Blue Devils

      Они входят в дом медленно, выставив оружие перед собой. Налобные фонарики выхватывают покосившуюся лестницу и прогнившие балки. Джек отдаёт беззвучные команды напарникам, и те тут же берут на прицел тёмные проходы коридоров, но призраки не спешат покидать свои убежища. Они идут дальше, поднимаются на второй этаж по старой покосившейся лестнице. Половицы скрипят, и пыль вьётся под ногами. Её слишком много. Она проникает в лёгкие, пробирается под кожу и струится по телу вместе с кровью. Серебристо-серая мерцающая пыль. В одно мгновение налобный фонарь выхватывает целые клубы, кружащиеся в воздухе, и Джек не замечает, как начинает задыхаться. Картинка перед глазами плывёт: вместо старого дома он видит оранжево-красную пустыню, а вместо пыли — политый кровью песок с мерцающей россыпью серебра на нём.       — Джек! — его имя подхватывает ветер и уносит вверх.       — Джек! — холодные ладошки вырывают из морока памяти. Прямо перед ним стоит вампирша. Тори держит его за руки и внимательным взглядом изучает лицо. Её образ утопает во мраке — налобные фонари валяются где-то в ногах, но Джеку не нужно света, чтобы видеть. Нечеловечески острое зрение выхватывает детали до последней чёрточки.       — Дыши, Джек, — наконец произносит она, — давай, вместе со мной. Глубже.       И оборотень подчиняется. Первый вдох дается с трудом, но второй идёт уже легче, а на третьем удаётся избавиться от нахлынувшего ужаса.       — Вот так, умница, — голос у рыжей тихий, приносящий с собой умиротворение. Она продолжает стоять напротив, и Джек впервые обращает внимание на то, насколько его напарница хрупкая: у неё высокие, обтянутые кожей скулы, узкий, заострившийся подбородок. Оборотень опускает взгляд, и кажется, что даже в полутьме можно пересчитать все кости на запястьях вампирши. Тори отвлекает его от размышлений: заглядывает ему в глаза снизу вверх, и он видит, как шевелятся её губы, когда она считает пульс. Через мгновение рыжая кивает и поднимается на носочки, чтобы неловко клюнуть его поцелуем в висок.       — Ты молодец, — шепчет она, — хочешь домой? Мы с Винсом справимся.       Джек мотает головой. Панических атак не было уже много лет, и этот приступ — не повод идти на попятную. Он не развалюха.       — Слишком много пыли, — неловко оправдывается оборотень, но Тори только кивает:       — Ужасная грязь, — подтверждает она.       Винсент за спиной неопределенно хмыкает, и Джек понимает, что всё это время, пока он приходил в себя, напарник контролировал периметр. Мужчина расслабленно выдыхает: ему есть, на кого положиться.       Тори улыбается, сверкая карминными глазами, и наконец-то отпускает его руки. Джеку становится неуютно без её ладоней на запястьях, и он невольно провожает напарницу взглядом. У неё походка уверенного в себе бойца: твёрдая, без лишней грации и изящества, полная смертоносной мощи древнего монстра. Но Джек невольно представляет её другой: в изящных одеждах, кружащейся в танце на балу. Вампирша оборачивается, и взгляд оборотня задерживается на рыжих кудряшках, скользящих по плечу. Таких же огненных, как раскалённый песок афганской пустыни…       Он ещё успевает заметить, как испуганно меняется лицо напарницы и услышать её возглас перед тем, как его вновь утягивает Кандагар.

***

      Джек приходит в себя на крыльце дома. Он лежит на ступенях, прижавшись щекой к старым доскам, и бездумно пялится перед собой. Тёплый ветер бросает ему в лицо пряный, горький запах срезанной травы. Из старинного особняка раздаются выстрелы. Оборотень порывается подняться, чтобы броситься на помощь напарникам, но едва он садится, его ведет. Мужчина хватается рукой за голову: в черепную коробку будто бы напихали свинцовых шариков.       Дверь распахивается, и Джек мгновенно оборачивается, чтобы с удивлением наблюдать, как вампирша тащит связанного Винсента по полу. Оборотень ещё успевает подумать, почему рыжая не подняла напарника, когда замечает, что свободная рука Тори неестественно болтается, и понимает, что у девушки прострелено плечо. Она осторожно опускает Винса на траву, заботливо укладывает на бок и поворачивается к оборотню.       — Тори… — выговорить её имя удаётся с трудом: во рту пересохло, а язык будто бы прилип к нёбу, но Джек пересиливает себя и шепчет неслушающимися губами: — Что случилось?       Рыжая хмурится:       — Здесь нет призраков, — произносит она и просит: — Дай ключи от машины.       Джек несколько раз удивленно моргает, а затем лезет в карман разгрузки, чтобы через мгновение протянуть вампирше связку. Тори благодарно кивает и уходит к дороге. Возвращается она спустя несколько минут вместе с небольшой сумкой. Молния громко вжикает, и напарница протягивает Джеку воду в пол-литровой бутылке:       — Пей. Желательно всю.       Оборотень послушно кивает. Сейчас даже простая вода кажется ему невероятно вкусной. Тори присаживается рядом, продолжая копаться в сумке. Она ловко орудует одной рукой, извлекая на свет полевой хирургический набор. А затем резким движением рвёт на себе футболку.       — Черт, как я не люблю, когда это происходит, — бормочет рыжая и, усмехнувшись, поясняет: — Винс стрелял. И пуля, кажется, застряла где-то внутри.       Тори достает хирургический пинцет. Сталь блестит в свете луны, и через несколько минут вампирша уже копается в ране, ругаясь сразу на трёх языках.       — До больницы не дотерпишь? — Джек старается не смотреть на манипуляции рыжей, потому что к горлу начинает подкатывать тошнота.       Она качает головой.       — Никто из вас, — кивок в сторону всё ещё лежащего без сознания Винса, — не сможет сесть за руль. Связь здесь не ловит. А я не желаю оставаться в этом доме дольше необходимого. По крайней мере, не тогда, когда оба моих напарника под кайфом, у меня прострелена ведущая рука, а наркоторговцы явятся сюда в любую минуту.       Джек удивленно моргает и чуть не проливает воду.       — Ты сказала, под кайфом? Наркоторговцы?       — У тебя не было панической атаки, — Тори морщится, чувствуя, как пинцет царапает кость. — Это бэд-трип.       Рыжая выдыхает и наконец-то извлекает из плеча пулю, а затем поворачивается в сторону бледного оборотня и спрашивает:       — Кстати, а когда это ты успел подсесть на фенциклидин?       — Что?       Вампирша закатывает глаза:       — Фенциклидин, PCP, ангельская пыль, ракетное топливо… — она вздыхает и поднимается со своего места, чтобы присесть возле Винсента. — Вообще, это анальгетик такой, но его не используют уже больше сорока лет. Зато на чёрном рынке расходится на ура.       Тори осторожно разматывает напарнику руки. Мужчина стонет, когда его переворачивают, но не приходит в сознание.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       — Джек, я никому не скажу, но не ври хотя бы мне, — она ловко подносит к губам Винсента вторую бутылку с водой. — Ты оборотень, и чтобы так ярко галлюцинировать от мизерного количество порошка в воздухе, ты должен был очень плотно сидеть на этой дури ещё недавно. Ну, так?       Джек пожимает плечами:       — Я никогда ничего не принимал. Должна быть другая причина.       Винсент наконец-то открывает глаза, и Тори замолкает. Она помогает напарнику присесть и поддерживает под спину, пока тот приходит в себя. Первый вопрос мужчины не отличается оригинальностью:       — Что произошло?       Вампирша цокает языком.       — Сначала блиц-опрос: тошнота, боль в груди, нарушения зрения?       — Тошнота, — отвечает Джек.       Винсент щурится.       — Я не вполне уверен в реальности происходящего, потому что луна сейчас выжжет мне сетчатку и… — он вздыхает, — это всё ещё наркотики, да?       Тори кивает и усмехается.       — В этом доме никогда никаких призраков не было. Зато, судя по всему, его используют наркодилеры в качестве склада для своего добра. А чтобы отвадить местных от прогулок в заброшенном здании, они и распускают слухи. По крайней мере, именно так всё выглядит со стороны.       — Но люди всё же ходили сюда. Те несколько тел…       — Ага, — вампирша кивает, — некоторым не повезло наткнуться на хозяев продукции.       — Ясно, — Джек трясет головой, — это уже не наши проблемы. Нужно оповестить ФБР.       Он с трудом поднимается на ноги и помогает встать напарнику, когда Винс спрашивает:       — Эй, Тори, я и правда в тебя стрелял?       Рыжая фыркает:       — И ещё кричал что-то про Бармаглота. Очевидно, что целился ты в него. Я просто оказалась на пути пули.       — О, чёрт. Мне так жаль… — Винсент смущённо потирает затылок рукой, но вампирша улыбается:        — Хорошо, что я уже мертва, да?

***

      Его мутит от мелькающих за стеклами машины огней, и Джек закрывает глаза, откидывая голову на спинку сиденья. Рядом стонет Винсент.       — Потерпите, сейчас доедем до больницы, — голос напарницы сливается с урчанием мотора, и оборотень невольно распахивает глаза. Тори за рулем выглядит до ужаса нелепо: она слишком маленькая для этой машины. Джип настолько огромен, что вампирша без труда вытягивается в полный рост на заднем сидении, когда хочет поспать. И теперь она почти тонет в водительском кресле. Тошнота подкатывает новой волной. Джек шумно выдыхает и спрашивает, чтобы отвлечься:       — Ладно. Я нездоров. А ты, Винс, чего устроил пальбу на ровном месте?       Вместо напарника, отвечает рыжая:       — А он помогал тебя тащить и продавил своим весом подгнившие доски. Упал в тайник с РСР. Пакеты оказались не слишком прочными.       Винсент одобрительно стонет. Кажется ему совсем плохо, и Джек преисполняется к напарнику сочувствием. А потом вспоминает, что сказала Тори, и не может сдержать улыбки:       — Бармаглот, серьезно?       Винс морщится.       — Никогда не любил эти стихи. В детстве они меня пугали.       Оборотень фыркает, но его одергивает вампирша.       — У каждого свои демоны, Джек, — в зеркале заднего вида отражается предельно серьёзное лицо рыжей.       — Я… — джип трясёт, и оборотень сбивается, стараясь побороть тошноту. Сквозь шум крови в ушах он слышит, как Тори шепчет:       — Ещё немного, чуть-чуть… потерпите, солдаты…*

***

      Он долго стоит перед типовой дверью в квартиру. Мнётся, не решаясь объявить о своём приходе. Наконец, Джек глубоко вздыхает и тянется к кнопке звонка. Вслед за немелодичной трелью раздаются шаги и ругань. Среди прочего, оборотень умудряется разобрать пожелание скорейшей смерти от падения под мусоровоз, когда дверь распахивается. Тори несколько минут недоуменно смотрит на напарника мутными со сна глазами и моргает. Джек улыбается: вампирша выглядит до безумия мило в домашнем халате и в всего одном пушистом тапочке.       — Проходи, — она машет рукой и исчезает в глубине квартиры, и мужчине ничего не остается, как последовать за ней. В коридоре темно: Джек с непривычки едва не роняет полку для обуви и несколько раз цепляется за раскиданные по полу туфли. Из кухни раздается жужжание и начинает доносится запах свежемолотого кофе.       — Эй, ты чего застрял? — понукает оборотня Тори. Когда он присоединяется к рыжей, на столе уже стоит чашка кофе, а вампирша, отвернувшись к плите, колдует над второй.       — Постарайся больше не являться в такую рань, — продолжает ворчать девушка. Джек бросает взгляд на часы: большая стрелка замерла на отметке «десять». Закат был около получаса назад.       — Я паршиво просыпаюсь летом, — поясняет вампирша, правильно интерпретировав молчание напарника, — чёртово солнце… — она давит зевок и мотает головой из стороны в сторону. Переливает напиток из турки в чашку, а затем отходит к окну, позволяя гостю собраться с мыслями. И мужчина ужасно благодарен ей за такую тактичность. Джек смотрит, как на коже вампирши отражаются огни улицы: Тори выглядит слишком нездешне, слишком потусторонне… А может, всё дело в том, что рыжая не пытается сейчас казаться похожей на человека.       — Я вспомнил, — наконец говорит Джек, опуская взгляд в чашку с кофе.       — М-м-м? — девушка заинтересовано склоняет голову.       — Я вспомнил, когда принимал фенциклидин, — повторяет оборотень.       Он замолкает, и в повисшей тишине слышно, как стучит всего одно сердце. Тори его не торопит, даже не смотрит, разглядывая пейзаж за окном. Джек проводит пальцами по кружке и тихо выдыхает:       — Афганистан.       Рыжая кивает:       — Перебои с поставками медикаментов? Или попытки расслабиться? — деловито уточняет она. Так, будто речь идёт о том, сколько сахара насыпать в чашку.       Оборотень отрицательно качает головой:       — Скорее, нам пытались развязать языки.       — О.       — Тогда я не знал, что в шприце, — сбивчиво продолжает мужчина, — да и потом не интересовался. Но твои слова натолкнули меня на мысль…       Тори оставляет кофе на подоконнике и присаживается напротив Джека.       — Почему не героин? Это было бы логично, учитывая, что за страна — главный поставщик этой дряни.       Оборотень пожимает плечами.       — Не хотели переводить на нас дорогой товар? — он вздыхает.       — Возможно… — рыжая задумчиво стучит пальцам по губам, не сводя с Джека внимательного взгляда. Они так и не включили свет, так что её глаза кажутся чёрными бездонными колодцами. Наконец, оборотень не выдерживает:       — Ты напишешь рапорт?       Тори вздрагивает и недоуменно моргает:       — Зачем?       — Выходит, что я наркоман, — мужчина вжимает голову в плечи, — а это делает невозможным дальнейшую работу в полиции.       Она качает головой, а затем берёт ладонь оборотня в свои руки.       — Не буду.       — Но…       — Заменю анальгетик в аптечке, — перебивает его Тори. — Будет, конечно, сложно объяснить, зачем мне двойная доза морфия, но думаю, что смогу что-нибудь придумать.       — Но…       — И не рассчитывай, что ты получишь его просто так, — рыжая не даёт ему вставить и слова, — доведётся терпеть. Впрочем, учитывая, что ты пережил ломку, всё остальное будет для тебя сродни увеселительной прогулки.       — Но…       — Джек, — вновь прерывает его вампирша, — у меня вряд ли могут быть напарники лучше, чем ты или Винсент. И я не собираюсь собственными руками разрушать нашу команду. Я никому ничего не скажу. Даже Винсу. Только ты сам, и только если захочешь.       Оборотень несмело улыбается и гладит ладонь напарницы.       — Спасибо, Тори.       — Не стоит. У каждого из нас свои демоны.