Blue Devils

      — Вы не хотите мне что-нибудь рассказать?       Джек отрывает взгляд от собственных ладоней и смотрит на психиатра. Женщина очень высокая, худая, с серьёзным выражением лица и глазами, скрытыми за модной оправой очков. Ещё Джек знает, что её новая краска для волос не слишком качественная: в воздухе присутствует нотка аммиака. А духи — явная подделка. Он смотрит на её тонкие запястья, лежащие на коленях, на чёрную строгую юбку, на скрещенные ноги и ступни в неудобных туфлях. Джек молчит.       — Многие солдаты страдают посттравматическим стрессовым расстройством. Особенно после плена. Всё нормально, и вам нечего стыдится. Я здесь для того, чтобы помочь пережить это.       Джек тихо вздыхает. Открывает рот, а потом захлопывает его с такой силой, что слышно, как клацают зубы. Он мог бы рассказать о том, как красиво афганское небо ночью, когда вдали от засветки городов его укрывают мириады звезд. Они сверкают хрустальными огоньками, а в том месте, где проходит дорожка Млечного Пути, кажется, что на чёрный бархат невидимая рука выплеснула из кружки молоко. Мужчина мог бы рассказать, как пахнет раскалённый песок, и как приятно ловить капли дождя ртом, когда они обрушиваются на жаркую пустыню. Но это совсем не то, что хочет услышать доктор. И ободрённая успехом женщина сможет найти лазейку. А рассказывать о чём-то, кроме красот природы, Джек не имеет права.       — Мистер Гарм, молчание не поможет вам выздороветь.       Он и не надеется. Просто пытается тянуть время, израсходовав весь лимит обязательных посещений психиатра за игрой в молчанку. По скромному мнению самого Джека — он не болен. Так, лёгкие последствия контузии, да несколько шрамов это совсем не беда. А психика… Он всё ещё боится громких звуков, и иногда ему снятся кошмары. Но в отличие от среднестатистического человека, его психика намного пластичнее. И мужчина совершенно точно уверен, что ПТСР тоже пройдет без вмешательства со стороны.       — Это важно, мистер Гарм. Для вас и вашей семьи.       Джеку хочется расхохотаться в ответ. Большая часть его семьи осталась в песках Кандагара. Но об этом он тоже не может говорить, иначе его упекут в психушку скорее, чем он успеет зарычать. По той же причине он молчит и на групповой терапии. Иначе его приветствие будет звучать так: «Меня зовут Джек Гарм, и я оборотень». И мужчина абсолютно точно уверен, что не услышит в ответ «Привет, Джек». Хотя бы потому, что там будут те, кто верит в подобные сказки. Пуштуны в них точно верили.       Психиатр вздыхает:       — Тогда позвольте начать мне. Вас комиссовали после инцидента, произошедшего полгода назад. Отряд попал в засаду, и большая часть солдат была убита. Семь человек, включая вас, были взяты в плен. Я права?       Джек кивает. Она права. Почти. Чтобы взять в плен семь оборотней, каждого из них нужно превратить в напичканный серебром кусок мяса, в окровавленный, воющий шмат плоти, на котором нет живого места. Пуштуны знали, на кого собираются нападать, и хорошо подготовились. Где они достали столько драгоценного металла, до сих пор остается для Джека загадкой. На него самого серебро едва действует, а вот насмотреться на то, как плавится и слезает кожа, как прожигает мышцы у боевых товарищей, довелось сполна.       — Вас удерживали в плену больше трёх месяцев, — неумолимо продолжает женщина, — пытали. И вам, как командиру, досталось больше всех, — она пролистывает несколько страниц личного дела и удивленно охает. — Здесь сказано, что вы заставили террористов поверить, что бывшие в вашем подчинении рядовые не обладают нужной информацией. Это… геройский поступок, мистер Гарм.       Джек вздыхает:       — Я не герой.       Он не хочет, чтобы доктор думала превратно. Всё было совсем не так. Попавшие вместе с ним в плен мужчины были настоящими перевертышами. Они могли перекидываться в зверей, гораздо быстрее регенерировали поврежденные ткани и имели очень высокий болевой порог. Хотя капитанские нашивки на форме Джека тоже сыграли свою роль.       — Когда террористическую базу обнаружили, только у вас были самые серьезные ранения.       Джек снова дергает уголками губ и возвращает внимание своим сцеплённым в замок рукам. Нет. Просто прошло достаточно времени после последнего допроса, чтобы его товарищи сумели залечить основную часть повреждений. Именно поэтому пришлось выдумывать историю о великодушии и жертвенности Джека Гарма, иначе столь необычное явление заинтересовало бы уже американских военных.       — Вы общаетесь со своими сослуживцами? — неожиданно спрашивает психиатр.       Оборотень отрицательно качает головой.       Конечно, общается. Волки редко живут в одиночку. Им проще сбиться в стаю, чтобы поддерживать друг друга в трудные времена. Сэмюэль Блэк постоянно названивает своему «младшему братишке» с одноразовых телефонов. Джек вспоминает небольшую коллекцию огнестрельного оружия в своей кладовке, которую ему притащил Сэм. По его мнению, лишенному когтей и зубов «кэпу» обязательно необходима такая замена. Питер не звонит. Но каждый раз, когда Джек болеет, появляется словно из ниоткуда и приносит в дом еды. Оборотень хмыкает: волки подкармливают слабых сородичей. Иво уже давно зовет в Мексику. Предлагал стать компаньоном в бизнесе. Кажется, что-то связанное с грузоперевозками морем. Эрик… об Эрике ничего не слышно несколько месяцев, и Джек уверен, что тот, как и остальные ребята, вернулся в жаркие пески Афганистана.       Мужчина снова вздыхает.       — У вас, видимо, сложилось неверное представление обо мне, — он поднимает голову, чтобы встретиться с заинтересованным взглядом психиатра. — Я не герой и не хочу говорить о произошедшем. Я просто пытаюсь забыть.       Женщина смотрит на него со странной смесью восхищения, боли и жалости:       — Это не лучшая тактика. Но…       Джека спасает тихая музыка, сообщающая, что сеанс закончен. Оборотень поднимается со своего места.       — Думаю, что для меня — лучшая.       Он подхватывает пальто и шляпу, и через несколько минут выходит из клиники под серое небо, устланное свинцовой тяжестью облаков. Воздух настолько насыщен влагой, что его, кажется, можно черпать горстями и пить. Джек останавливается прямо посреди улицы и запрокидывает голову вверх, когда ветер доносит характерный запах мокрой шерсти. Оборотень удивленно вскидывает бровь и быстро шагает вперёд, чтобы уже через несколько десятков метров свернуть в неприметный проулок. В узком пространстве между двумя домами, прямо возле мусорных баков стоит мужчина.       — О, чёрт, кэп, что меня выдало?       Джек улыбается и хлопает ещё одного оборотня по плечу.       — Запах. Но ты и не слишком старался спрятаться, Эрик. Я прав?       — Да не то чтобы… — мужчина пожимает плечами. — Сэм попросил за тобой приглядеть. Говорит, у тебя проблемы с людьми.       — Я думал, ты служишь, — Джек оставляет последнюю реплику без ответа.       — Не-а, — его собеседник совсем по-волчьи трясет рыжей головой. — Залёг на дно. А тут Блэк халтуру подкинул, и я согласился.       — Под халтурой ты имеешь в виду пасти меня как беспомощную овечку? — оборотень хмурится.       — Халтура — это кое-какие дела с оружием. А ты не беспомощен, — Эрик фыркает, — у меня до сих пор кости ноют от воспоминаний о взбучках. Просто… кэп… Мы же стая. А в стаях принято друг другу помогать. И присматривать, если что. Да и, — мужчина отводит взгляд, — с нас должок ещё. За Кандагар.       — Ты сам говоришь, что мы стая. Я бы не смог поступить иначе. Идём, угощу тебя пивом. Расскажешь, что да как у вас с Сэмом.       Эрик несмело кивает и улыбается, и Джек хлопает его по плечу.       Не нужны ему никакие психиатры.