Prediction +12

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Великолепный век

Основные персонажи:
Хасеки Хюррем Султан (Анастасия/Александра Лисовская), Айбиге-хатун , Дамат Рустем-паша (Борис), Малкочоглу Бали-бей
Пэйринг:
Малкочоглу Бали-бей/Айбиге-хатун, ОМП (Мурад-реис)/Айбиге-хатун, Хюррем Султан, Рустем-паша, Адиль Гирей, Малкочоглу Ахмед-бей, ОМП (Эмин), ОМП (Мехмед), ОЖП (служанки)
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Мистика, Экшн (action), AU, Исторические эпохи, Первый раз, Пропущенная сцена
Предупреждения:
Изнасилование, ОМП, ОЖП, Секс с использованием посторонних предметов, Нехронологическое повествование, Беременность, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
планируется Макси, написано 45 страниц, 13 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Всего одно предсказание старой ведьмы раз и навсегда меняет жизнь ханской дочери. Когда Айбиге-хатун покидала Стамбул, на ее корабль напали пираты, среди которых был дорогой ей человек. И кто знал, что всего одна ночь, проведенная с Бали-беем в каюте, будет иметь столь значимые последствия?

Посвящение:
Всем читателям и любителям этого канона.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я позволила себе некоторые вольности в процессе написания фанфика. В хронологии, в характерах героев, в событиях канона. Но все же постаралась написать как можно более убедительно, чтобы каждый из них был не похож на другого.
Мурад-реис - полностью выдуманный герой и не имеет ничего общего со своим историческим тезкой албанского происхождения.
Вначале многое не будет понятно, что и откуда взялось, но вы можете задать мне свой вопрос на эту тему в моей группе в ВК - https://vk.com/topic-20666472_35345185 - и я обязательно отвечу.
Если будут ошибки, указывайте, комментируйте. Мне важно ваше мнение.

Работа написана по заявке:

Глава, в которой тайное становится явным, а одна ночь все меняет

18 февраля 2017, 08:44
Ох уж эта Махидевран Султан! Из доброй матери наследника превратилась в настоящую змею, донесла повелителю о тайной связи будущей невестки с хранителем покоев. Да еще и осмелилась руку поднять на дочь хана! Хюррем была тысячу раз права, обозвав ее ведьмой. Впрочем, и она сама не лучше — взяла и рассказала всем о том, что Айбиге и Бали-бей не собираются возвращаться из Крыма. Ну кто, кто ее просил? Все так удачно складывалось. А теперь Айбиге скоро отошлют домой, а хранителя покоев непременно казнят. Впрочем, именно шехзаде будет решать его судьбу. Какой ужас! Позор. Сахиб Гирей-хан если узнает — откажется от любимой дочери. Еще и повелитель перенес тяжелую болезнь — о, Аллах, какое еще несчастье ты уготовил своей рабе кроме всего этого?
Впрочем, Хюррем Султан уверена, что никакой казни не будет. И что есть еще надежда, и ни в коем случае нельзя сдаваться и опускать руки.
Айбиге стояла у решетчатого окна башни — отсюда хорошо виднелось место, где вскоре должен был быть казнен ее любимый Малкочоглу. Вот его вывели из темницы — босого, в белой рубахе. По щеке ханым предательски скатилась слеза. Что-то злобно говорит противная Махидевран Султан. Видимо, надеется, что ее сын появится здесь и вынесет решение казнить. Однако в последний момент раздается крик «Дорогу!» — и последующие за ним слова меняют все. Мустафа отменил казнь, помиловал Бали-бея. И можно спокойно вздохнуть — он жив.
— Я же говорила, — улыбнулась Хюррем Султан.
Да, говорила. Но что с того? Айбиге сегодня уезжает, а Малкочоглу отправляется в Семендире. Не будет больше встреч в парке, на балконе, в его покоях. Поцелуи, объятия — все это тоже исчезнет. Попрощавшись с султаном, тетушкой и ее многочисленной свитой, Айбиге вышла из покоев и отправилась навстречу новой жизни. Пусть и в Крыму, но так, как прежде, уже не будет. Последний раз она испытывала подобное, уезжая из родной Казани в неизвестное южное ханство. Проходя мимо по одному из коридоров, Айбиге наткнулась на девочку — дочь жены повелителя, Михримах Султан.
— Слава Аллаху, ты возвращаешься домой, — едко проговорила она, глядя на ханым. — Даже не смей приближаться к Бали-бею — из-за тебя его чуть не казнили! — и, гордо повернувшись, зашагала по направлению к покоям отца. Что там случилось, Айбиге так и не поняла, однако вскоре увидела, как маленькая султанша плача идет по коридору. Не смея больше задерживаться, ханым поспешила поскорее уйти.
В это время мимо нее прошла одна из служанок Махидевран Султан — Фатьма, неся в руке запечатанное письмо. Она никогда не нравилась Айбиге — еще с того времени, как вместе с другими наложницами устроила покушение и чуть не убила жену повелителя, а теперь — и подавно. Чем-то она смахивала на свою госпожу. Завидев Айбиге, Фатьма остановилась в почтительном поклоне и не поднимала головы, пока та не прошла мимо.
Прощай, Стамбул. Прощай, Малкочоглу. В последний раз, уже поднимаясь на корабль, Айбиге обернулась, окинув взглядом дворец, в котором она познала и радость, и горе.
— Идемте, ханым, — поторопила ее служанка. Дул холодный пронизывающий ветер, не стоило долго задерживаться на открытом воздухе.
— Пойдем, Гюлизар, — Айбиге накинула капюшон плаща и поспешила в каюту.
Закрыв за собой дверь и сняв плащ, ханым тут же достала из сундука свой любимый костюм — тот самый, в котором она прибыла в Стамбул три года назад. Штаны, рубаха, просторный кафтан, кожаные сапоги, повязка с монетами. Все, пора становиться собой — узорчатая диадема безжалостно сорвана с головы и отброшена в дальний угол, на пол посыпались бусины разорванного колье, платье, после недолгой возни с застежками, скомкано и швырнуто в сундук.
— Вот теперь хорошо, — Айбиге поправила повязку, «украшавшую» ее растрепанные кудри. Теперь из маленького зеркала на нее смотрела та прежняя дочь Сахиба Гирея-хана. Вот только одного не хватало — и через несколько мгновений на месте одной из монет, прикрепленных к повязке, красовалась та самая сережка, которая осталась у Айбиге.
А сейчас — спать. После всего, что было пережито, хотелось провалиться в глубокий сон и проснуться только тогда, когда корабль прибудет в порт Крыма.
Рядом сидела Гюлизар, нервно теребя в руках снятый платок. Не давало ей покоя страшное поручение, которое она обязалась выполнить. Снова и снова вспоминала она то самое утро, когда пришла помочь одеться своей госпоже и случайно заметила алое пятно на ее постели. Кто, какая неведомая сила заставила ее после долгих угроз и избиений рассказать обо всем Махидевран Султан? Айбиге спрашивала потом, кто посмел так сильно поколотить ее верную служанку, но Гюлизар молчала о правде, сказав лишь, что оступилась и упала с лестницы. Да, оступилась, сделала неверный шаг. И не будет ей теперь прощения, ждет ее кара небесная за это предательство. Гюлизар смотрела на спящую госпожу и проклинала себя за свой длинный язык — судьба единственной дочери Сахиба Гирея-хана теперь в ее руках. В том письме, которое передала ей тайком Фатьма-хатун, стоя в поклоне перед Айбиге. На нем — поддельная печать султана Сулеймана, почти не отличимая от настоящей. Но кто будет разбираться? Служанка бросила взгляд на свой маленький сундук с вещами, где среди платьев лежало письмо и закрыла глаза.
Ночь. Тихий плеск волн за бортом, шум дождя. Айбиге спала, улыбаясь во сне — снова и снова ей снился ее любимый Малкочоглу, его объятия, его ласки. Вот она целует его на том самом балконе — на ней ярко-красное платье, расшитое узорными золотыми нитями и тесьмой, на нем – синий кафтан. Мгновение — и они оба оказываются в его покоях. И сейчас Айбиге уже поддается своим желаниям — она стоит на его кровати, запуская пальцы в его отросшие черные волосы, прижимает его к своей груди, томно вздыхая от наслаждения. Бали позволяет ей снять с него кафтан и рубаху, а сам расстегивает пуговицы на ее платье, оставляя Айбиге лишь в одном шелковом гемлеке, сквозь который просвечивают соблазнительные изгибы ее тела. Да, это всего лишь сон, но как же реальны эти касания, этот бархатный голос, все вокруг!
Внезапно с громким звуком распахивается дверь, и на пороге показывается отец — Сахиб Гирей-хан, а рядом с ним — Махидевран Султан, Хюррем Султан и дорогая тетушка. Глаза хана полны ненависти и злобы. «Блудница!» — выкрикивает он и приказывает страже увести Малкочоглу. Не в силах пошевелиться, Айбиге стоит на кровати, теребя в руках легкую ткань гемлека, опустив голову. Звонкая пощечина сбивает ханым с ног — сквозь упавшие на лицо растрепанные волосы Айбиге замечает, как стражники выводят Малкочоглу из покоев.
— Нет! — звонкий крик разбудил задремавшую Гюлизар.
— Что, что случилось, Айбиге-ханым? Вам плохо? — служанка тут же вскочила с тахты.
— Принеси мне мятной воды, Гюлизар, и поскорее, — встряхнув головой, проговорила Айбиге, приподнявшись на локтях. — Пить очень хочется.
— Мятной воды? Но ханым, вы же никогда…
— Делай, что я говорю, иначе к морским тварям отправишься!
Да, Айбиге просто ненавидела, терпеть не могла мятную воду. А еще никогда не страдала морской болезнью. Сколько раз они с братьями уплывали тайком на их общем каике — в любую погоду, будь это штиль, гроза или просто легкий ветер — сколько раз Айбиге смеялась над Эмином и Адилем, когда их без конца тошнило, обзывала братьев «хатунзаде». А что же сейчас? Ее словно подменили. То голова кружилась, то иногда начинало мутить. Неужто те несколько недель, проведенные во дворце после внезапного возвращения, оставили такой сильный отпечаток? Эх…
Ханым натянула сапоги. Ну где, где эта Гюлизар? Почему ее так долго нет?
Внезапно через маленькое окно каюту осветил яркий отблеск, а через секунду совсем рядом послышался взрыв. Сверху на палубе раздавались крики и топот ног. О, Всевышний, только не это! Прошептав про себя молитву, Айбиге подбежала к окну и увидела то, что лишь подтвердило ее опасения — сквозь завесу дождя ясно был виден странный большой корабль без флага, с толпой людей на борту. Конец? Нет, она Айбиге-ханым, единственная и любимая дочь Сахиба Гирея-хана, она сможет постоять за себя!
— Гюлизар! — крикнула Айбиге, приоткрыв дверь каюты. — Где ты, Гюлизар? — и через мгновение сбитая с ног служанка уже лежала на полу палубы прямо перед глазами ханым. Из груди ее торчала стрела.
— На абордаж! — послышался чей-то крик. И тут же с одной из сторон мачту и реи обвили длинные канаты с крючьями, корабль резко качнуло в одну сторону. С трудом Айбиге удерживалась на лестнице, чтобы не упасть, лихорадочно соображая, что можно сделать, как противостоять этому напору. Наконец, выбравшись из каюты, она, едва держась на ногах, подползла к противоположному борту, спрятавшись на корме. Тут хорошо просматривалась палуба, но сама ханым сидела при этом в достаточно укромном месте.
Сердце бешено колотилось. Сжимая в одной руке нож и утирая рукавом остатки обеда, которым ее только что стошнило, Айбиге сидела на коленях у борта, стараясь не дышать. Судя по крикам, капитан ее корабля был уже убит, и победа пиратов близилась. Внезапно кто-то схватил ее сзади и попытался перекинуть через плечо. Собрав остатки сил, Айбиге воткнула нож в спину незнакомца несколько раз до тех пор, пока он не ослабил хватку. Ослепленная победой, ханым отскочила в сторону и, вынув тяжелую саблю из ножен на поясе убитого ею пирата, рванулась на палубу. Пусть ей не суждено быть рядом с любимым, не вернуться домой, не увидеть больше отца и родных братьев — она не должна так просто сдаваться. Эти разбойники еще попляшут! Но внезапно в глазах потемнело, и все смешалось воедино — люди вокруг, шум дождя, выстрелы. Не в силах более стоять на ногах, Айбиге упала прямо перед толпой пиратов. Один из них, высокий, рыжеволосый, присел перед нею на корточки и откинул мокрые пряди волос с ее лица.
— Это она! — испуганно произнес человек в черном тюрбане, стоявший рядом. Но чего он боялся?
— Что прикажете делать, Мурад-реис? — спросил кто-то из толпы.
— Обыщите корабль, заберите все ценное. А ее, — рыжий поднял на руки Айбиге, — увозим с собой.
Примечания:
_______________________________________________________
Моя попытка воплотить экшн в том виде, в котором он мог бы существовать в данном фике.