Обещание
14 июля 2017 г., 22:09
Она не приходит на похороны. Никто и не ожидал, что Тори будет стоять рядом с могилой — с напарником прощались днём — но отсутствие вампирши всё равно выглядит ненормально.
Первым речь произносит брат Винсента. За ним поднимается капитан МакКилан, после — ещё несколько человек: сослуживцы, родственники, друзья. Но Джек не запоминает ни слова. Он лишь мысленно подгоняет скорбящих. Винсу сейчас безразлично, как быстро его присыпают землёй, а оборотень уже давно привык думать лишь о живых. Или… условно живых. И Джек искренне надеется, что оставшаяся без присмотра Тори не наделает глупостей.
Когда он возвращается с кладбища, в квартире вампирши пусто.
Не приходит она и на следующую ночь. Джек сидит в участке в одиночестве и бессмысленно пялится в пространство перед собой. Ему нужно собрать личные вещи напарника и передать семье, но он не может заставить себя подняться из кресла. Кажется, что всё это дурной сон, а Винс с Тори просто снова обжимаются где-нибудь в подсобке. Капитан видит его состояние и предлагает взять выходные, но Джек только качает головой. Работа поможет отвлечься.
В конце недели становится ясно, что Тори пропала. Она не возвращается домой, не приходит в участок и не появляется в клубе. Никто из общих знакомых её не видел. Каждый день, пролистывая криминальные хроники, оборотень боится обнаружить сообщения о странных обескровленных телах. Джек надеется, что рыжая просто забилась в какой-нибудь укромный уголок, чтобы пережить горе. Думать о том, что она уехала из города или из страны, никого не предупредив, мужчине не хочется. Ещё через неделю оборотень проверяет кредитки, оформленные на имя Виктории Наварро. Последняя транзакция была в конце декабря, до несчастного случая с Винсентом. А значит, вампирша где-то в городе. Если только у неё не было запаса наличных, или она не решила идти пешком. Джек задумчиво смотрит на банковские выписки и тянется к телефону. Ему нужна определённость.
Спустя полчаса и три звонка — Питеру, Эрику и Иво — трубка заливается противной мелодией, предназначенной для неизвестных номеров. Сэм не задаёт лишних вопросов. Молча выслушивает всю историю и бросает: «Буду через час». Огромный чёрный волк выныривает из темноты прямо возле участка, и Джек невольно озирается по сторонам, проверяя, нет ли поблизости припозднившихся прохожих. Волк смешно фыркает, а потом плавно перетекает в человеческую форму. Джек протягивает Сэму объёмный свёрток:
— Избавь меня от созерцания твоих сомнительных прелестей, пожалуйста, — Блэку не впервой щеголять в чём мать родила, и Джек почти серьёзно опасается, что тот может отказаться от одежды. Но Сэм безропотно одевается. Джек мысленно хмыкает: морозить жопу не хочется никому.
— Так говоришь, когда ты видел свою зазнобу в последний раз?
— Не моя, — бросает Джек, — восемнадцатого января в четыре тридцать утра, когда отвозил Тори домой.
— Кого ты дуришь, — Сэм закатывает глаза, — с чужими так не носятся.
— Она моя напарница.
— И только? — мужчина фыркает, но, глядя на хмурого капитана, вздыхает: — Ладно, поехали в её квартиру.
***
Они проникают внутрь благодаря Сэму: тот ловко вскрывает замок, пока Джек усиленно смотрит в другую сторону. Внутри ничего не изменилось: вещи стоят на своих местах, и даже обувь всё так же валяется в коридоре. — Кэп, а твоя девочка та ещё раздолбайка, — мужчина усмехается и подцепляет двумя пальцами бюстгальтер, — но белье у неё отменное. — Положи где взял! — рычит Джек, а Сэм заливается смехом. Он возвращает свою находку на место и примирительно поднимает руки. Оборотень вздыхает. — Тори нам головы поотрывает, если узнает, что мы трогали её вещи. Сэм снова веселится: — Маленькая вампирша пугает меня меньше, чем ревнивый капитан. Ладно, кэп, не скалься, — он втягивает носом воздух и поворачивается к окну. — Как пахнут вампиры? — спрашивает Джек. Блэк удивлённо вскидывает бровь: — Ты не чувствуешь что ли? Его собеседник пожимает плечами. — Гнилью и смертью, — и глядя на полное недоумения лицо капитана, Сэм фыркает: — А твоя зазноба почему-то фиалками. — Я думал, это духи, — тихо бормочет Джек, а Блэк только качает головой. — Надо спускаться. Пойдём по следу.***
Они бредут среди громады домов, а со всех сторон удушающими волнами накатывают запахи гари, копоти и бензина. Джек не может уловить ни единого намека на то, что здесь была Тори, но Сэм идёт уверенно, изредка шумно втягивая воздух и поводя головой из стороны в сторону. Сначала маршрут кажется случайным, но уже через четверть часа становится понятно, что идут они к северной окраине города. И с каждой минутой Джек хмурится всё больше и больше. Когда перед ними вырастает кованая ограда кладбища, оборотень мрачнее тучи. Сэм молча хлопает его по плечу. — Я искал её здесь, — едва слышно сообщает Джек. Его спутник вздыхает: — Твоя зазноба отлично заметает следы: Тори сделала всё, чтобы никто не сумел её найти. Никто из людей, разумеется. Уж прости, кэп. Джек только дёргает плечом. — Подожду тебя снаружи, — сообщает Сэм и медленно уходит в темноту. — Спасибо. Оборотень толкает скрипящую калитку и ступает на вымощенную тротуарной плиткой дорожку. Негромкие шаги эхом отдаются в звенящей тишине. Ночью в лунном свете предметы приобретают резкие очертания: старые могилы щетинятся острыми углами памятников по обе стороны. Джек поторапливается. Три аллеи вперёд, потом две направо и ещё одна налево. Тори действительно стоит там. Джек может различить, как подрагивают её плечи. Оборотень не сходит со своего места, глядя, как вампирша гладит руками шероховатый надгробный камень. Минуты тянутся медленно, цепляются одна за другую, а Джек всё наблюдает. Ровно до тех пор, пока у Тори не подкашиваются колени. Рыжая сползает вниз в снег, утыкаясь лбом в холодную плиту. Джек молча выныривает из тени и присаживается рядом. Притягивает вампиршу к себе. Она не сопротивляется: прячется в его руках, захлёбываясь воздухом и содрогаясь в сухих спазмах — вампиры не льют слёз. А потом утыкается искусанными губами Джеку в плечо и исступленно шепчет: «Это моя вина». Она всё повторяет и повторяет три слова как мантру, давится ими, цепляется за куртку оборотня сильными пальцами, и ему кажется, что слышно, как трещит ткань. Луна смотрит на них насмешливо равнодушно, а Джеку только и остаётся, что гладить напарницу по спине, в тщетных попытках успокоить. Тори надсадно кашляет и проводит рукой по лицу так, словно вытирает слёзы. И поднимает на оборотня совершенно больные глаза. — Ты ведь не оставишь меня, правда? Джек грустно улыбается и качает головой. — Я постараюсь. — Пожалуйста, — голос звучит жалобно, а сама Тори прижимается к нему всем телом. — Пожалуйста, не оставляй меня. Я… я не смогу, если ещё и ты… Оборотень тяжело вздыхает. — Идём домой? Здесь… холодно. Она вскидывает голову, смотрит, недоуменно моргая, а потом заторможено кивает. Силится подняться на ноги, но колени не держат, предательски подгибаясь. Джек подставляет плечо. Нести её было бы куда проще, но Тори упорно цепляется за его руку и самостоятельно переставляет ноги. Она движется так медленно, словно преодолевает гигантское сопротивление, словно каждый шаг дается ей неимоверным усилием. Джек бросает мимолетный взгляд на лицо напарницы: так и есть. Закушенная губа и упрямое, до боли сосредоточенное выражение лица. — Ты… — Джек хочет предложить помощь или хотя бы понять в чём дело, но Тори его прерывает: — Я сама. Путь до выхода с кладбища кажется Джеку вечностью. Он пропускает вампиршу через калитку и только тогда вспоминает, что не взял ни машину, ни мотоцикл. Но прямо у ограды их уже ждет такси. Оборотень инстинктивно оглядывается и замечает стоящего в тени Сэма. Тот поднимает вверх большой палец и Джек отвечает тем же. Проскальзывает внутрь на заднее сидение и утягивает Тори за собой. Та доверчиво прижимается к его груди и едва различимо шепчет — человеческим ухом ничего и не услышишь: — А можно к тебе? — Конечно. — Джек для убедительности даже кивает. Называет водителю адрес. Урчание мотора убаюкивает, и оборотню кажется, что он даже задремал до прибытия на место. По крайней мере, дом появляется из-за поворота как-то чересчур неожиданно. Внутри они сразу идут на кухню и долго сидят за столом, молча глядя друг на друга. Нет слов, нет слёз. Ничего нет. Джек отчётливо чувствует зияющую дыру, которая осталась там, где был Винсент. И так же отчетливо понимает, что теперь её не заполнить ничем. И Джек готов ручаться, что Тори ощущает то же самое. Оборотень тяжело вздыхает и поднимается, лезет куда-то под мойку. Там, вместе со средствами для мытья полов, хлоркой и керосином, стоит трехлитровая банка, которую притащил однажды Сэм для «технических нужд». От ёмкости разит так, что начинают слезиться глаза, но другого алкоголя Джек не держит: не имеет смысла — ему и технический спирт ничего не сделает. Он молча разливает мерзкую дрянь по кружкам. Тори неопределенно хмыкает и тянется к своей порции. Она задумчиво смотрит в чашку, словно пытается найти там ответы на вопросы Бытия, но дрянной спирт не спешит раскрывать ей секреты Вселенной. Вампирша снова хмыкает, делает первый глоток и морщится. — Прости, коллекционных вин не держу. — Джек тоже глотает и резко выдыхает из-за охватившего его горло огня. Блэк действительно притащил денатурат. Рыжая пожимает плечами. — Плевать. Я как-то антифриз пила, чтобы из компании не выделяться. Они сидят так до рассвета. Джеку даже кажется, что Тори не моргает. Но ровно до того момента, как вампирша неловко обмякает, опуская голову на стол. Он мог бы оставить её так — у вампиров в принципе не может ничего затечь, занемень или заболеть. Но почему-то Джек аккуратно поднимает напарницу на руки и так же аккуратно, будто бы она хрустальная, устраивает на своей кровати и сам ложится рядом. Он уже почти засыпает, когда Тори едва слышно шепчет непослушными губами: — Обещай мне, что никогда не умрёшь. Оборотень непроизвольно скалится, кривя губы в безобразной усмешке. — Обещаю. А потом с чистой совестью проваливается в сон.
