Одиночество на двоих
14 июля 2017 г., 22:17
— Вы отстранены. — Голос капитана МакКилана звучит словно приговор, и Джек едва сохраняет самообладание, чтобы не вцепился тому в глотку. Он переводит взгляд на стену, пытаясь отвлечься, но, в отличие от Пола Стэтсона, новый капитан не привнёс в свой кабинет индивидуальности. На стенах нет ни одной картины, грамоты или диплома. Только противно сияющая безликой белизной пустота. Джек невольно ёжится: стены такие же белые, как и саван снега, которым была укрыта земля на кладбище несколько недель назад.
— При всём уважении… — начинает оборотень, но рядом насмешливо фыркает Тори:
— Брось, нет у тебя никакого уважения.
Грегори МакКилан хмыкает:
— Это мозгов у вас нет. Взять хотя бы последнее задержание…
— Этот мистик оказывал сопр-р-ротивление, — Джек перебивает начальство и срывается на рык.
— О, да. — Голос МакКилана полон яда. — Именно поэтому было необходимо ломать ему все кости. Я не ожидал от вас такого, лейтенант Гарм.
— Это я, — Тори делает шаг вперёд и скалит клыки. — Я его покалечила.
Джек бросает на неё недоуменный взгляд, но ничего не говорит. Рыжая продолжает скалится, глядя на МакКилана исподлобья. Кажется, ещё мгновение и Тори сделает устрашающий своей неумолимостью бросок.
— Офицер Наварро, мне придётся занести это в ваше личное дело, — строго замечает капитан, но это не оказывает никакого эффекта на напарницу.
— Валяйте, — вампирша машет рукой. — Хоть в личное дело, хоть сразу Комиссии на рассмотрение передавайте. Или другим Детям Ночи. Я лишилась единственного, кем дорожила в своей сраной не_жизни. Мне теперь и внеурочное упокоение не страшно.
Капитан устало закатывает глаза и издаёт странный звук, больше похожий на кряхтение, а потом качает головой.
— Смерть Винсента стала ужасной трагедией для нас всех. И я понимаю, что для вас — в особенности. Так что, лейтенант Гарм, офицер Наварро, вы просто отстранены, пока не придете в норму. Оба, — он строго смотрит на желающего возразить Джека. — Можете приходить в участок, можете по домам сидеть. Но никаких оперативных выездов. Ясно?
— Так точно, — оборотень совсем по-армейски отдает честь и, чётко чеканя шаг, выходит из кабинета. Тори вылетает следом, ругаясь на французском. Рыжая с такой силой хлопает дверью, что Джек начинает опасаться за целостность дверного косяка. Тори бросает на оборотня мимолётный взгляд и уносится вперёд по коридору. Джек слышит, как грохочут её ботинки, когда она сбегает по лестнице вниз.
Когда оборотень добирается до спортзала, то никак не ожидает увидеть там напарницу. По его представлениям рыжая сейчас должна самозабвенно палить по мишеням из чего-то до одури мощного, но вместо этого Тори отжимается на одной руке. Джек пожимает плечами и вытаскивает из подсобки боксёрские груши. Сразу три, чтобы не ходить потом за заменой испорченному инвентарю. Он почти лениво цепляет мешок с песком на крюк, краем глаза наблюдая за вампиршей. Та уже оторвала ногу от пола и продолжает монотонное упражнение. Как в таком положении ей удается сохранять равновесие, Джек может только догадываться. Впрочем, рыжая не испытывает никаких неудобств. Она не то, что не вспотела — у нее даже дыхание не сбилось.
***
Третья боксёрская груша рвётся от беспощадных ударов слишком быстро. Джек с раздражением наблюдает, как песок медленно сыплется на пол, и переводит взгляд на напарницу. Тори продолжает отжимания. С таким же успехом она могла танцевать или сидеть за компьютером, бессистемно перепрыгивая с одного интернет сайта на другой. Потому что спустя час монотонных упражнений Тори добилась лишь лёгкого беспорядка на голове. — Это бессмысленно, — наконец говорит оборотень, и рыжая в мгновение ока перетекает в вертикальное положение. Словно всегда так и стояла. — Я знаю. — Она трясёт головой, скидывая свесившиеся на лицо прядки. Джек криво усмехается и пинает несчастную грушу. Больше всего ему хочется оторвать кому-нибудь голову. Капитану, например, за то, что тот лишил их единственной возможности отвлечься. Но вместо этого оборотень спрашивает: — Зачем ты соврала МакКилану? Рыжая пожимает плечами. — Ты мой напарник. — Но это не значит, что ты должна обманывать начальство и вписываться за мои ошибки. Тем более такие. Это могло потянуть на серьёзный конфликт с Комиссией. — Джек знает, что искалеченный мистик — это его вина. А за свои проступки оборотень привык отвечать сам. — У меня будет гораздо меньше проблем, чем у тебя, — Тори вздыхает. — И из нас двоих не я отвечаю за полдюжины волков. Джек смотрит на неё чересчур пристально, но рыжая отвечает таким же прямым взглядом, от которого хочется поёжиться. Карминные глаза прожигают насквозь, выворачивая душу наизнанку. — Не приплетай сюда стаю. Она снова пожимает плечами. — Как скажешь. Тогда придумай причину сам. Джек начинает злиться: — Я не маленький мальчик, чтобы за мною дерьмо подтирать. Сам налажал, сам исправлю. Вампирша кривится и закатывает глаза. — И это я получаю вместо: «Спасибо, Тори». Очень мило. — Напарница отходит на несколько шагов назад, туда, где возле стены стоит скамья для жима лежа. Садится на неё и упирается локтями в колени. — Ну, и что делать будем? Джек непонимающе изгибает бровь, и ей доводится пояснить: — Сейчас, я имею в виду. У нас забрали работу, которая позволяла не думать. Мы с тобой, конечно, можем и дальше издеваться над спортивным инвентарем и над собой. Но мы оба знаем, что это глупо: вампиры не устают, да и оборотней загонять тоже сложно. Что волки делают в таких случаях? — Бьют друг другу морды, — Джек хмурится. — Но нам это не подходит. — Почему же? — Тори подскакивает на ноги. — Хорошая идея. У меня давно не было нормального спарринга. Да и у тебя, думаю, тоже. Всё-таки люди и фэйри очень хрупкие. Оборотень поводит плечами. — Давай, напарник. — В глазах у Тори загорается дьявольский огонёк. — Я не хрустальная. Или боишься проиграть? — За языком следи, деточка, — почти рявкает он, чувствуя, как закипает кровь. Волк радостно скулит, царапаясь где-то внутри грудной клетки. Но Джек усилием воли заставляет его утихнуть. — А ты меня заставь. — Рыжая продолжает дразниться и усмехается совсем нагло. — Ну же, покажи, на что ты способен. Или я решу, что ты сдаёшься и признаёшь, что я сильнее. Джек знает, что Тори его провоцирует. Но так сладко поддаться собственной слабости, позволить себе отпустить гнев, обиду, разочарование и злость из-под контроля, позволить зверю взять верх. Пусть он и не прорывается сквозь кожу, но способен полностью вытеснить человеческое сознание. Джек рычит. Глухо, глубоко, как настоящий волк, и краем сознания отмечает заливистый смех Тори. — До первой крови, — бросает оборотень и слышит ехидное: — У меня не течёт кровь. — Тем интереснее, — отвечает Джек, прежде чем рвануться вперёд. Тори легко уходит от его ударов. Она двигается плавно и чертовски быстро — быстрее, чем любой оборотень в человеческой ипостаси. Всё, что остается Джеку — это размытый вихрь оранжевых кудрей. В какой-то момент даже начинает казаться, что вампирша с ним играет, не отвечая на выпады, но и не позволяя к себе приблизиться, когда рыжая делает подсечку. Джек уходит от неё перекатом и щерит клыки. Тори отвечает ему тем же. По залу разносится рык в две глотки. Страшный звук, издавать который люди не способны. Это заставляет адреналин с огромной скоростью разноситься по венам. Вампирша смеётся. Пинает его под ребра с такой силой, что на мгновение вышибает из лёгких весь воздух. Джек хватает её и перекидывает через себя. Кажется, слышно, как трескается паркет от удара. Тори вцепляется в его ногу, и они оказываются на полу вместе. Рыжая уворачивается от удара в челюсть и толкает Джека ногами. Рёбра снова взрываются болью, но оборотень хватает свою противницу за грудки и вместо того, чтобы врезаться в противоположную стену, просто валится на спину, раздирая в клочья ткань форменной рубашки напарницы. Тори оказывается сверху, пытается расквасить ему нос точным ударом, но Джек обхватывает её ногами и перекатывается, подминая под себя. Вампирша скалится и разъярённо шипит, а колотящееся сердце набатом отдается где-то в горле. Джек замирает, внимательно глядя на взмыленную, расхристанную подругу, и Тори также внезапно затихает под ним. Они смотрят друг другу глаза в глаза. И Джек видит, как в рубиновых омутах поднимается что-то тёмное, древнее, хищное. Вампирша медленно и совершенно развратно облизывается, и они не сговариваясь тянутся друг к другу, сталкиваясь носами, кусаясь и рыча. Первый поцелуй выходит быстрым и яростным, болезненным. Их всё ещё подстегивают инстинкты, утверждающие, что рядом смертельный враг. Джек рычит громче, утверждая своё превосходство, а потом целует Тори снова. Губы у неё сладкие, жадные, припухшие. Истерзанные зубами. И сама она жадная до ласк, объятий и прикосновений. От неё одуряюще пахнет фиалками, а сама Тори, кажется, пытается пощупать его сразу везде: узкие ладошки скользят по спине, ягодицам, перескакивают на грудь и живот, взлетают к шее, проезжая по плечам, зарываются в волосы на затылке, а затем начинают всё снова. Она оплетает его ногами и подаётся вверх, стараясь потереться, прижаться всем телом. А потом толкает. От неожиданности Джек не может удержаться и валится на бок. Тори пихает его в плечо, пытаясь перевернуть на спину, но оборотень не даётся: свободной рукой опрокидывает напарницу, придавливает к полу, не позволяя подняться. Они возятся так ещё четверть часа, молча споря о том, кому достанется ведущая роль. Наконец, рыжая шумно выдыхает и покорно расслабляется, позволяя одним резким движением вздернуть себя на четвереньки и впечатать лицом в маты. Где-то на краю сознания Джек ловит мысль о том, что поступать так — неправильно, но она исчезает, вытесняемая другой. Тори — не хрупкая человеческая женщина. У нее достанет сил оторвать ему яйца, если зверь заиграется. И оборотень наконец-то отпускает себя. Дальнейшее Джек мог бы с легкостью списать на помутнение рассудка, если бы с кристальной ясностью не осознавал происходящее. Одежда напарницы превращается в изодранные тряпки, а оборотень с такой силой стискивает её бедра, что ему только и остается радоваться, что на фарфоровой коже не могут проступать уродливые синяки. Джек хватает рыжие кудряшки, заставляя Тори выгнуться, запрокинув голову, и входит одним резким неумолимым движением, слушая, как вампирша заходится криком. Джек замирает, испугавшись, скинув с себя дурман вожделения и вседозволенности. Он тянется вперёд, целуя Тори в плечо, и уже хочет попросить прощения, когда рыжая под ним толкается назад и развратно хриплым голосом спрашивает: — Чего стоим? — Она поворачивает голову, позволяя Джеку встретиться с совершенно шальным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Тори раскачивается вперёд-назад, понукая продолжить, и оборотню только и остаётся, что послушаться. Он вбивается в податливое тело, слушая громкие сладкие стоны, перемежающиеся требовательным «Ещё!» и «Сильнее!». Чувствует, как дрожит под ним Тори, и прикусывает ей загривок, не в силах сдержать рвущегося из груди рыка. Рыжая под ним срывается на визг. Кажется, сквозь шум и стук крови в ушах Джек слышит странные звуки под дверью и радуется, что ещё в самом начале их «тренировки» запер спортивный зал. Потом они без сил падают на маты, и оборотень безотчетно подгребает напарницу к себе под бок. Тори нежится и ластится подобно кошке. Не перестает его гладить, довольно щуря карминные глаза. Она томно вздыхает, зарывается носом в нежное местечко между шеей и плечом, прикасается к нему губами. Джек уже собирается предложить ей подкрепиться, вспоминая байки о том, что вампиры кормятся исключительно во время секса. Но в этот момент возвращается шуршание за дверью, а оборотень только и успевает, что приподняться на локтях, когда несчастная дверь падает, слетая с петель под мощным ударом. — Да твою ж мать! — Возглас принадлежит капитану МакКилану. Он, как и десяток других ребят из отдела, ввалился в спортивный зал и теперь стоял, глупо округляя глаза. — Они трахались, а не убивали друг друга! Тори улыбается и, совсем не стесняясь своей наготы, садится. — Кэп, — она преувеличенно стеснительно накручивает на палец прядку волос, — а мы тут спарринг устроили и… кажется, немного увлеклись. Джек тоже садится, вынимает из кучи вещей свою рубашку и протягивает напарнице. Сам надевает штаны. Его взгляд невольно цепляется за проломленный в нескольких местах паркет, исполосованные маты и перевернутую во время драки скамью. Оборотень молча возвращает внимание Грегори МакКилану. Тот только качает головой. — Я, кажется, погорячился, разрешая вам остаться в участке. Вон! — Капитан срывается на крик. — И чтобы я вас тут месяц не видел! — Так точно, сэр, — Джек отдаёт честь, а потом понимает, в каком виде стоит перед старшим по званию, и начинает безудержно хохотать. Тори тоже заливисто смеётся, вынуждая МакКилана громко выругаться и, пригрозив увольнением, уйти восвояси, прихватив с собой несостоявшихся спасителей.***
Они выходят на подземную стоянку вместе. В спёртом воздухе отчётливо слышаться нотки бензина, и Джек непроизвольно чихает. Рядом морщит свой носик Тори. Она так и не сняла предложенную рубашку, отчего кажется ещё более хрупкой и маленькой, чем на самом деле. Рыжая тихо вздыхает. — В отличие от волков мы можем не только драться. Неплохо вышло, что скажешь? Оборотень пожимает плечами, и Тори вздыхает снова. — Я не жалею, — замечает Джек. Рыжая поворачивается к нему и грустно усмехается. — Я тоже… не жалею. Оборотень дёргает уголками губ и пытается отвернуться, но Тори хватает его за руку, вцепляется тонкими пальцами в запястье и заставляет продолжить разговор. —Я не обещаю хранить тебе верность. — Вампирша склоняет голову, пытливо вглядываясь в его лицо. Джек снова кривит губы: он и не ждал. — Я тебе тоже. Лицо рыжей моментально светлеет, она подаётся вперёд, и почти повисает на его плече и впивается в губы вышибающим дух поцелуем. От неё сладко пахнет цветами и терпко — сексом. Джек утробно урчит, припирая её к машине, и тихо выдыхает, когда они отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха: — Ну, что, к тебе или ко мне?
