Слева всё те же трупы и немного больше...

г. Каракура. Уэко Мундо. Взрыв и ужасающий хохот, почти похоронили отражение спрятавшегося у небольшого склепа Ичиго. Бросив взгляд на неутихающую вод… грязевую рябь, он хмыкнул, сомкнув свинцовые веки. Голова всё ещё гудела, втыкая под ногти висков раскалённые иглы. Подумав о не самой удачной, но определённо точной аналогии Куросаки решил, что сухая ветка, с эхом хрустнувшая под ногой вряд ли кем-то была услышана. Впрочем, какие нахрен сухие ветки! после такого ливня. Хех. Слуховые галлюцинации. Здорово. Мне же их только и не хватает. — Горящий адовым пламенем лоб соприкоснулся с влажной стеной, губы застыли в ухмылке, напоминающий оскал дохлой рыбины. — Ну конечно, осталось только заболеть. В мире Зомби Апокалипсиса Ичиго Куросаки будет первым, загнувшимся не от Зелёного гриппа. Слабость мешком картошки навалилась на плечи, кувалдой вдарив под колени. А ему вдобавок в склеп спускаться, ну или скатиться, что более вероятно. И, конечно же, под весёлые вскрики лейтенанта одиннадцатого отряда, он просто обязан будет это повторить. Протяжный стон прорвался к горлу… В эту секунду кладбище заголосило автоматной очередью. А ещё через одну женский вопль зазвенел в ушах заставив открыть глаза. Кости застонали от боли, шея едва удерживая голову влепила щеку в стену. Одно большое размазанное бельмо возникло перед взором, почти сразу приобретая очертание двух фигур, что по обе стороны волокли третью. Ага, а вот и те самые... Женщины. В белом. Аранкары. — Неприятное чувство защекотало где-то на уровне живота. Руки сжались, впиваясь в дробовик. — Она тоже должна носить белое. Щёлк. Резкая боль через всё тело и все ощущения разом исчезли. Он очутился в темноте и звенящей… Тишины не было, она несвязным бормотанием колотилась в барабанные перепонки. Двигайся! — Ичиго и сам не понял, почему это слово приказом возникло в воспалённом мозгу, но тело среагировало молниеносно. Мышцы напряглись. Он весь подобрался, становясь похожим на хищного зверя готового к прыжку. Пронзительный, раздирающий на части крик облачил мир в серое. Короткое тихое слово мелькнуло огненной вспышкой, утонув в зелёной плесени. Снова ос… — Тия Харрибел! Резкий окрик переключателем вернул в мир холода и мерзопакостной слякоти. Куросаки замер, внутри всё сжалось. Сердце, пропустив удар, взбешённым зверем кинулось на рёбра. Что-то случилось.— И тут же в противовес в голове завопило: Да как, чёрт возьми, могло что-то произойти?! — Плохое. Да он ж... Он ведь ещё и с места не сдвинулся. С прожекторами, светящими с двух сторон и явившейся луной манёвренность вообще сводилась… нахрен самоубилась, закапываясь в могилу. Чёрт! — До крови закусив губу, Ичиго едва не засмеялся в голос. Мучавшая его до этого головная боль как-то разом отступила. Ну да отступила, что бы разогнавшись долбануть по вискам до красной пелены… оранжевой. — Ячиру, не выходи, — прохрипел он, совершенно не нужное предупреждение. — Пожалуйста. — Будто малышка лейтенант взяла и послушала, впрочем мелкая его скорее всего и не услышала, слишком ей уж хотелось в доктора поиграть. Но услышать собственный голос внезапно стало жизненной необходимостью. Куросаки дёрнулся. Его прошиб озноб, руки начали трястись мелкой дрожью. Перед глазами всё поплыло и, в то же время сейчас он видел всё настолько ясно, что трещинки на стене склепа казались целыми каньонами. В ушах же стоял гулкий звон, сквозь который с режущим слух акцентом рвался шёпот: — Дево́чки под надблюдением. Успокойся. Всё хорошо. Ещё ничего… Канонадная автоматная очередь и громогласный рёв. Уже рядом и ещё так далеко. Всё… хорошо, — тяжело выдохнул Ичиго и тут же скривился от боли в грудной клетке. — Хотя-я-я, — тягучее донельзя слово ленточным червём проползло по кладбищу. Рыжик скрипнул зубами, борясь с желанием сиюсекундно отхреначить этому карбонату голову. В тот же момент, гася неутихающее гложущее чувство, с яростью вгрызаясь в то, что творится сейчас! Прямо. Перед. Его! Глазами! Чёрт… — Нет! … б-больно.— Откинувшись на колону склепа, надёжно скрывающую от посторонних глаз Ичиго осторожно вздохнул. Боль не отпускала. Вдох. Выдох. Прижав левую руку к грудине, он надавил чуть выше болезного места: — Рёбра вроде целы. Дышу нормально… — Тресс Бестиас! Ксо-о. Достал.— Этот напевающий зычный голос, как надоедливая муха с бензопилой в лапках. А сотрясение мозга путём надавливания не проверить, да и Куросаки опасался, что сдавив голову она нахрен лопнет под давлением. — Просто заткнись уже. — Или теперь вас называть Дос Бестиас? Или Секунда? Повисло молчание. Луч прожектора заскользил по разбитым могильным плитам. Сосиской на вертеле Ичиго сменил своё месторасположение, скрывшись в тени. Перехватив удобней оружие, он начал огибать усыпальницу, стараясь незаметно подобраться поближе. Но одеревеневшее тело отзывалось с неохотой, буквально спрашивая у мозга: для чего он это делает? собирается прострелить ему голову из дробовика что ли? А что если второй вцепился не только в прожектор? — Чего же вы ждёте? Или оглохли? Звонко лязгнул пистолетный затвор. Следом громыхнул взрыв. Кенпачи? — Ичиго силился услышать зловещий смех, но в ушах назойливо бренчало безмолвие, мелкими камешками прыгая по выложенным плитами дорожкам. Осторожно высунувшись из-за укрытия. — Дамы, так мы здесь всё же не одни! — протянул мужчина как нестранно тоже в белом. Бля… Заметил? — Основательно ударившись головой о стену, Куросаки приготовился стрелять и тут же перед глазами предстала картина с фаршем, размазаным по стене. — По звукам… Хм-м, Пернида, — в голосе слышалась насмешка. — Определенно не самый лучший собеседник. Ну да ладно. Хм... Не заметил. — Вновь выглянув, Ичиго выругался вместе с женщиной, которую голосистый квинси за волосы притянул к своему лицу. Дробовик тяжелой ношей оттянул руки, на секунды опережая мысль: что будь у него винтовка, он бы всё равно не решился стрелять с такого расстояния без риска задеть женщину в белом. В голове как звякнуло. Окинув взглядом периметр, Рыжик не увидел трёх аранкар, которые плелись в его сторону. — У нас тут есть не законченное дело! — и снова в ответ лишь отзвуки совсем близкого боя. — Как обидно когда совсем не ценят твоей доброты, — звонко прохохотал квинси и сразу нарочито громкая нежность, заботливость: — Открой рот мер-з-кая тва-арь. Ум-м. Не хочешь? Крик боли. Ичиго определенно достался самый удачный угол обзора. Темноволосая девушка на коленях. Её руки, безвольно повисшие вдоль тела. Её бледное задранное к верху лицо. Приподнятый в улыбке уголок рта. И чёрный ствол пистолета, вырисовывающий круги на её щеке. Достигнув губ он, разом вышиб зубы. — Ха! — Красные брызги на белых одеждах. — И это фсё… что ты мофешь? — булькающим смехом закатилась женщина, вцепившись обеими руками в ствол оружия. — Нет. БАХ! *** г. Каракура. Уэко Мундо. Лас Ночес. Тонкий оглушающий перезвон осыпающихся стекляшек зловещим оскалом обнажающий клыки Гриммджоу. — Прости-прости, бывший Шестой, — тонкие почти, что женские пальцы, отвратными тентаклями сжали небесно-голубую заколку. — Думал, что тебя никто не узнаёт? Не вспомнит? Протяжный заунывный вой затихающим эхом едва достигнувший слуха. А за ним мягкий стук, будто со стола спрыгнула кошка. Никто даже ухом не повёл. Медленно облизав и закусив нижнюю губу, Шестой Эспада выпрямился. Всё также, не выпуская из поля зрения Джагерджака, он едва прикрыл глаза втягивая запах ненастоящего цветка. — Однако... не могу вспомнить, — водя заколкой по губам, задумчиво проговорил аранкар. — Хм. Давайка подумаем, — змеиная улыбка, прищур в глазах, а в каждом произнесённом слове отчётливо слышалось превосходство. Впрочем, с каждой секундой Секста злился всё больше. — Всё же напомни. Ты всё таки стал шестёркой или нет? — Я никогда не был шестёркой, — как ни в чем не бывало, в лучших традициях Улькиорры Шиффера, проговорил Гриммджоу. — Шестёркой здесь является только один и это ты. Я же был Шестым, — широкая почти добродушная улыбка, но маска на его правой щеке превратила её в хищную гримасу. — Лю-пи-на. — Ах, ты ж, сука! — мгновенно срываясь с места, возопил Люппи Антенор. Ох, насколько же он ненавидел это прозвище из детства. Хотя сейчас наплевать, Люппи уничтожит тварь, что первым его так назвала. Он всё рассчитал этот ублюдок Гриммджоу Джагерджак, даже понять ничего не успеет как его меч… Что-то больно ударило в грудную клетку. В ушах громыхнуло, будто что-то взорвалось. …всё верно эта сволочь даже катану не обнажил. Ксо. Вдохнуть… не могу.— Во рту отчетливо появился привкус крови. — Какого? — Г… Гриммджоу?.. Взгляд с трудом сфокусировался на левой руке выродка, что когда-то именовался Пантерой, которая почему-то держала его за волосы. Именно она не давала ему упасть, ибо ноги как-то разом отказали. — Так сложилось… Блядь, Шлюстёрка, я так не хотел марать об тебя руки, — устало проговорил Гриммджоу. — Сукин ты… сын… Хмыкнув на это, Джагерджак запрокинул голову Антенора таким образом, что бы тот смотрел ему в глаза. Не выдержав резкого движения Люппи закашлялся, забрызгав кровью его лицо. — Люпина, тебе следовало запомнить ещё тогда, — очень тихо произнес Гриммджоу, смотря как кровавые капли возвращаются к своему владельцу. — Как я не люблю, когда кто-то трогает то, что принадлежит мне. Тело разом стало неподъёмным, когда Джагерджак разжал пальцы. Но Люппи так и не рухнул на пол. Захотелось засмеяться в голос. Твою мать! Заколка! Заколка рыжей сучки, которую привел, чёртов Улькиорра! Сучки, которую захотел Айзен-сама! Сучки, за которой его отправил Баргган! Сучки, за которой он пришел бы и без приказа! Это из-за неё ему сейчас сломают… ру-ку. И это у неë он увидел Пантеру. Почему он никому не сказал о нëм? Нет…— Дуло дробовика смотрело ему прямо в глаза. — Нет! — Какого чёрта?! Этот ублюдок собирается убить его?! Он же сам всё это бросил и свалил вместе с этой шлюхой Чируччи! Место Шестого Эспады по праву его! — Что ты… хочешь… сделать… Гриммджоу… — А? Спокойный грозный лик Джагерджака резко сменился улыбкой маньяка-мясника. Под громкий хруст ломающейся кости, он просто засунул в глотку дробовик, не дав Антенору разинувшему пасть, закричать. — Убить тебя, придурок. — Тело Шестого Эспады конвульсивно задергалось, пуская кровавые пузыри. — Тц. Перестарался. — Оружие в момент взметнулось в воздух, разорвав Шестому гортань, выбив несколько зубов, впрочем, тому уже всё равно. — А если, ты, сделаешь хоть ещё один шаг, то с тобой я тоже перестараюсь. — Эй-эй! Мне просто было интересно, как он говорит с дробью в грудине. Гриммджоу хмыкнул. Пальцы мёртвого Шестого наконец-то разжались и цветок больше похожий на голубую снежинку, оказался в его ладони. Проведя большим пальцем по одному из лепестков стирая чужую кровь, он осклабился: — Натура у меня такая. К общению располагаю. — Заметил, — согласился неизвестный, когда Гриммджоу, наконец, удостоил его взглядом. Всё это время что Джагерджак не смотрел на него, дуло авто-дробовика неотрывно следовало за каждым его движением он даже поприседал для прикола. — Штернриттер «Н» Базз-Би. — О! — со знанием дела кивнул Гриммджоу, рассматривая очередной кошмар прачки. — Это так сразу всё объяснило. — Ну да, — ухмыльнулся Базз-Би, наконец, опустив поднятые руки, тут же отказавшись от затеи убрать их в карман. — А если скажу… — Что ты из «Звёздной Команды» и «Бесконечность не предел»? Парень засмеялся, проведя рукой по розовому ирокезу. Ладонь так и замерла на затылке. Дробовик ни на йоту не сдвинулся, как и его владелец. — Знаешь, а ты почти прав. Штернриттер с немецкого будет, как раз Звёздный рыцарь, — хмыкнув он, убрал руки в карманы. Гриммджоу ни как на это не отреагировал, но вот появившийся в коридоре Толстяк тут же получил заряд дроби в живот. И вот бы самый удачный момент для нападения, только Джагерджак знал, что его не будет. У Базза Лайтера уже была прекрасная возможность, но как оказалась, ему гораздо интересней было понаблюдать за поединком Шестых Эспад. — Вот как. И какого хрена Звёздный рыцарь забыл в Лас Ночес? — опустив дробовик, поинтересовался он. — Тоже что и ты, Гриммджоу Джагерджак. — Отведённое от него оружие совсем не внушало доверия и это так будоражило. — Вот только Прядущей принцессы здесь нет. БАБАХ! *** г. Каракура. Граница Уэко Мундо и Сейретей — Нии-сама, — голос дрогнул, будто птица, изготовившаяся к полёту. — Ну, надо же! — раскинув руки в стороны и вскинув лицо к небу, с каким-то радостным удивлением заголосил Эс Нодт. — Угадала! Секунда и его взгляд обратился к Кучики Рукии. Как же он жаждал увидеть слёзы в её глазах, тихие всхлипы и причитания. Мозг рисовал такие прекрасные образы, что его аж затрясло. Вожделенно вздохнув, он приблизился на шаг, дабы лучше разглядеть. Замерцали лампы на фонарных столбах. Где-то что-то взорвалось. Рядом послышался зарождающийся рык Охотника готовившегося к атаке. И только рыданий всё не было и не было. Где спрашивается, она, та самая обычная бабья реакция? И тут Нодт заметил то, чего ни как не ожидал. Фигура Кучики была согнута, вот только не в горестном страдании, а… В чём? Кажется страх. Определённо это страх, уж в нём, то он разбирался. Но… что-то ещё читалось на лице, в глазах. Да, чёрт возьми, всё её тело голосило о готовности. Эс Нодт почувствовал, как где-то в низу живота появился ледяной сгусток. Глаза сузили в зловещей улыбке. — Знаешь. — Отступив на пару шагов, Эс театральным жестом вытянул правую руку в сторону, схватив стоявшего в тени за шею. Рукия дёрнулась и тут же остановилась, выставив УЗИ перед собой. Престижный район Катакавасе содрогнулся от жуткого смеха. — Вот оно ещё чуть-чуть. — Вывернув голову под неестественным углом, Эс зашёл за спину заражённого, не сводя взгляда с младшей Кучики. — Это была… — положив руки на плечи инфицированного, он закатил глаза. Хлоп. Одна из ламп на фонарном столбе перегорела и теперь между квинси и синигами яблочным огрызком расположилась темнота. — Не самая лёгкая смерть, — будто не заметив продолжил Эс. — О-о-о, как же он кричал… Рукия стиснула зубы. Она не слушала или же вовсе не слышала. Как кролик загипнотизированный взглядом Эс Нодта она глаз не сводила с лица старшего брата. Да, это именно то, чего он так ждал. Волны экстаза пронеслись по телу квинси, бабочками затрепыхав в низу живота, разбивая в дребезги образовавшийся там лёд. Какое же удовольствие смотреть, как губы маленькой синигами трепещут, а глаза её глаза! наполняются страхом. Не прекращая улыбаться Эс пальцами пробежался по бледной щеке заражённого резко вонзая ногти в чужую плоть прочерчивая кровавые царапины до самой шеи. Ноги Рукии, казалось двигались сами по себе, ей вдруг вспомнилось, как совсем недавно она ужинала с братом за день до вылета в ИЦКЗ его неосторожная оговорка, что-то про Ичиго и… Ренджи. Она остановилась. Улыбка в глазах Эса исчезла. Игра затягивалась и шла не совсем по его плану, впрочем: — Псинка, фас. Дикий, протяжный вскрик на секунду опередивший автоматную очередь... *** г. Каракура. Сейретей Едва перебирая локтями, волоча держащиеся только на обрывках ткани ноги, он упрямо переползал огромные лужи, грозившие полностью поглотить его. Ему не обязательно было дышать, и он мог надолго оставаться под водой, давая ненужное упокоение содранной на щеке коже. Очередь из коротких выстрелов блуждающим эхом достигло его ушей. Стоп. Голова во что-то уперлась. Пальцы со слезшими ногтями скомкали грязную тряпку. Рывок и он бухнулся лицом в чьё-то раскуроченное тело. Влажная клейкая грязь кишками обвилась вокруг шеи, стискивая, не давая шевельнуться. Но желание идти дальше не отпускало, заставляя двигаться. Не понятный хрип вырвался из горла, он попытался приподняться. Увидел!.. С выдохом похожим на стон заражённый булькнул чужим лёгким, а белые стены помутнели кровавыми пузырями. — Яре-яре, мы им на столько не интересны, — хмыкнул Ичимару Гин вывернув рукоять ножа таким образом, что бы голова инфицированного сразу не сползла с лезвия. — Ну, надо же, (двумя пальцами подцепив лоскут кожи) он себе челюсть асфальтом отполировал. Орихиме не слушала, как в полузабытом сне под не утихающие звуки выстрелов она продолжала идти, перешагивая многочисленные трупы осторожно ступая по грязным ступеням. — Толстяк, — тихий шелест сорвался с губ. Медленно, очень медленно Орихиме прикоснулась к искорёженной стеклянной двери: большое округлое пространство, перевернутые каталки, белые… не белые халаты в свете мерцающих светодиодных ламп. Она всё уже это видела… — Мы уже возле больницы, капитан Айзен. К тебе вчера заходил Айзен-сама. Айзе… — В голову пробился голос, на секунду вырвав и тут же отправив рыжую деву обратно. …видела, именно там Орихиме впервые узрела непроглядную черноту, пожирающую белок чужих глаз. Тогда она ещё совсем не умела искать… определять… — Всё в порядке? Такой приободряющий вопрос, но заданный вовсе не Нелл. Предназначенный кому-то другому от кого Орихиме грустно отвела взгляд. Взгляд не видевший перед собой ничего. Нелл тихонько заскулила, потянув Иноуэ за руку, но та не отреагировала, сжимая дверную створку вгоняя остатки стёкол в ладонь. Губы затряслись, Неллиэль попыталась разжать стиснутые пальцы, но только в крови испачкалась. Она обернулась, ища злого мистера улыбашку, но тот что-то не спешил их нагонять. Где-то впереди раздался жуткий грохот. Треск автоматной очереди и канонада других выстрелов, гулким звоном отдавались по холлу больницы. — Химе? — Тихий скрип. Нелл перевела взгляд с застывшего лица рыжей на большой осколок стекла, оставшийся в верхнем поперечнике двери. — Нет. Хим… — Давно хотел спросить у тебя, Орихиме-чан. Нелл вздрогнула, когда Ичимару Гин вырос за её спиной. Она интуитивно сжалась и в то же время прижала к себе Химе, одновременно понимая, что защитить от этого мужчины, Нелл Ту, её уж точно не сможет. Но этого и не понадобилось, Гин просто вытащил опасный кусок стекла, аккуратно уложив его на пол. — Сорра Иноуэ случайно тебе братом не приходится? Тонкие пальцы разжались, рука расслабилась, безвольно скользнув тут же оказавшись в ладони Ичимару. — Сорра… он… — Яре-яре, Орихиме-чан, — вытащив несколько больших осколков Гин посмотрел в лицо рыжеволосой «союзницы». — Капитан Айзен и так не доволен. — Улыбка на его лице расползалась так же быстро, как и к серым глазам приходило осмысление происходящего. — Нам оказывается, нужна была старая больница Матсукура (очередной осколок покинул насиженное место). А теперь ещё и ты ранена. — Он умер. — Кто? — тут же вопросил Гин, осторожно ступая по битому стеклу, наконец, оказываясь под крышей, дождя вот только уже не было. — Капитан Айзен? Орихиме последовавшая за Ичимару резко остановилась: — Нет. Бывший капитан Готей 13 усмехнулся этому твердому отрицательному ответу. Именно на это он и рассчитывал. Девчонка что так упорно вела его к Центральной Больнице, вдруг выпала из реальности стоило им только ступить на её территорию. А Толстяк, предупреждение, о котором он едва услышал так и не был обнаружен. — Конечно же, нет. Я только что с ним разговаривал. Тц, ты посмотри, у него тут нога перед носом, а он всё туда же. — Вакидзаси быстро уложил голову инфицированного на пол. — Там точно Крикун бегает или Толстяка стошнило. — Ичимару-сан, вы знали моего брата? — Орихиме сжала ладошку Неллиэль, закрыв глаза, она полностью окунулась в окружающие её запахи, отсекая всё, что не касается больницы. — Нет, просто твоя фамилия показалась знакомой, — в очередной раз, взмахнув вакидзаси, отозвался мужчина. — В мою бытность капитаном третьего отряда (ещё один ползун окончательно распластался на лестничном пролёте) как-то застал криминальную сводку по не раскрытым делам. Ну и авария со смертельным исходом в районе Тсубакидаи привлекла моё внимание. — Отправив на тот свет всех желающих, Гин остановился рядом с девушками, так же глянув в потолок. — Там же совсем рядом элитный Катакавасе (Нелл насторожилась обеими руками обхватив ладонь Орихиме). Преступника ведь так и не нашли. А бедной девочке… — Помогли с похоронами. Иноуэ дрогнула, но не оступилась от своего занятия, выискивая каждого находившего в больнице и под ней. Какая ирония. Её брата сбила машина возле старой больницы Матсукура — уже как год закрытую. Центральная больница, в которой она сейчас находилась, была ещё только на проектах архитектора. А клиника, до которой маленькая Орихиме дотащила своего истекающего кровью брата, принадлежала Иссину Куросаки, и его дочерей она сейчас так упорно искала. Уже нашла. Всех и каждого по отдельности. Рваный вздох и в серых глазах отразился ужас...