Look, I love you.

Так сладок мед, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус. У.Шекспир.

      Эта история началась, как это часто бывает, задолго до той осени, когда несколько жизней полностью изменились, а одна закончилась. И это было связано с одним-единственным человеком, с той, кто все это начал и закончил. Все остальные: Трейси, Шерил, Кессиди, — все остальные были всего лишь последствиями.       Все началось с недостатка внимания в детстве. У нее не было контроля со стороны взрослых, не было вещей, которые она не могла бы получить, слово «нельзя» не имело под собой особого смысла. И поэтому ребенок, который и так был эгоистичным, рос в атмосфере, где им восхищались почти все.       Типичным было и то, что изменения в дочери родители заметили далеко не сразу. Эта белокурая, похожая на ангелочка, девчушка стала чересчур любопытной. Любопытной не в том смысле, в котором все привыкли. Не в хорошем смысле.       Жестокость, расчетливость и холодный разум развивались в этой девчушке быстрее всего. Добиваться того, что она желала, было проще простого — авторитет и влияние родителей давали о себе знать.       Ей нравилось делать больно животным или тем, кто не мог ответить. А когда взрослые начинали возмущаться и говорить, что такое поведение недопустимо, Тиера умело переходила от агрессивно — подавляющего субъекта в милого ребенка в розовом платьице с пухлыми щечками.       Так продолжалось до семи лет, пока ее наклонности ни стали беспокоить родителей. Причем не семейство Линсгардов, а тех, кто беспокоился за здоровье своих детей. Окружающих стало беспокоить, что Тиера могла заставить малышей делать то, что ей хотелось. А желала она далеко не самые радостные вещи. Играться со спичками, вставлять всякие вещи в розетку, да и другие вещи, которые обычно запрещены, эта блондинка делала не сама, а заставляла других.       Именно таким образом с Тиерой впервые поговорили по-взрослому. Они сидели в гостиной, девчушка тонула в огромном кожаном коричневом кресле, Жаклин — сногсшибательная натуральная блондинка, с подтянутым телом, выглядевшая на десять лет моложе своего настоящего возраста — металась по просторной комнате из стороны в сторону, приговаривая, что это она во всем виновата, что это она не доглядела. Вообще это была типичная материнская реакция, в которой была доля правды. Саймон был строг, как будто перед ним сидела не его дочь, а очередной капризный партнер по бизнесу. Он был на тринадцать лет старше своей жены, и это был, как неудивительно, второй его брак, и как следует, любил он свою жену и дочь безумно. Возможно, это была единственная любовь в этой семье.       Это был серьезный и долгий разговор, который привел в никуда. Нет, выводы были сделаны, только не те, которые хотелись бы родителям. Тиера очень быстро научилась шантажировать людей, и почти с такой же скоростью растеряла всех потенциальных друзей. Никто не хотел общаться с пугающей девчонкой.       Одиночество, бесконтрольность и эгоизм — ядерная смесь в любой ситуации. Надо признать, белокурая девчушка не без собственного любопытства развивалась гораздо быстрее одногодок. Точные науки ей давались гораздо легче, чем гуманитарные, так арифметику Тиера понимала быстрее, чем какие-либо рассказы.       В течение двух лет Линсгард умудрилась отточить навыки шантажа и манипуляции до высокого уровня. Вместе с этими умениями росло желание и возможность психологически вредить окружающим. Так на пороге девятого дня рождения, блондинка выяснила, что у одного мальчишки родители находились в разводе, что, соответственно, заставляло сына чувствовать себя виноватым. Втереться в доверие было чересчур легким для девчонки, у которой толком никогда не имела друзей. Тиера прикидывалась милой, доброжелательно, великодушной, понимающей. Ей понадобилась неделя, чтобы мальчишка попробовал покончить с собой — наглотался снотворным. Конечно, его успели спасти, но так как паренек выжил, он указал на Тиеру. Тогда становилось очевидным, что светловолосая девчонка опасна.       Именно в девять лет блондинка впервые познакомилась с человеком, кто должен был стать хранителем ее секретов и переживаний, но так и не смог добиться цели. Их первая встреча в стенах больницы прошла не совсем гладко. Латиноамериканец, с седеющими висками темных волос, с глубоко посаженными глазами и не очень привлекаемым лицом, который назвался именем Маркуса Борджело, сразу не понравился Линсгард. Тиера разглядывала мужчину, оценивала свои силы, обдумывала варианты, как бы поскорее избавиться от него.       Они были противоположностью друг друга: разного возраста — разница между ними была около тридцати лет, разного цвета кожи — он чернокожий, ее цвет был почти что прозрачен, его глаза были темнее ночи, ее — ярче синего неба. Это было начало борьбы, которая продлится несколько лет.       Мистер Борджело сразу, почти что со второго взгляда понял, что стоящая перед ним девушка — особенная. Пятнадцать лет практики сделали свое дело. Темнокожий мужчина не купился на ангельскую внешность, он подсознательно понимал, что Тиера имеет второе лицо. Конечно, Линсгард не спешила показывать свою другую сторону, продолжая разыгрывать спектакль милого ребенка на протяжении долгого времени.       Стоит сказать, что он и не сможет разгадать все загадки этой блондинки до тех событий, хоть эти двое и разговаривали друг с другом часами. Были хорошие дни, когда Тиера не скрывала свои мысли, интересы, когда перед Борджело сидел не ребенок. По крайней мере, все, что она хотела, с желаниями обычных детей не было связано. Тогда она становилась простой и понятной врачу, он знал, что с ней делать, какие лекарства прописать, чтобы иметь над Линсгард контроль. Но были и плохие дни, когда беловолосая девчонка надевала маску куколки и дурочки, тогда с ней было бесполезно настраивать контакт.       Так прошло два года обычного общения два раза в неделю по два с половиной часа. Он так и не смог понять Тиеру, и именно Борджело станет одним из тех, кто частично виновен в тех трагических событиях.       На рубеже, когда девчонка уже превращалась в красивую девушку, когда Тиере вот-вот должно было исполниться шестнадцать лет, все и началось. Родителям Тиеры понадобилось отправиться в Европу на ежегодное совещание, которое проводила их корпорация. Тогда возник вопрос, что же делать с дочерью. Ее способности к манипуляции и управлению людьми росло, что было хорошо для бизнеса, но так же светловолосая девушка была непредсказуема, как погода в Англии. Поэтому Линсгарды приняли решение оставить дочь в Ривердейле под чутким присмотром мистера Борджело.       Саймон на тот момент уже как несколько лет владел психиатрической клиникой. Он понимал, что любая государственная больница не будет скрывать информацию о Тиере, поэтому единственным правильным, как ему тогда казалось, было решение — прибрести свою собственную. Так секреты его дочери оставались бы под защитой. Отец сделал все для своей Тиеры, он создал все условия. Так, психиатрическая клиника, которая должна была пугать всех, стала похожа на пансионат для богатых.       Так блондинка лежала в больнице Линсгардов несколько недель под чутким наблюдением своего врача. Борджело был уверен, что у Тиеры начался хороший период, где у нее не возникало желание никем помыкать. Она слушалась его, принимала лекарства, которые в действительность помогали лишь наполовину. В окружении приветливых работников и беззаботной рутины светловолосая девушка не задумывалась о своих прихотях. Но на самом же деле, блондинке просто было скучно, и она лишь наблюдала. Тогда Тиера и встретила того, кто стал катализатором.       Их первая встреча прошла для каждого по-разному. Для него этот день был ужасным: сначала позвонила тетя, сообщила, что ей нужна помощь — она боялась, что Дэйв опять заупрямится. И действительно, если бы не Люк, тот, кому Дэйв доверял всецело, тот, кого он слушал непрекословно, они бы не доехали до больницы. Когда они втроем — тетя, Дэйв и Люк — вошли в клинику, практически все заметили, насколько юноши были похожи: оба светловолосые, высокие и симпатичные.       Один идеален, другой лишь на половину.       Тиера наблюдала за тем, как проходит регистрация Дэйва со стороны. Она стояла в дверях своей комнаты, сложив руки на груди. В ее глазах искрился настоящий интерес. До этого момента блондинка не чувствовала особое влечение к противоположному полу, но сейчас девушкой овладело желание узнать что-то новое для себя. Со своего места она могла наблюдать за ним, не боясь быть замеченной.       Он полностью завладел ее вниманием, поселился в ее мыслях. Линсгард была буквально опьянена идеей близкого знакомства со светловолосым юношей. Было множество планов, простых и сложных, но Тиере все казалось неправильным.       В то время ей не хватило смелости напрямую заговорить с Люком. Но вот с Дэйвом все обстояло по-другому. Тиере хватило полдня, чтобы узнать, с каким диагнозом поступил в клинику парень. Его особенность психики привлекала блондинку. Да этого девушка усвоила хороший урок: чтобы манипулировать людьми, надо всегда казаться миленькой и доброжелательной. С Дэйвом бы это не сработало.       За короткий срок светловолосая девчушка узнала многое: кузен Люка был нелюдим, старался держаться от всех на максимальном расстоянии, с ним без проблем могли общаться только двое- брат и мама. Тиера уважительно относилась к той дистанции, которую Дэйв держал, старалась просто наблюдать со стороны. Линсгард вовсе не стеснялась и не чувствовала смущение, она знала, что Дэйв в силу своего заболевания заметил ее, но виду не подал, поэтому девушка ждала, когда светловолосый худощавый парень привыкнет к ней. Ради этого Тиера перестала употреблять успокоительные, пряча их за щекой, ведь таблетки притупляли ее внимание. И вот она дождалась дня, когда могла бы спокойно подойти к нему, не боясь, что Дэйв агрессивно среагирует.       Когда блондинка подошла к их столику, оба юноши удивленно и со странной синхронностью посмотрели на нее. Да, они родственники, но они были словно отражениями друг друга. В них присутствовали лишь мельчайшие разницы: разрез и цвет глаз, мускулистость и состояние здоровья.       -Привет, — Тиера не чувствовала волнение, но и осознавала всю нелепость ситуации, — могу я присесть?       Ее спасало только то, что, когда Люк приезжал к Дэйву, они оба ходили в общий кафетерий, где непонятно, к какому отделению относится пациент. Да и если как следует постараться, она могла бы себя выдать не за клиента клиники, а за посетителя.       -Странное место ты выбрала для знакомства, — Люк смотрел на нее без особого интереса. Нет, не так, у него было любопытство в глазах, но не то, которое влечет за собой что-то большее.- Присаживайся, — светловолосый юноша кивнул на противоположную от себя сторону — рядом с Дэйвом.- Меня зовут Люк, а это Дэйв, он… тут проходит осмотр.       Именно этот день будущий парень Трейси мог бы назвать их момент знакомства с Тиерой. Дэйв сторонился блондинку первое время, он даже не сказал единственному человеку, которому доверял, что девушку, которая села рядом с ним, он видит каждый день в коридорах психиатрической клиники. Они фактически оба следили друг за другом.       Даже после возвращения Саймона и Жаклин Тиера посещала клинику регулярно, практически каждый день, несмотря на то, что мистер Борджелло не видел особых причин таких частых посещений. Блондинка и этим умело воспользовалась, когда родители были против ее нахождения в клинике, девушка устраивала им что-то вроде психического припадка, в результате которого им просто напросто потребовалась помощь специалистов.       Так продолжалось вплоть до осени, но за столь короткое время Тиера умудрилась слишком сблизиться с Дэйвом. Изучив особенности диагноза юноши, светловолосая девчушка сама не ожидала, что получит такого преданного союзника в его лице. Преодолеть то расстояние, что держал парень, Тиере не составило особого труда. Удивительно, но именно стремление Люка к тому, чтобы его брат был более социоадаптирован, сблизило их с Дэйвом. Да и сами отношения в этой троице стали почти что дружескими.       Чтобы открыть внутренне этого юношу, стоило всего лишь открыться ему самой.        Тиера рассказывала ему все, что с ней происходило в деталях и подробностях. Она не утаила от него и Трейси. Всю историю Трейси. Что удивительно, но Тиера действительно любила Линн, всей душой и по-дружески. Когда блондинка поступила в старшую школу Ривердейла, она поняла, что она не похожа не те привилегированные заведения, куда ее ссылали родители. Здесь всем правили слухи и люди, кто умело их использовал.       Тепличную богатую и контролируемую сказку Линсгард сама предпочла сменить на реальность. Родителям пришлось многим дать взятку, чтобы никто не узнал о секрете Тиере, так что с первого учебного дня никто не должен был даже упомянуть об этом. Все шло по плану.       Для выживания в такой ситуации девушке, которая могла заставить делать людей все, что пожелала, впервые потребовалась поддержка. Она могла бы попробовать влиться в дуэт Блоссом-Хеннинг, но с первого взгляда было понятно, что система «ведущий-ведомый» выдержит любой клин. Да и подчиняться Шерил было не так уж и заманчиво. А без благословления королевы школы войти в верхушку социальной пирамиды было невозможно.       Тогда стоило просто как следует приглядеться и везде можно было отыскать людей, которые одновременно не являются изгоями, но и до элиты им далеко. Такие люди обычно незаметны, но именно они могут распространить любой слух, могут осудить любого или помиловать, в их силах развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Это были ученики, которые просто хотели наслаждаться размеренной школьной жизнью. Трейси была одной из них.       Она была простой, и это было ее особенностью. Тиера знала, что из Линн можно вить столько ниток, что и не счесть, но все равно не делала этого. Среднего роста, чуть смуглая, обжигающая брюнетка, с немного узкими глазами, — Трейси стала идеальным буфером для блондинки, идеальным другом.       В компании Линн Тиера выглядела как обычная старшеклассница: они обсуждали обычные вещи, поступали так, как бы поступили любые другие девушки. Тогда блондинка решила попробовать что-то новое, она знала, что у Люка будет матч перед тем, как его команда встретится с бульдогами, поэтому Линсгард позвала брюнетку на игру.       На тот момент Тиера думала, что светловолосый парень всерьез увлекся ею в романтическом плане. Он ей периодически писал, интересовался ее жизнью. Со стороны действительно могло показаться, что они оба вели чуть больше чем простую переписку. Но, как это часто бывает, для Тиеры это что-то и значило, а для Люка было всего лишь рядовое общение.       Трейси с радостью приняла предложение блондинки, ей было интересно с Линсгард во всех отношениях. Они как настоящие подруги, кем, возможно, и являлись, просто решили сходить посмотреть на матч чужой команды.       После игры, Тиера как-то умудрилась уговорить Трейси подойти и поболтать с Люком. Если судить объективно, то можно было признать, что Тиера была внешне интересней Линн. Не симпатичней, а интересней. Они были противоположностями друг друга, и именно поэтому Люк выбрал Трейси, а не Тиеру.       Сама брюнетка не очень горела желанием знакомиться с каким-то парнем из другой школы. Она бы хотела просто пойти пройтись с Тиерой по городу и поболтать, не больше. Но блондинка была упертой, она пришла на игру с конкретной целью, которую хотела достичь любой ценой. В борьбе упертости и упрямства Трейси всегда проигрывала.       В тот момент, когда они вдвоем приблизились к группке футболистов, все дальнейшие события стали неизбежными. Нестабильность Тиеры, стремление к подчинению Дэвида, Люк с его выбором, расслоение в школе, — все это были ингредиенты взрывчатого вещества, которое вот-вот должно было дать неисправимый эффект.       Надо отдать должное Линн, она в тот день ничем не выдала себя, самоконтроль был на высоте. Брюнетка не имела опыта в романтических отношениях, поэтому не имела представления, какой «тип парней» был близок ей. Она и представить не могла, что тот парень, которого хотела представить ей Тиера, выбьет десять из десяти. Интересно, изменились бы события, если бы брюнетка знала, что Люк — причина ее гибели?       Высокий, стройный, спортивного телосложения, со светловолосой шевелюрой и пронзительными полупрозрачными глазами он пленил Трейси, почти так же, как и она влюбила Люка в себя. Искру, которая пронеслась между ними, могла бы заметить Тиера, если бы была чуть более внимательной.       Люк ухмыльнулся при виде недоверия в шоколадных глазах Трейси, ведя при этом непринужденную беседу со светловолосой девушкой. Он-то сразу понял, чем может закончиться их знакомство. И юноша знал, что какой бы неприступной брюнетка ни казалась, он чисто интуитивно знал, что заинтересовал ее. Было видно по взгляду.       Через несколько месяцев, осознав, насколько сильно она влюбилась, Трейси с воодушевлением вспоминала время, проведенное с Люком. Часто, играя темной прядкой своих волос, девушка задумывалась о будущем, строила планы. И там действительно был Люк, был составной частью.       Их встречи были практически ежедневными: прогулки, походы по магазинам и кафе, сеансы в кино. Трейси была счастлива, не замечая, как сияет изнутри. Она быстро привыкла к романтике, что он для нее создавал, ей хотелось поделиться своим счастьем с близкими. За несколько недель до своего дня рождения темноволосая девушка рассказала всё Тиере.       -Воу, — промямлила светловолосая, из последних сил пытаясь совладать с собой, — неожиданно, — она улыбнулась.- И как?       Трейси удивленно уставилась на подругу, испытывая двоякие чувства: вроде бы и взволнованность от сказанного, а вроде и разочарование от такого вопроса. Она ждала поздравлений.       -В смысле «и как»? — ее губы растянулись в тонкую улыбку.       -Как это — отношения с Люком?       Это был странный вопрос, в нем чувствовался подвох, но Трейси не могла не ответить, так сильно ей хотелось поделиться такой радостью. И брюнетка рассказала, стараясь не вдаваться в подробности и не сильно перенапрягать подругу. С каждым сказанным словом темноволосая девушка поджигала ненависть к себе.       Блондинка слушала, периодически сжимая незаметно кулаки, в ней бушевали ярость, ненависть, чувство предательства и все это приправлено ревностью. Ей хотелось, чтобы Трейси заткнулась, так, чтобы никто больше не слышал ее голос, не видел бы ее. Тиера задавалась вопросом: почему не она? Почему Люку нужна вот эта, слишком худощавая, непривлекательная полуазиатка?       Вот так Тиера перестала контролировать себя, точнее не так: спокойная, почти нормальная светлокудрая девушка отошла на второй план. Линсгард чувствовала потребность разрушать, и начать ей хотелось с Линн. На удивление, все складывалось прекрасно.       Для начала Тиера решила столкнуться лоб в лоб с авианосцем — неповоротливым, скоростным, но практически непробиваемым- с Шерил. Создать слух, что Блоссом на какой-то вечеринке всем сказала, что Трейси- умная, смекалистая хорошистка- переспала с самым толстым, вредным и эгоистичным парнем во всем Ривердейле. Потом сказала, что сама Линсгард якобы увлекается наркотиками. Так одним за другим слухи стали океанами ходить по школе, их становилось слишком много, никто не мог понять, откуда они взялись. Но даже если бы кто-нибудь и заинтересовался их происхождением, все нити привели бы к Блоссом. Этим кто-то стала Трейси, она как раз все выяснила за несколько дней до своего восемнадцатилетия.       Люк, безусловно, знал о том, что Трейси собиралась высказать Шерил все в лицо, она готова была пойти на открытый конфликт. Тогда юноша был восхищен своей возлюбленной, он не ожидал от нее такой храбрости. Но у парня было нехорошее предчувствие, и он из-за всех сил старался переубедить брюнетку объявлять войну королеве школы. Все его попытки потерпели крах, и они впервые очень серьезно поссорились. Он лишь наполовину сломил ее уверенность.       Он обязан был ее переубедить. Кто, если не он?       То видео, которое почти пошатнуло репутацию Блоссом, предложила записать именно Трейси в момент, когда слухи достигли своего пика. Тиера сначала просто хотела посмотреть со стороны, как развиваются события, но идея с записью ей очень понравилась. Для блондинки было бы идеально, если бы и ее подруга, и королева школы сгрызли друг друга заживо.       Только после своей вечеринки, на которой брюнетке так и не удалось расслабиться, Трейси поняла, что не сможет бороться с Шерил — уж слишком много сил, нервов и настроения это забирало. Да и день рождения прошел не так, как ей хотелось бы. Темноволосая девушка с удовольствием бы обменяла все эти сладости, этот алкоголь, эту шумную компанию на всего лишь двоих людей: ей бы хватило компании лучшей подруги и Люка. О, как же она скучала по нему.       Когда многие из гостей уснули, Трейси ходила по дому, как неприкаянная. Она чувствовала себя разбитой и подавленной, хотелось отдохнуть, но сон так и не пришел в ту ночь. Катастрофическая нужда в чьей-то поддержке заставила брюнетку прийти в комнату Тиеры.       Блондинка была уже раздражена, что Трейси готова была пойти на попятную, но когда именинница вошла в темную комнату, часть Тиеры, которая была темной, грубой и неконтролируемой, уже знала, чем закончится этот день. Линн тоже чувствовала, что что-то изменилось, поэтому она и рассказала подробности их отношений с Люком.       И тогда Тиера и сорвалась: у нее всегда при себе были таблетки снотворного, когда Трейси отходила в туалет, блондинка растолкла одну штуку и подмешала в стакане со спиртным подруги. Но никто об этом так и не узнал, все были слишком пьяны, чтобы помнить хоть какие-то подробности.       Ни один из тех гостей так и не вспомнил, что тогда Трейси не выходила из дома, потому что пришло сообщение от кого-то, ее вынес из дома худой светловолосый парень, который внутренне знал, что его руками творится зло, но противостоять ему он не мог. И так они вдвоем и повесили Трейси Линн в том парке. Тиера смотрела, как Дэвид просовывает голову брюнетки в петлю, чувствуя, как собственное сердце перестает часто биться.       Темноволосая девушка за несколько мгновений до смерти все же проснулась, стала сопротивляться, пытаться выпутать ослепленное тело из туго-закрученной петли. Она видела подругу, холодно смотрящую на нее, без тени сомнения.       Тогда Линсгард примерно знала, кого можно убрать с дороги…