Коллекционер

На следующий день ФБР вывезло все материалы по убитым альфам, наработки и даже сами тела. Лидия смерила коронеров бюро, вытаскивающих полиэтиленовые пакеты, таким взглядом, что они явно хотели выглядеть меньше и незаметнее. Да, Стайлз тоже боялся её в таком состоянии: ещё одно неверное слово или шаг – и её рыжие волосы превратятся в пожар возмездия. – Вы неплохо поработали, лейтенант, – кивнул Дереку специальный агент Маккол, провожая взглядом пару ребят, выносящих коробки с уликами, в чёрных куртках с тремя белыми буквами на спине. Стайлз сморщился и отвернулся. Рафаэля Маккола он невзлюбил ещё с детства, когда тот изрядно выпивал и заставлял Мелиссу плакать, а сейчас даже его вроде как похвала вызывала только раздражение. Дерек, с утра выглядевший спокойным и вполне миролюбиво рассказавший всё, до чего они со Стайлзом додумались, сейчас смотрел исподлобья и сжимал челюсти до вздувшихся желваков. Потому что слова агента Маккола выглядели как издевательство. «Вы поработали хорошо, но недостаточно. Мы сделаем всё лучше». Хотя он мог и не иметь ничего такого в виду. – Тихо, – Стайлз незаметно для агента Маккола положил ладонь Дереку между лопаток и погладил. Тот медленно выдохнул, расслабил плечи, но, вскинув подбородок, сверлить взглядом не перестал. – Хейл, Стилински, свяжитесь с дежурным: убийство в подворотне на сорок второй, собака нашла труп в мусорном контейнере, – крикнул появившийся из кабинета Питер. Видимо, заметил их напряжённую композицию даже через просветы жалюзи и быстро пристроил. Дерек схватил со стула кожаную куртку, а Стайлз благодарно улыбнулся Питеру, стараясь не анализировать выражение лица агента Маккола. Новое дело должно помочь Дереку переключиться с мыслей о маньяке. – Что здесь у нас, чуваки? – бодро сказал Стайлз, приехав на место преступления. И Дерек, кажется, проникся его энтузиазмом, активно включаясь в работу. *** К вечеру ноги гудели от усталости, но Дерек собирался сходить потягать железо в зал в подвале их участка, и Стайлз не мог понять, как согласился на это. Мало того, что он уснул в машине около кофейни, пока Дерек ходил за «допингом», и проснулся только от сводящих с ума ароматов арабики и карамели. Но и вообще не любил тягать железо. Беговая дорожка, боксёрская груша и лакросс со Скоттом по выходным – да, отчего тело его и выглядело «сухим» и тонким, штанги и тренажёры с весом – нет, это не про Стайлза. Но Дерек уделял таким нагрузкам немало времени, создавая свой рельеф. Как так сложилось, что из напарников и вроде как любовников, они превратились в закадычных бро, таскающихся вместе не только выпить, но и в тренажерный зал, Стайлз не знал. Но предвкушал неплохое зрелище: Дерек в шортах и потной футболке с бугрящимися напряжёнными мышцами... – Стайлз, у тебя стоит на черничный маффин? – серьёзно спросил Дерек, притормозив на светофоре и кивнув на так и не открытый бумажный пакет из кофейни в руках Стайлза. Стайлз сморгнул наваждение и, чувствуя, как краска заливает шею, нагло ухмыльнулся: – А ты считаешь себя черничным кексиком? – С изюмом, – так же серьёзно ответил Дерек. – Да уж, – в голос рассмеялся Стайлз. – В тебе масса изюминок. И загадок. Ещё полгода назад я бы ни на секунду не поверил, скажи мне кто, что лейтенант Дерек Хейл может использовать отсылки на анекдоты в обычном разговоре. – Это плохо? – Это круто! – А я бы не подумал, что у тебя будет стоять на... – Кексик? – поиграл бровями Стайлз. – На альфу. – Почему мы раньше не общались? – вместо ответа спросил Стайлз, наклоняя голову к плечу и внимательно изучая хищный профиль Дерека. Он до сосущего чувства под рёбрами был хорош собой. Красотой альфы, с омегой не спутаешь, даже сильно надравшись. И у Стайлза кололо кончики пальцев от желания прикоснуться к густой чёрной щетине с редкими вкраплениями преждевременной серебристой седины – Дереку даже не исполнилось тридцати пяти. Но эти стать и зрелость делали его ещё более привлекательным. Кажется, Стайлз окончательно и бесповоротно поехал крышей. – Так почему? Ты всё время цеплялся ко мне на правах старшего. – По делу. – Не всегда! – Всегда. И ты это знаешь. Поэтому бесился и считал меня мудаком. – Кто меня сдал? – рассмеялся Стайлз. – Да и так было видно, – пожал плечами Дерек, паркуясь. И Стайлз только тогда понял, что они приехали не в участок, а к его дому. – Мы же ехали в тренажёрный зал, – вскинулся он, завертевшись и зашуршав пакетом из кофейни. – Передумал. Ты не нашёл в себе сил даже съесть черничный маффин, хотя с ума от них сходишь. Так что, боюсь, на скамейке под грифом штанги и отключишься. Стайлз хотел запротестовать, набрал в грудь побольше воздуха, но вместо тирады душераздирающе зевнул. – Ну вот, видишь, – улыбнулся Дерек. – Выметайся. – Может... зайдешь? У меня тоже есть «Будвайзер» и замороженные наггетсы. Дерек впился в него немигающим взглядом красных глаз, и Стайлз сразу понял, насколько провокационно прозвучали его слова. Хотя он действительно просто приглашал на пиво. Но... Почему нет? Стайлз растянул рот в наглой ухмылке, заставив Дерека хищно раздуть ноздри, но тут же снова некрасиво зевнул, развеивая всю пикантность момента. Глаза Дерека тут же вернули привычный цвет, и он, кажется, облегчённо вздохнул. – По пиву и спать, – в итоге припечатал он, выключая зажигание. Стайлз пожал плечами и вышел из машины следом. Он знал, что спорить с Дереком практически бесполезно. Да и сил сегодня не осталось ни на споры, ни на секс. Хотя батарейки его собственного упрямства, кажется, имели неограниченный ресурс, так что, может, Дерек не отделается только пивом. *** Квартира нагрелась за день так, что пылинки в электрическом свете кружились как-то вяло, будто вязли в густом душном воздухе. Стайлз проводил Дерека в маленькую холостяцкую гостиную и поплёлся за обещанными пивом и закуской. Пока наггетсы разогревались в микроволновке, он достал пару мгновенно запотевших банок и с порога кухни кинул одну Дереку. Отчего-то, сильное тело того, расслабленно развалившееся сейчас на занимавшем почти всю комнату широком диване, казалось таким уместным здесь, что у Стайлза закололо под рёбрами. Нет, Дерек не первый отирающий задом его мебель – всё-таки Скотт одно время даже жил здесь, – но точно единственный, кто вызвал странные чувства умиления и нежности от простого восседания на его диване. Наверное, как-то так чувствует себя альфа, приглашая к себе значимого омегу и наблюдая, как гармонично он выглядит на его территории. Инстинкты, оставшиеся от далёких предков, никогда у Стайлза не включались прежде: ни один омега даже близко не вызывал тех эмоций, что рождал в нём Дерек – альфа. И это до дрожи волновало. Даже сонливость и дневная усталость отступили на шаг, позволяя крови Стайлза насытиться похотью, как пузырьками кислорода при глубоком вдохе. Стайлз впитывал в себя образ Дерека, уютно устроившегося на кожаных подушках. Вглядывался в едва заметную мягкую улыбку, после того, как тот поймал банку. Вибрировал всем телом от низкого глубокого голоса, благодарящего за пиво. И жадно сглатывал вместе с ним: Дерек – «Будвайзер», а Стайлз – его удовольствие. И понимал, что окончательно двинулся. Ещё недавно он считал, что дело только в сексуальном притяжении к горячему альфе, что тоже, конечно, нездорово, но стоило начать вместе работать, познакомиться ближе, и вот – сходит с ума от одного присутствия Дерека в своей квартире, заводится от совершенно обыденной картины –на его, Стайлза, диване. В штанах немилосердно пульсировал член, требуя внимания, и Стайлз, засунув на книжную полку так и не открытую банку, снял футболку. – Ты же хотел спать? – абсолютно ровным голосом спросил Дерек, отставляя подальше на пол своё пиво. Взгляд алых глаз пленял Стайлза и явно говорил, что от спокойствия и расслабленности не осталось и следа. Будто под гипнозом Стайлз подошёл к Дереку и оседлал его бёдра. Пространство вокруг затапливало красным от собственного слетевшего контроля, и первый поцелуй из-за накалённых до предела нервов обжёг щетиной. Стайлз не сдержал стона и вжался в сильное тело Дерека своим. Он тёрся об него, будто танцевал приватный танец – Чёрт, – выдохнул он Дереку в губы. – Если мы продолжим, мне нужно в душ. – Если ты пойдёшь в душ, мы не продолжим, – стискивая его зад, прорычал тот. – Просто позже. Иди в спальню, я постараюсь сделать всё быстро, – виновато улыбнулся Стайлз. Но если идти сегодня до конца, вымыться ему везде нужно обязательно, он же не омега. Дерек вздохнул, чмокнул Стайлза в кончик курносого носа, будто делал так всегда, уходя на работу, и ссадил с колен. – У тебя десять минут. Стайлз поцеловал Дерека в ответ, но не так целомудренно, а довольно пошло засунув свой язык ему в рот, одновременно благодаря и обещая, что скоро они продолжат. На душ он потратил восемь минут, что побило, наверное, все рекорды, ведь Стайлз не просто проделал необходимые процедуры, но даже успел немного потянуть себя пальцами. И за всё это время стоять перестало только на самом неприятном моменте, но стоило вставить в себя пальцы – член снова закаменел. И в собственную спальню Стайлз зашёл голым и до предела возбуждённым. Пространство затапливала краснота, но он даже не пытался с этим бороться. К чёрту, никакой самоконтроль не выдержит накала напряжения. Но стоило перевести взгляд на кровать, и мир вернул привычные краски. Член всё ещё неудовлетворённо пульсировал, а из груди Стайлза начал рваться наружу хохот. Полностью раздетый Дерек сладко спал на боку, чуть приоткрыв рот и по-детски подложив под щёку ладонь. Нервное напряжение сегодняшнего дня догнало и его. Такой большой, сильный, хмурый в жизни, во сне Дерек казался трогательно-беззащитным. И Стайлз, вдоволь налюбовавшись его рельефным телом, аккуратно набросил на него одеяло, а потом, секунду подумав, улёгся рядом и обнял со спины. Он повозил кончиком носа по тёплой шее Дерека, вдыхая запах его кожи и тепло, и сразу же отключился. *** Открыл глаза Стайлз не от привычно раздражающего звука будильника, а от жары. Казалось, будто он лежит вплотную к ещё неостывшей барбикюшнице, но через секунду пришло осознание, с кем он вчера уснул. Дерек. Дерек прижимался сейчас к его спине своим горячим во всех смыслах телом, жарко дышал в затылок и упирался твёрдым между ягодиц. Стоило Стайлзу пошевелиться, как большая ручища подгребла его ещё ближе, бёдра Дерека красноречиво качнулись, потираясь о голую задницу, а на собственный пах тёплой водой плеснуло возбуждением. Убедившись, что Стайлз не планирует никуда уползать, Дерек погладил его шею, спустился к груди, задевая мозолистыми ладонями соски, с нажимом провёл по прессу к пупку и, наконец, обхватил стояк. – Бля-а-а, – простонал Стайлз, одновременно толкаясь в кулак Дерека и выгибаясь так, чтобы почувствовать ягодицами его такой же твёрдый член. Дерек сонно усмехнулся, влажно поцеловал Стайлза в плечо и тут же ласково, но ощутимо прикусил, вызывая новый стон. Толпа мурашек разбежалась от места укуса вниз по позвоночнику И Стайлз выгнулся ещё сильнее – насколько могли позволить мышцы. – Доброе утро, – шепнул ему Дерек, явно довольный произведённым эффектом. – Ага, – выдохнул Стайлз, разворачиваясь в кольце надёжных сильных рук, чтобы оказаться лицом к лицу. И тут же резко дёрнулся назад. – Что? Куда? – непонимающе захлопал глазами Дерек, пытаясь экстренно проснуться до конца. – Только не говори, что тебе опять нужно в душ. – Почистить зубы, – Стайлз состроил извиняющуюся мордашку и с неохотой сполз с кровати. Дерек зарычал в бессильной ярости и первым рванул в ванную, сверкая голым задом. – Да ладно, чувак! – крикнул ему вслед Стайлз, услышав мстительный звук защёлкивающегося замка. – Дай мне хоть щётку! – Страдай! – донеслось из-за двери приглушённое, но сердитое. «Очень по-взрослому, Дерек!» – фыркнул про себя не собирающийся страдать Стайлз: он полюбовался шикарной задницей, хоть и не долго, в шкафу с банками печёной фасоли и коробками с сухим завтраком ещё со времен Скотта точно оставался ополаскиватель для рта – они тоже частенько дрались за очередь вымыться, – да и кофе достанется ему первому. Не одеваясь, он пошлёпал на кухню. Когда Стайлз допивал вторую порцию чёрного, восседая на столешнице всё ещё голышом, Дерек вышел из ванной с влажными волосами и обмотанными полотенцем бёдрами. Не говоря ни слова, он подошёл к Стайлзу вплотную, втиснулся между ног, забрал из рук чашку и, сделав глоток, блаженно зажмурился. Стайлза окатило очередной волной нежности от этого домашнего жеста, от следов зубной пасты на щеке Дерека, от милой, но такой брутальной ямочки на подбородке. И как он не замечал её раньше в этой густой щетине? – Я закинул жариться тосты, – севшим голосом сказал Стайлз, прослеживая взглядом дёрнувшийся от нового глотка кадык. Дерек всё ещё стоял к нему слишком близко, слишком волнующе. – К ним есть апельсиновый джем. А можно перехватить по бургеру у Джерри, мы успеем до работы. Что выбираешь? – Я выбираю тебя, – серьёзно ответил Дерек. – Сегодня суббота, Стайлз. Питер даже снял нас с дежурств на эти выходные. Стайлз с секунду смотрел на него, выпучившись, а затем хрюкнул и заржал, утыкаясь носом в пахнущее его гелем для душа плечо. Дерек хмыкнул и явно закатил глаза. Стайлз не видел – подозревал, что иначе тот отреагировать просто не мог. «Стайлз, ты идиот», – обычно кричал снисходительный изгиб его бровей. Но, подняв глаза, он обнаружил такую любимую мягкую улыбку. Удержаться и не сцеловать её не осталось ни единого шанса. Стайлз вздохнул, будто собираясь спрыгнуть с обрыва в океан, обвил шею Дерека руками и прикоснулся к его губам своими. Сначала ненастойчиво, всего лишь пробуя вкус кофе и мятной зубной пасты на язык, но зарычавший в поцелуй Дерек мгновенно сорвал тормоза. Ласка и нежность трансформировались в полыхающую страсть, выжигающую выдержку и здравый смысл Стайлза. Он на ощупь стащил с Дерека полотенце и обвил ногами, притискивая к себе ещё ближе. Сидя на твёрдом столе, ёрзал, потираясь членом о крепкий живот с жёсткими волосками и не менее крепкий стояк Дерека. Выгибался в его руках, которые, казалось, были везде. Оглаживали лопатки, сжимали бока, мяли ягодицы. А затем, дёрнув за бёдра на себя, Дерек завалил Стайлза спиной на столешницу. Не разрывая поцелуя, он просунул два пальца ему в рот, и Стайлз застонал, посасывая и пальцы Дерека, входящие и выходящие, как поршень – как член – и язык. Ниточка слюны потекла по щеке и подбородку. Дерек, оторвавшись от губ, принялся слизывать эти мокрые следы, будто соединял кончиком языка бесчисленные родинки Стайлза в причудливый узор. Чувствительную кожу мягко колола щетина, Стайлз шумно вздыхал и не мог надышаться Дереком и его лаской. Под зажмуренными глазами мелькали красные искры, и нервы коротило от усиленных ощущений – чувствовать полнее и ярче уже просто невозможно. – Давай, – едва слышно шепнул он, и Дерек с явным усилием оторвался от выцеловывания его горла и опустился на колени пред ним – разложенным на столе. – О, не-е-т, нет, нет! Не вздумай вылизывать меня, как омегу! – простонал Стайлз, резко поднимаясь и подтягивая к себе колени. – Это приятно. – Значит, тебя вылижу я. – Запиши в ежедневник, – зло прорычал Дерек. Ну и куда подевалось хвалёное хладнокровие лейтенанта Хейла? Чтобы не дразнить голодного волка ещё больше, Стайлз благоразумно – в кои-то веки – промолчал, спрыгнул со стола, поднырнув плечом, взвалил на себя Дерека и быстро пошёл в спальню. Боже, храни архитекторов, спроектировавших такую маленькую квартирку, ведь будь она чуть больше, Стайлз не смог бы так легко дотащить до кровати свою добычу, тяжелее его самого фунтов на тридцать. Видимо, в Дереке, несмотря на злость, тоже включилась адекватность, и он не дёргался, чтобы слезть. – Ну, держись, – сверкая красными глазами, только и сказал он, когда Стайлз свалил его на разворошенную с ночи постель. И Стайлз держался: сначала за сжатые в кулаках простыни, когда Дерек мучительно медленно растягивал его пальцами, потом за спинку кровати, когда широкий член дюйм за дюймом проникал внутрь, и под конец за остатки связи с реальностью, так и грозившей разорваться и унести в космос от переизбытка эмоций. Стайлза распирал узел. Он тихонько постанывал и глубоко дышал. Это явно не было настолько же приятно, как бывает для омег, но ещё никогда он не чувствовал себя таким подчинённым. И это сводило с ума, выкручивало кости, заставляло кончики пальцев неметь, а по венам пузыриться похоть. Дерек тяжело выдыхал ему в ухо, явно борясь с желанием снова двигаться. Он ритмично сжимал в сильной ладони набухший узел Стайлза – так чувственно, так правильно и так извращённо. Но именно извращённость всего и возбуждала Стайлза до дрожи. А ещё то, что проделывал всё это с его телом именно Дерек. – Детка, я могу перестать, – очень спокойно сказал Дерек, будто не сгорал сейчас вместе со Стайлзом, будто не сжимал в подрагивающих пальцах его член. Сукин сын! – А я не могу, – скрывая зародившуюся злость, постарался так же ровно ответить Стайлз, но куда там! Его неприспособленную для альфы задницу растягивал узел, а владелец треклятого узла пытался казаться равнодушным. – Господи, Дерек, спасибо за заботу и готовность остановиться, хотя я знаю, как это сложно, когда узел уже набух, но, чёрт возьми, отпусти себя не только в цвете глаз! Вместо ответа Дерек зарычал, резко подаваясь бедрами вперёд, и Стайлз захлебнулся жалобным стоном. Дерек тут же сбавил напор, но всё равно двигался, перестав, наконец, церемониться со Стайлзом, как с омегой-девственником. С силой сжимал бедро одной рукой, второй продолжая дрочить Стайлзу, метил его шею, прижимался к влажной спине грудью на каждом толчке. Стайлз откинул голову ему на плечо, подавался навстречу, хватая раскрытым ртом раскалённый, казалось, воздух, и стремительно приближался к той черте, после которой только белый шум в ушах и мутное красное марево перед глазами. Ошеломительный оргазм вывернул Стайлза на изнанку на резком толчке, когда узел особо сильно надавил на мышцы внутри. По телу прокатилась судорога. Кончая, Стайлз сжал Дерека в себе, и тот, беспомощно застонав, впился зубами в доверительно подставленное плечо и последовал за ним. Пока они – потные и вымотанные – пытались отдышаться, узел Дерека набух максимально, спаивая их вместе, как детальки «Лего». – На сколько у тебя обычно? – хриплым голосом спросил Стайлз, чувствуя дискомфорт от сильного давления внутри. Всё-таки он не того пола, чтобы по природе кайфовать от вязки. – У меня не в гон минут десять. – Будет меньше, ты же не омега, – расслабленно шепнул Дерек и ласково потёрся колючей щекой о шею Стайлза. – Прости, придётся немного потерпеть. Стайлз только хмыкнул, удобнее устраивая голову на его плече и максимально расслабляясь, чтобы минимизировать болевые ощущения. Если Дерека накрыло хоть вполовину так же, как его, то несколько неприятных минут не такая уж проблема.