рассчитывать на звонок или смс в такой глуши не приходится. Если девушка заявится в родительский дом через пару месяцев после того, как ее похоронят (а раньше ей никак не добраться), то родителей с их слабым здоровьем точно хватит удар. Амая всегда считала себя никудышней дочкой. Она не представляла из себя ничего особенного, не оправдывала надежды и ожидания родителей, не знала, как помочь им в трудную минуту. Есть, кому о них позаботиться. Они справятся. Конечно, Амая хотела бы вернуться домой живой, здоровой и, желательно, с парнем под руку, но, видимо, не судьба. Не рыдать. Выдох. Итак, куда же пойти? Этот вопрос решился сам собой, когда Амая решила вновь идти по рельсам. К вечеру она набрела на очередную станцию, которая оказалась не пустой. Там сделал остановку грузовой поезд, идущий, судя по всему, через горы. Судьба. Недолго думая, обессиленная девушка залезла в один из вагонов и спряталась за стоящие там коробки. В коробках оказались яблоки. Никогда в жизни Амая не ела столько яблок за раз. Студентка не боялась, что ее найдут, выгонят или убьют. После произошедшего ей стало казаться, что она уже ничего не боится. Никто не вошел. Дверь закрыли снаружи, и поезд тронулся. Амая растянулась на полу и тут же уснула. Поезд шел через пустыню, через поля и леса, проезжал сквозь горы, устремляясь к морю. Амаю ждала новая жизнь, новая страна. Несомненно, впереди у нее будет еще много испытаний, но сейчас ее это совсем не волновало. Она спала и видела во сне бегающего по лесу волка. Амая всего лишь поехала с подругой отдохнуть на несколько недель. А в итоге ее жизнь перевернулась с ног на голову. Позже, когда девушка разберется со своими проблемами и найдет способ узнать, что делается в мире, она выяснит, что Кана жива-здорова. Ее держали в плену около месяца, но потом заложников обменяли, и девушка вернулась домой. Из этого приключения она привезла незабываемые впечатления, новые знакомства и жениха. Руку ей не восстановили, но сделали качественный протез в стиле стимпанк, чему Кана была очень рада и хвасталась при каждом удобном случае. Родители Амаи с трудом, но пережили смерть дочери. Зато они помирились, и вновь жили душа в душу. Что стало с дядечкой с бакенбардами, и как его все-таки звали, Амая так и не узнала. Она спала в поезде, продвигаясь все ближе к своей новой жизни. Гадалка из шатра оказалась не такой уж и шарлатанкой. Амаи действительно больше не существовало. И она была этому очень рада.