Его безумная часть души

      Глава, в которой происходит знакомство с Беллатрисой Блэк        Первое сентября — это невольное продолжение лета, ещё тепло и радостно, а небывалая красота, настигающая природу, щедро дарует свои многочисленные плюсы. Растения, купаясь в последних горячих лучах солнца, отдают ему дань, окрашивая себя в тон всемогущего светилы.        Вокзал Кингс–Кросс, как всегда кишит случайными встречами, радостными и не очень. Десять сорок. Вдоль перрона, уже преодолев значительное расстояние, вышагивала знатная процессия. Во главе колонны, облачившись в чёрное и сверкая лучшими украшениями, двигалась Друэлла Блэк бок о бок с Вальбургой, не намеренной уступать в роскоши своей золовке. Они тихо и размеренно переговаривались, не желая быть услышанными; каждая из них, в свою очередь, в кармане дорогой мантии сжимала палочку, в знак отвращения и неизбежной вражды к магглам, по крайней мере, так они свято верили, а их мужья и подавно.        Следом, боясь отстать, поспевали за матерью две юные барышни, разительно отличающиеся между собой внешне. Хотя что-то общее в надменных чертах избалованных аристократок всё же имелось: обе высокие, стройные, с ледяным взглядом серьезных глаз, красивым профилем и жгучей ненавистью ко всему неволшебному миру.       Чёрные локоны Беллатрисы крупными кольцами покоились на плечах, ниспадая на спину. Тонкая талия в тугом корсете, прямая осанка, ровные плечи и безумная жажда знаний в уверенных и умных глазах. Только слепой посмел бы назвать её некрасивой, да и сама она прекрасно это понимая, частенько пользовалась, хотя распущенной совсем не слыла. Отметив летом своё семнадцатилетие, она перешла в финальную стадию обучения, усердно готовясь к сдаче ЖАБА и намереваясь получить лучшие оценки по всем предметам. К тому же, в конце августа, школа прислала ей новенький, сверкающий значок старосты своего факультета, что вызвало множество хвалебных отзывов от родителей и близких. Она являлась истинной слизеринкой до мозга костей.       Рядом с Беллатрикс, высоко подняв голову, ступала Нарцисса Блэк. Младшая из трёх сестер семейства, хотя после страшных событий минувшей весны, когда Андромеда с позором сбежала с собственной свадьбы, чтобы упасть в объятия недоумка Тонкса, а матушка в сердцах выжгла её из родового гобелена, стало принято считать, что сестёр осталось двое. Шёлковый водопад из светлых волос обрамлял лицо, маленький курносый носик, стройная и натянутая, как струна. Она совсем немного уступала в эффектности своей сестре и то лишь в силу разницы в возрасте. Пятнадцать лет, пятый курс, впереди сдача СОВ, не так ужасно, конечно, как ЖАБА, но всё же приятного мало. Одна из лучших учениц на курсе, любимица декана и ловец томных взглядов всей мужской части Хогвартса, вплоть до седьмого курса. Нарцисса всегда знала, чего хочет, кого хочет и как беспрепятственно прийти к намеченной цели. Белла была воином, Нарси — стратегом.       Последними, немного отделившись от остальных, спешили двое юношей, с пронзительными колодцами глаз и чёрными, как смоль волосами. Только один был искусно подстрижен и аккуратно причёсан, вполне соответствуя занимаемому статусу, а волосы другого: длинные, кудрявые, буйные, непослушной копной лежали на голове. Это были братья Сириус и Регулус Блэк.       Пятнадцатилетний Регулус — ровесник Цисси, гордость Вальбурги и желанный наследник Ориона. Тихий, скрытный, до боли учтивый со строгими родителями и учителями. Подростковая худоба и учебные нагрузки придавали ему немного болезненный вид, хотя и с ними он выглядел довольно красивым. С малых лет парень был влюблён в свою среднюю кузину, служившую для него наилучшим образцом подражания и эталоном женской привлекательности. Об этом он никогда никому не рассказывал, но относился к ней с большим почтением, чем к другим сестрам, очень надеясь, что в будущем ему повезёт и мать подыщет невесту, хоть отдаленно напоминающую её.        Сириус Орион Блэк — гриффиндорец. Что ещё здесь можно добавить? Когда все твои родственники и родственники их родственников, и даже знакомые, все и сплошь, до десятого колена, выпускники слизерина. Белая ворона в стае черных птиц, один огненный лев среди клубка зеленых змей, дебошир, мародёр и заядлый друг грязнокровок. Даже его собственная мать выжидала момента, когда пролетит этот год, он закончит школу и его со спокойной душой вытурят на улицу ко всем чертям, где ему, кстати, самое место.       Высокий и стройный, собственно, как и все остальные, с красивым накаченным торсом и вечными бесятами в глазах. Не проходило и недели, чтобы в общем туалете школы какая-нибудь очередная глупышка не плакала по поводу несостоявшейся любви, накануне лишенная девственности. В этом был весь он, весь Сириус, ветреный, вспыльчивый, верный друг и отважный храбрец — прекрасный преемник Годрика Гриффиндора.       Толпа из шести человек наконец остановилась у четвёртого вагона. Красный поезд издал первый предупредительный гудок, намекающий на то, что пора прощаться с провожающими и терпеливо замер, пуская в небо клубы голубоватого дыма.       Друэлла сдержанно обняла дочерей, не упустив возможности еще раз полюбоваться значком старосты, как будто это было ее личное достижение и пожелав всего наилучшего, приказала писать ей раз в неделю, хотя девочки и так не смели ослушаться родительницу.       Вальбурга нежно обвила руками Регулуса, нашептывая ему что-то на ухо, отчего у них получился весьма заговорческий вид; просила его лучше питаться и побольше спать, специально оттягивая время и не зная, что сказать старшему сыну на прощание. Тот в свою очередь, не обращая на мать ни малейшего внимания, яростно крутил головой из стороны в сторону, желая поскорее кого–то увидеть.        — Эй, Бродяга! — противный хриплый голос Джеймса Поттера Белла узнала бы даже из тысячи. И что это вообще за дурацкое прозвище — «Бродяга»?       Невольно все Блэки устремили взгляд в сторону, откуда доносился крик. Из открытого окна поезда торчала нечёсаная, очкастая голова Поттера и любезно зазывала друга побыстрее присоединиться. За ним, во мраке купе, проглядывались тени тихони Люпина и шестерки Петтигрю, видимо тоже соскучившихся по приятелю.       Только этого и дожидаясь, Сириус выхватил палочку, отлевитировав свои чемоданы внутрь вагона и с нахальным поклоном прокричал матери:        — Прощайте, мадам! — кинулся к своей настоящей семье, которую действительно искренне любил.       Оставшиеся дружно сделали вид, что всего этого вообще не было и никакой Сириус с ними и в помине не стоял, продолжили прощаться.       Поезд сделал второй гудок, после чего платформа резко поредела. Белла пропустила Нарциссу вперед и занося ногу на ступеньку услышала повелительный голос матери.       — Беллатрикс, я хочу, чтобы в этом году ты подружилась с Рудольфусом Лестрейджем.        Девушка повернула к матери полное непонимания лицо, на что тут же получила ответ.       — Я прекрасно проинформирована о том, что вы знакомы с детства и учитесь на одном факультете, но мне бы хотелось, чтобы вы получше узнали друг друга, вскоре тебе это очень пригодится, — и не желая выслушивать от дочери ни согласия, ни отказа, она развернулась на каблуках и зашагала прочь, в сторону, где родители–волшебники исчезали через портал.       В купе Белла зашла последней. До ее прихода компания слизеринцев что–то бурно обсуждала, но стоило ей открыть дверь, как все разговоры стихли, образуя неловкое молчание. Лучшие места у окна, конечно же, были заняты, поэтому она столкнула на пол чемодан Регулуса и уселась на единственное свободное.       — Что за секреты? — ядовито поинтересовалась она, пропуская приветствие, — может вы тоже переметнулись в компанию Поттера, расхваливая грязнокровок?       Сидящий рядом Рудольфус поднял на нее глаза, смерил оценивающим взглядом, а затем зачем–то улыбнулся, не нахально и пошло, как всегда, а как–то по–детски нежно.       — Люц, покажи, она ведь своя, — многозначительно намекнул он.       Расположившийся у окна Люциус Малфой был извечным соперником Сириуса в любовных делах. Они, как лед и пламень, лев и змей, магнитом притягивали девушек к себе. Наследник богатейшего, влиятельного, старинного, чистокровного рода, завидный жених, умный парень и хороший друг — это все, что могла сказать Белла, представляя его лицо.       — Вы о значке старосты говорите? — с напускным пренебрежением кинула она, — Так я уже в курсе, Слизнорт в письме сообщил, кто будет моим напарником в этом году.       — Да плевать нам на этот значок, — вспылил Рабастан, младший брат Рудольфуса, — хоть все ими обвешайтесь с ног до головы.       — А вот плевать на значки старост я настоятельно не советую, — включился наконец в разговор Люциус, наградив вспыльчивого парня ледяным взглядом, — но уж раз на то пошло, я действительно показывал не школьные принадлежности. Рег, запри дверь, Беллатрикс — своя, но о других я не могу сказать того же.       Как только все меры предосторожности были приняты, Малфой еще раз оглядел собравшихся и найдя союзника в лице каждого, эффектно закатал рукав. На сильной руке, покрытой светлыми волосками красовалась дьявольски заметная черная метка Темного Лорда, страшно контрастируя с бледной кожей.       Беллатрикс Блэк никогда не летала в облаках и не строила розовых замков, всегда оставалась реалисткой, смотрела правде в глаза и интересовалась новостями волшебного мира повсеместно. Она конечно же знала, что идет война, чистой крови проливается не меньше, чем магловской, Волан-де- Морт собирает сторонников, а министерство чинит ему препятствия, заключая высшее общество в Азкабан. Ее семья уже поклялась в верности могущественному магу, а дядя Орион с гордостью демонстрировал свою метку близким и родным, да и о других ее обладателях она знала, но увидеть клеймо на теле Люциуса, семнадцатилетнего ученика школы и друга — никак не ожидала.       — Подумаешь метка, — попыталась скрыть удивление девушка, — и что ты будешь с ней делать? Показывать Дамболдору на переменах между трансфигурацией?       — Блэк, тебя никто не считает глупой, — прошипел Регулус, — но что ты сейчас несешь? Метка — это особый знак почета и отличия, всем нам еще придется доказать свою верность Лорду, пройдя немало испытаний, а у Малфоя она уже есть, он в малом, узком кругу приближенных. Это великая честь.       — Я уважаю взгляды и позиции Темного Лорда, — разозлилась Белла, — но не собираюсь рисковать жизнью ради черного клейма на своей руке. Я сама по себе.       — Ты либо очень смелая, либо совсем недальновидная, — отозвался Люциус, — скоро все, кто захочет остаться на плаву и сохранить свои головы, будут на коленях вымаливать это, как ты говоришь, клеймо, вот увидишь. Так считает мой отец, а он редко ошибается.       — Ну, тогда удачно поползать на коленях, — парировала слизеринка и не желая больше участвовать в споре, сделала вид, что очень увлечена повторением прошлогоднего материала по уходу за магическими существами.       Парни переглянулись, но продолжать разговор не стали. Все и так прекрасно помнили, как на четвертом курсе Гойл с позором спасался бегством от мощной Бомбарды Беллы, случайно попытавшись над ней глупо подшутить.       Оставшуюся дорогу до замка, они фанатично восхваляли своего Господина, расписывая в красках все его достоинства и бахвалясь тем, какие бы стратегии предложили ему, будь у них возможность. Ведь далеко не все присутствующие видели его воочию и составляли свой мысленный потрет лишь по рассказам очевидцев. К сожалению, Беллатрикс так же не могла похвастаться близким знакомством, да и вообще никаким знакомством с великим магом, так как во время приема у Кэрроу, где он произносил свою знаменитую пламенную речь, она лежала дома в постели, подкошенная страшной простудой и мечтала лишь об одном — сдохнуть, завидуя Андромеде, которой посчастливилось лицезреть его, хоть и издалека.       Скоро за окном стали мелькать расписные крыши Хогсмида, сигнализируя о приближении к конечной точке.       — Белла, — голос Малфоя вывел ее из раздумий, — мы должны помочь собрать первокурсников, или ты думаешь я буду отдуваться за двоих?       — А метка тебе не поможет вместо меня? — съязвила та, но все же поднялась с сиденья.       Друг смерил ее по–отечески терпеливым взглядом, но ничего не ответил, знала бы она тогда, что в будущем этот самый Лорд станет единственным смыслом ее жизни, а черная метка лучшим подарком судьбы.       Вместе с другими старостами, они забавлялись зрелищем восторженных малышей, а уж появление Хагрида и вовсе ввело первокурсников в немой ужас, как и предстоящее совместное путешествие с ним на лодках.        Догнав Нарциссу у последней кареты с фестралами, новая староста вжалась в самый конец повозки, не желая быть еще кем — то замеченная, но к своему великому разочарованию, рядом с ней, каким — то волшебным образом тут же материализовался Руди, не прекращая болтать и сыпать шуточками. И зачем только матушка велела с ним сблизиться, наверняка из — за отца и его вечных фраз: «давайте заводить деловые знакомства».        Дальше следовали: Большой зал, шикарный пир, распределительная шляпа со своими вечными занудствами и монолог директора Эверарда о том, что Темный Лорд — зло и губящее искушение, которого нужно всячески воздерживаться.        Беллатриса не могла дождаться, когда окажется в своей любимой комнате подземелья, скинет давящие тело одежды, примет душ и задернет тяжелый, зеленый полог кровати — отгораживаясь от всего мира.        — Блэк, ты сегодня явно настроена филонить, — перегородив дорогу, засмеялся Люциус, — я бы проводил этих коротышек в женское крыло, но боюсь, что особи постарше, так просто меня оттуда не выпустят, а у нас на вечер в гостиной намечается еще мероприятие. Ну ты понимаешь?        Конечно же, она все понимала: их извечная компания, контрабандой привезенный огневиски, магловские сигареты и жирная Алекто Керроу, которой обязательно кто — нибудь "воспользуется" под конец вечеринки.        — Давай коротышек, а на «праздник» я не пойду, слишком устала, чтобы смотреть, как вы напиваетесь и визжите подобно свиньям в том месте, где должны шипеть.        Маленькие слизеринки оказались весьма понятливыми особами и через десять минут полностью свободная, староста направилась в свою комнату.        — О, мисс Блэк, а я вас везде ищу, — специально растягивая слова и рот в улыбке, ей на встречу двигался Гораций — «любимый» декан, — вижу вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями, мистер Малфой, к слову, до сих пор не может разместить юношей по спальням, а что творилось, когда половина его группы отстала и уехала на перемещающейся лестнице, ну да ладно… Немного о приятном, надеюсь в своей новой должности вы найдете не только минусы, ведь теперь в вашем распоряжении отдельная спальня и ванная старост, эльфы уже доставили все необходимые вещи, размещайтесь, привыкайте, и я очень рассчитываю на наше тесное сотрудничество, особенно если дело будет касаться Лестрейнджей, с их сомнительными напитками и бурным весельем, — зельевар лукаво подмигнул и снова улыбнулся.        — Конечно, профессор, вы непременно первым узнаете о подобного рода сборищах, можете не сомневаться. Доброй ночи.        — Доброй ночи, мисс Блэк, доброй ночи.        «Собственная спальня, отдельная спальня» — звенел в ушах голос Слизнорта: — «Ни глупой задавалы Забини, ни потной толстухи Керроу, только я, я — одна. Просто чудо».        Холодная, просторная комната, вдвое больше общей спальни девочек, выполненная в приятных серо — зеленых оттенках и огромная, мягкая кровать с бирюзовым пологом, это все, что сейчас хотела видеть Белла. Оставив на завтра душ и разбор вещей, она повалилась на пышную перину и забылась тревожным сном.