Слева всё те же трупы и немного больше...

г. Каракура. Уэко Мундо Моя голова... Ксо! Моя голова! Ичиго с трудом разлепил глаза. Когда чёрт возьми он успел отключиться? Дико болели мозги, и череп, и тело, казалось, свернули в бараний рог. Лежать без движения было не выносимо. Пушинка в лице лейтенанта двенадцатого отряда всё больше напоминала гидравлический пресс. Небо куда устремился его взгляд ни коим образом не принесло облегчения, тяжёлыми тучами сбрасывая на него комья земли. Куросаки попытался выдохнуть, но тут же неуёмный приступ кашля... Кашель заблудился, ведь в черноте неба не было розоволосой девчушки, что минуту назад заглядывала в место упокоения. — Мел-кая, — позвал он, но голоса собственного не услышал, неутихающий металлический лязг убивал иные звуки. — Ячи-ру... БАНГ! Глаза резко распахнулись. В ушах зазвенело, как будто в телевизоре профилактика началась. Но последний звук определённо произведён винтовкой и стрелок находился где-то совсем рядом. Внутри всё похолодело... Мел... — ...снаружи на лоб приземлился влажный ком земли. — Чёрт. — Ичи, представляешь, к нам какие-то тётки заявились. Какой-то дурак, в тёмных очках, их обижает, — секунда молчания и веселье в голосе сменилось зловещим ворчанием. — А Юмичика говорил, что девочек обижать нельзя. — Лейтенант Кусаджиши, вы где? — Не ори, Маки-маки. Туточки я. Умм. Кричать шёпотом, — Ичиго бы хмыкнул если б не было так тяжело, смотря как милая розоволосая жуть кому-то махнула. — Сейчас мы вас вытащим. Радость в тихом звонком голоске девочки как-то настораживала, склоняя мысли Ичиго в сторону того, что Кенпачи совсем уже закончил и ему определённо этого мало.

***

г. Каракура. Сейретей Размеренный шаркающий шаг. Тихое хриплое дыхание. Отголоски выворачивающегося на изнанку желудка. Удерживая ручки дверей приёмного отделения, Исида Урю прислушивался к таким типичным для больницы звукам. Протяжный скрип и приглушенный вопль. Он не стал оборачиваться на звук падающего тела, сквозь узкое дверное оконце, наблюдая за дёргавшимся на каталке инфицированным. — Чисто. Парень лишь хмыкнул на это. В приёмном отделении было отнюдь не «чисто». Всё в кровавых пятнах и даже на потолке. А также с пяток живых тел, что к удивлению не кинулись с рьяным желанием выжрать мозг. Поэтому у остальных не было особых проблем с их упокоением. С последним убитым по приёмному отделению пронесся вздох облегчения... Неожиданно громкий... застрявший где-то на середине. ...очень близкий грохот и невыносимый скрежет. Будто кто на паузу нажал, все застыли, сжимая импровизированное оружие. Исида в свою очередь вставил ходули в дверные ручки, блокируя вход. Привязанный к каталке пациент всё-таки рухнул на пол, вместе с ней ползя к приёмной. — Они… БАХ… Эхо выстрела. Урю поддавшись стадному эффекту, также взглянул на потолок но, как и все остальные он не обладал способностью видеть сквозь стены. Дрожащий кровавый сгусток, оторвавшись от штукатурки, приземлился ему на лицо. А ведь он запросто мог остановить его и не дать возможность спрятаться за белым воротником. Прошло не больше минуты, как выжившим на железнодорожной станции пришлось укрыться здесь. Просторный кабинет имеющий три выхода, именно поэтому спрятаться здесь было самым рациональным решением после того как Рангику Мацумото увела за собой инфицированных. Отличный план, вот только сработал не очень хорошо по приближающемуся дробному топоту становилось понятно, что заражённые решили вернуться к большему количеству мяса. Как в насмешку по больнице раздался пронзительный крик. — Мамочки… Исида дёрнулся, переведя взгляд на обнимающую саму себя Жизель. — Успокойся, всё… — Успокоиться? — возопила Жевель, резко развернувшись. Чизуру аж обратно присела, инстинктивно прижав к себе Юзу и Карин. — Что же это получается? Мы зря так бежали сюда? — от негодования уцелевший усик чёлки будто встал по стойке смирно. — Здесь заражённых ещё больше! А ведь вы (тонкий пальчик указал на сестёр Куросаки) говорили, что больница самое безопасное место в Каракуре. — Что ты такое говоришь? — Хоншо встала с кровати, не давая Карин подняться. — Мы все… — Что все? — усмехнулась Жевель, разводя руками. — Соскучились по папочке… В ушах зазвенело как от пощёчины. Карин готова была сорваться с места и стукнуть эту чёртову девицу по голове, но Чизуру не позволяла даже слегка приподняться. Мечущийся взгляд девочки не мог ни на чём сфокусироваться, везде были только испуганные и… и злые лица, направленные в их сторону. — Чего? Кейго, — искра надежды потухла, не успев вспыхнуть. Асано удивленно посмотрел на Мидзуиро, который не дал ему пройти дальше. — Да забаррикадировал я дверь, — вспылил парень, указывая на железный табурет, торчавший между ручек. — …и решили проверить как он? — Умилительно обеспокоенная мордашка, состроенная Жевель, призывала к действию и в тоже время руки просто опускались, не зная, что предпринять. — Что за? — Кейго переводил непонимающий взгляд с Жизель на Хоншо и обратно. Девчонка, с которой он чуть не помер возле грузовика, как-то резко растеряла всю свою скромность и кротость. — Подожди. — Коджима снова не дал однокласснику пройти. — Посмотрим, что будет дальше, — не отрываясь от телефона, проговорил он. — Подготовленный медперсонал. Боевой отряд на случай если в больнице вспыхнет очаг заболевания, — продолжила причитать Жизель, наступая на Хоншо и сестёр Куросаки. — Где те вооруженные люди? Где синигами, что должны были её защищать? Где врачи? — Она развернулась, будто ища их в этой комнате остановившись взглядом на Урю, тихо слезливо продолжила: — Они что всех бросили и сбежали? — Может они на верхних этажах, — после небольшой паузы проговорила Чизуру. Уверено как надеялась она, хрипло и тихо как было на самом деле. В помещении воцарилась замогильная тишина, нарушаемая блуждающим по больнице непрекращающимся криком. — Ну что истерика кончилась? — всё это время безучастно отвинчивающий ножку кровати, поинтересовался Джинта Ханакари. — Жевель, ты поистери ещё, — облюбованная железяка наконец-то поддалась, — может толпа побольше соберётся. — Тоширо Хицугая так и не зашёл, — пока никто не перебил торопливо проговорила Уруру, виновато смотря в пол. — Простите, я хотела раньше сказать. — Вот только кроме Джинты её никто и не услышал. Все будто мгновенно оглохли смотря куда угодно, но только не на неё. И... Выстрел. Спасительное эхо и снова как по команде все посмотрели наверх, радуясь возможности не думать о седовласом мальчишке. Но тут прозвучал совершенно иной звук разбитого стекла и свист металла совершенно с другой стороны. — Нужно уходить пока ещё есть возможность, — всё также смотря в потолок, сказал Исида. — Инфицированные прибывают. Нужно добраться до ординаторской, — пробежавшись пальцами по двум оставшимся стрелам: — Там есть огнестрельное и другое оружие. — Есть?! Визг на уровне ультразвука. Урю словно и не заметил пышущею недоверием Жизель, он просто отстегнул колчан от пояса, крепя оставшиеся стрелы к луку. — Второй этаж... — Думаешь, оно там лежит и ждёт нас? — Нестройный ропот после названого места назначения зашумел как дружный улей, почувствовав поддержку, девочка-букашка с нескрываемой иронией добавила: — Может те, что оставили больных всё прихватили и сбежали? — Южное крыло. Четвёртая дверь.— Исида продолжил как будто и вовсе не слышал всего этого. — Ты... — Исида резко оказался возле Жизель. Проглотив вязкий комок, как-то слишком быстро образовавшийся в горле, она попыталась взглянуть ему в глаза. Он просто прошёл мимо, ни на секунду не задержавшись, будто девочки в теперь уже грязно-белом платьице и вовсе не было. — По левой стороне. — Оказавшись возле вряд выставленных медицинских штативов, Урю с лёгкостью вырвал из основания на колесиках стальную стойку. Выжившие кто стоял, а кто сидел, как по команде замолкли от тихого и быстрого лязга. Джинта лишь хмыкнул на это, до выкручивая вторую ножку. Ему казалась довольно забавным, что группа, насчитывающая двадцать... теперь уже восемнадцать человек включая его, после наконец-то воцарившегося безмолвия стала перебрасываться красноречивыми взглядами. Он, для прикола перекрестившись с одним из таких мысленно продекламировал: Идеальная толпа, в бейсбол сыграть можно! Оставшись непонятым и до глубины души «оскорблённым», парень кинул взор на заламывающую руки Жевель. — Но всем же не обязательно идти, — слёзы в голосе в мгновения ока одобренные пронёсшимся шёпотом. — Действительно, — под очередной лязг штатива неуверенно произнёс парнишка до этого и слова не произнёсший. — Оставшиеся могут заб... забаррикадироваться здесь. — Точно-точно, — будто приток сил получила Жизель, одарив смельчака нервозно-благодарной улыбкой. — Мы вполне можем укрепиться здесь, — смело повторил он, посмотрев в спину Исиды. — Не можете, — вместе с Кейго выдохнул Урю. — Выломать двери для заражённых не составит большого труда, — не дав возражениям вылиться в слова: — Чем вы собрались баррикадироваться? Каталками? Диванчиками, которые с места сдвинуть нельзя? Стеклянным журнальным столиком? — Я это... — парнишка стушевался когда, закончив со штативами, Исида повернулся к выжившим. — Или мини холодильник остановит Громилу, когда он захочет войти? У Кейго аж мороз по коже прошёлся настолько спокойно-холодным староста их класса ещё не был. И как же он был благодарен Мидзуиро, что заставил его проверить всю мебель в приёмной. Асано даже посочувствовал говорившему бедолаге, который почему-то казался ему таким знакомым. Смутное знакомство голосом старшей сестрёнки Мидзухо, напомнило о его не долгой карьере в спорте. — Но... — видя, что соратник сливается начала было Жизель, как её тут же бесцеремонно прервали. — Ой, да не хочешь, не иди, — взмахнув ножкой от кровати на манер бейсбольной биты, проговорил Джинта. — Раз уж и так и так помирать. Лично я собираюсь попытать счастья в ординаторской. — Но здесь же столько девушек, — тихо, но чтобы слышали все, прошелестела Жизель. Мидзуиро определённо не понравилось, на что намекала девочка. Занятый запоминанием поэтажного плана больницы, он хотел вмешаться и успокоить уже всех, но зарядка, на телефоне показывающая четырнадцать процентов не позволяла ему слишком надолго отвлекаться. Впрочем, намёки со скоростью света перестали ими быть: — Я понимаю, что мы все устали, — горько усмехнулась Жевель. — Но девушки по определению слабее, — подняв покрасневшие очи на присутствующих, девочка зацепилась взглядом за нелепый в данной ситуации пластырь на лбу черноволосого парня. — Вы ведь нами пожертвуете (слёзы уже в какой раз накопились в уголках глаз). Пока вы будете прорываться вперёд (мимолётное движение век и собраная влага покатилась по щекам). Нас сожрёт та толпа, что преследовала нас. Восклицательным знаком по коридорам Центральной больницы разлетелся множимый звук бьющегося стекла. — Они прорвались, — прошептал парень, на которого смотрела Жизель, не осознано касаясь пластыря на лбу. — Момохаро, у тебя рука в крови, — как нечто само собой разумеющееся проговорил Шинджи Ийджима. Имя «храброго» пацанчика всплыло в памяти Кейго взбешенной Мидзухой, что заставила его учувствовать в соревнованиях по кендо. — Тебя ук... ук-кусили. — О чём ты, — черноволосый парень посмотрел на свою руку, с которой капала бурая кровь. — Да я просто порезался… Да... вы чего? Момохаро слегка улыбнулся, но вставать передумал под скрип колесиков, опустившись обратно на кровать. Скрип? Он тут же глянул на противоположный конец койки. Две девушки, что сидели рядом, теперь стояли в десятке шагов от него. — Ты зара... — Да нет же! — от досады парень скрежетнул зубами смотря в лица, обращённые к нему. — Тецуо, когда ты поранился? Кейго… Ха! — Тот самый Кейго Асано бестолковый одноклассник, серьезности которого и на пять минут не хватало. — Да идёт оно всё к чёрту! — Вот полюбуйтесь. — Тецуо со злостью схватил лежавший на прикроватной тумбе пакет с медицинским раствором. Надорвав зубами пластиковый мешочек, вылил его содержимое на руку. — Вот порез! Меня. Не. Кусали. Как же Момохаро в этот момент хотелось каждому в нос сунуть неопровержимое доказательство: распоротая ладонь, с которой сочилась кровь. Да он даже помнит, как именно её разрезал. — Момохаро... изви... — Катись к чёрту со своими извинениями, Ийджима, — злобно бросил он, куском белой простыни останавливая кровь. Трусливый ублюдок! Рядом же был, когда я руку об арматуру распорол. Ещё Жевель эта в меня вцепилась, бежать она мать её устала. Сука... — отбросив почерневшую от крови ткань, взглянул на рваные края раны, сквозь пальцы, видя, как все старательно отводят виноватый взгляд. — Хорошо хоть не болит уже, и жара нет. — Перебинтовать бы... Благодетель... — Тецуо хмыкнул желанию удавить этого мальца. Лениво подавая отяжелевшую кисть Ийджима, он уставился в склонившуюся кофейную макушку, представляя, как со всей силы долбанёт её в кафель. — Глаза сука режет. Очередной выстрел-хлопок не гульнул, эхом спускаясь с верхних этажей, утонув в захлебнувшемся вопле.

***

В палате отсутствовали любого рода окна. Рангику Мацумото в сердцах выругалась, прижимая к себе бесчувственного воспитанника. И почему название "Хирургическое отделение" не натолкнуло её на мысль, что в здешних комнатушках будет по одному выходу.

***

г. Каракура. Граница Уэко Мундо и Сейретей — Инудзури? — тихо повторила Рукия. Постоянный голод. Нисходящие синяки по всему телу. Три холмика без опознавательных знаков. Инудзури — слово, которое Рукия Кучики всеми силами пыталась забыть в тоже время, отчаянно цепляясь за воспоминания... такие редкие минуты счастья и веселья. Время, когда их было ещё пятеро. — Что? — удивление и приторное беспокойство в голосе. — Неужели забыла про родные пенаты? Сложно представить, как Рукии хотелось вдавить шипы на маске это длинного урода, да так что они через затылок у него вышли. Но она просто стояла даже не шевелилась. В памяти продолжали появляться отдельные кадры прошлого: то она с мешочком краденых конфет; то уворачивается от удара палкой; жарит рыбу на костре; дрожит от страха в тёмной душной комнатушке... и снова мешочек, с конфетами исчезающий из её рук. Как же ей хотелось тогда их съесть, но рядом хнычущий мальчишка... — Ну конечно аристократке вроде тебя не престало думать о подобном захолустье. — Кто ты? — несмотря на сипящий смех квинси очень спокойно произнесла Рукия, побелевшими пальцами сжимая УЗИ. — Откуда знаешь про Инудзури? — Какая прелесть. Невозможно неправильный наклон головы и улыбка невидимая за маской. Он определенно знал, что маленькая сучка хочет отвернуться, но эта тварь стояла как вкопанная самоотверженно "закрывая" собой Ренджи Абараи. До безумия смешно. — Совсем забыла обо всём, — картинно закатившиеся глаза. — Став Кучики слишком вознеслась, — зрачки вернулись на место, буравя офицера тринадцатого отряда. — Стала высокомерной. Рукия наморщила лоб. Пытаясь хоть что-то вспомнить, понять, ведь определённо этот ублюдок её знает. Мало того он знает про Инудзури. Хотя семейство Кучики много средств потратило, дабы убрать это... (Рукия стиснула зубы) "пятно" из её биографии. — Но всё равно я рад тебя видеть, — квинси выпрямился, расставив свои длинные руки в стороны, будто бы он ждал, что синигами ему сейчас в объятия кинется. — Впрочем, — мужчина резко схлопнул, руки обняв себя самого. — Они ведь уже документы оформляли. Но новый, самый молодой глава семейства, вдруг увидел малышку Рукию, так сильно похожую на его почившую супругу. Воздух пошёл не туда, Рукия попыталась что-то сказать, но на ум ничего не приходило. — Поэтому меня удостоили подачкой на лечение. Широкий жест благородно семейства отправить больного сиротку в клинику, — ночь содрогнулась от зловещего смеха. — И куда в саму Германию, — хохот прекратился также внезапно, как и начался. — Вот только Кучики, заполучившие своё, уже плевать хотели на выделенные гроши. Ни куда меня не повезли, я продолжал гнить в собственной пастели в ожидании сиятельного Кучики Бьякуи. Но он так и не появился, — вновь расставив руки на манер мученика, квинси уронил голову на грудь. — Эс Нодт. — Ну, наконец-то, вспомнила, — усмешка в голосе и сузившиеся глаза, что вновь неотрывно смотрели на девушку. — А знаешь, что самое выводящее из себя, — драматичная пауза отнюдь в не ожидании закономерного вопроса. — Так это то, что Ренджи Абараи каким-то образом прикормился у этого стола. — Неправда, — лёд в голосе от которого могли и лужи замёрзнуть. — Ренджи добился всего сам. Сотни голосов и ещё больше пренебрежительных взглядов в сторону друга детства, что каким то "чудом" поступил в академию курируемую Сейретей, а затем "чудесным" образом его и вовсе приняли в один из отрядов Готей 13. Чудом!? Куда смеяться? когда на её собственных руках Ренджи едва не помер от переутомления, далеко перешагнув за предел собственной выносливости. — Какая прелесть, что ты всё ещё в это веришь. Тогда... — мужчина затих, слушая такую не тихую тишину. — Может, (за спиной квинси шевельнулась темнота) спросишь (и дробный шелест шагов, как отсчёт времени до взрыва) своего дорогого... Улыбка не только в глазах всё тело квинси торжествовало, когда он слегка с ленцой наклонил голову в сторону подошедшей ещё пока тени.