Закрой дверь

- Нет, ты не идешь, - злобно произнес он раньше, чем я успел спросить. Он и Топ-хён собираются выйти из нашей квартиры, в которой мы вместе живем, и пойти по магазинам. И так каждый раз: я слишком молод, чтобы ходить по клубам и барам с ними. Недостаточно крут, чтобы проводить с ними время или ходить по магазинам. Я просто их младший брат, их маннэ, которого они сердечно любят, но от которого так легко отмахнуться, когда им нужно. Но когда я говорю им, я на самом деле имею в виду его, Джиён-хёна. Я молодой и незрелый, как считает он, наивный и, видимо, раздражающий. Он обходится со мной как с ребенком, обсуждает меня с другими, говорит со мной свысока, иногда он заставляет меня чувствовать себя пустым местом. Но когда он ночью заходит в нашу комнату, удостоверяясь, что дверь за ним плотно закрыта, когда он ложится рядом со мной в кровать, тогда он странным образом перестает видеть во мне ребенка. Мне разрешено быть взрослым в спальне, и ничего не говорит об этом яснее, чем то, как он нависает надо мной в постели, касаясь меня так, что это бы показалось таким не правильным и совершенно неприемлемым с ребенком, каким он видит меня вне спальни. Конечно, я не ребенок, может, мне и недостаточно лет для того чтобы пить, но я и не тощий подросток, которым был, когда мы встретились в первый раз. И он прекрасно об этом знает, когда мы в этой комнате, когда он целует меня и так интимно прикасается ко мне. Когда мы обнажены и он лежит на мне, его тело двигается, скользя по моему каждый раз, как он входит в меня очень по-взрослому. Да, в такие моменты я точно не ребенок. И вот я стою, смотря на них с мольбой в глазах и не скрывая разочарования, написанного на моем лице, надеясь, что они пожалеют меня и разрешат мне пойти с ними. Но, конечно же, они не разрешили. Джиён просто безразлично смотрит на меня, его глаза не изменились, как и его позиция, он не передумает; хотя, если честно, я этого и не ожидал, потому что такое случается редко. Топу, с другой стороны, меня жалко, но недостаточно, чтобы пойти против Джиёна. Он игриво взлохматил мне волосы, - прости, ребятенок, может быть, в следующий раз, - произнес он с сочувствующей улыбкой. Меня раздражает то, как он заставил меня чувствовать себя ничтожным, как будто я не имею значения. Казалось и кажется, что он не хочет проводить со мной время, когда я хочу провести каждую секунду с ним. Из-за него я чувствую себя ничего не стоящим после того, как он опозорил меня, потому что несколько коротких часов назад все было не так, когда он целовал меня так страстно, когда мы были заперты в святилище нашей комнаты. Как такое возможно, что он может так по-разному смотреть на меня? Я имею в виду, может, мне просто кажется? Я придаю всему слишком большое значение, пытаясь убедить себя верить в то, что он испытывает искренние чувства ко мне. Потому что я хочу, чтобы это было правдой так сильно, что от малейшей мысли о том, что, может быть, он использует меня, меня начинает тошнить. Но эта мысль часто пробирается ко мне в голову, особенно в такие моменты как сейчас. Из-за этого я чувствую себя так неуверенно, так неопределенно – просто никчемно. Поэтому большую часть дня я страдаю, упиваясь жалостью к себе. Я ощущаю смешанные эмоции, потому что, как считает Джиён-хён, я ничего не знаю. Я не могу понять, что он чувствует ко мне, если он вообще что-то чувствует, потому что его настроение и поведение меняются так часто, что я просто тону в неопределенности. Он говорит мне, что он любит меня, но за этим всегда следуют слова мой тонсэн или маннэ-а, чтобы дать мне понять, что я не должен воспринимать эти слова вне контекста. И он никогда не говорит этого в спальне, на самом деле он практически ничего не говорит в спальне, если только это не что-то платоническое, остальное он показывает через действия, через прикосновения, мы никогда не разговариваем о том, что происходит между нами, это просто что есть, то есть. И это происходит на протяжении долгого времени. Мне только недавно исполнилось шестнадцать, когда это началось, когда он в первый раз поцеловал меня, так что это не что-то новое. И долгое время, как только закрывалась дверь, мы просто целовались и целовались, пока этого не стало мало и все это не разрослось в полноценные сексуальные отношения. Хотя я бы не стал называть то, что между нами происходит, отношениями, честно говоря, я не знаю, как это описать, как я сказал, что есть, то есть. И это секрет, никто о нем не знает, только я и он. Вне убежища нашей комнаты он просто мой хён, мой лидер, а я просто его тонсэн, его маннэ. Это тяжесть, которую я должен нести один, потому что я не могу поговорить об этом ни с кем, особенно с ним. Так что я держу все в себе, пытая себя мыслями и вопросами, на которые я не могу ответить, потому что я не имею никакого представления о его мыслях и чувствах ко мне. И я знаю, что я должен спросить его, поговорить с ним об этом, но я не могу, потому что я напуган, я боюсь, что он не чувствует то же самое, что я, и, если он просто использует меня, думаю, что я не смогу этого пережить. Я не могу прекратить это, что бы между нами ни происходило, несмотря ни на что, я не хочу, чтобы это закончилось, я не смогу вынести, если это закончится. Я стал странно зависим от этого, мне нужно внимание, которое он мне оказывает, я жажду его прикосновений. Видите, я люблю его и довольно долго. Правда так было не с самого начала, я не был безумно влюблен в него и не желал, чтобы все так получилось. Наоборот, я совершенно этого не ожидал. Это был он, он поцеловал меня, и, скажем так, я не знал, как на это отреагировать, потому что я никогда не думал о нем в таком ключе. На следующий день было очень неловко, мы толком не разговаривали, не могли даже встретиться взглядами. Казалось, что ему было стыдно за это, как будто это была ужасная ошибка, ошибка, про которую я бы с радостью забыл, но стало ясно, что это не было ошибкой, потому что меньше чем через месяц это случилось снова. Только в этот раз я ответил на поцелуй; тот поцелуй, несомненно, оставил во мне след, потому что, если честно, как можно забыть такое. Это было, как будто он проигрывался на автоповторе у меня в голове снова и снова, насмехаясь надо мной, соблазняя меня, заставляя меня желать, чтобы это снова произошло. Вот как все началось, он начал это, он управляет этим, он охраняет это, удостоверяясь, чтобы никто ничего не узнал. Все решается им, я полностью под его контролем. Прямо сейчас я живу ради него, ради моментов с ним наедине. Которые редко случаются, учитывая, что мы живем вместе с остальными участниками и проводим большую часть времени работая вместе. Поэтому наедине мы остаемся только в нашей комнате ночью, когда мы спрятаны от остального мира, заключенные в нашем собственном маленьком мыльном пузыре.