Look, I love you.

-Вот они смертные, — продолжал Смерть.- Все что у них есть — совсем немного лет в этом мире. И они проводят драгоценные годы жизни за усложнением всего, к чему прикасаются. Очаровательно. -Т.Праттчет «Мор, ученик Смерти»

      Как только они припарковались, Джагхед понял, что больше не сможет просидеть без движения ни минуты. Он отскочил от мотоцикла ЭфПи, нервно сжимая телефон в руке. На экране ярко-подсвечена была карта местности, почти в центре, где зеленая местность леса встречалась с голубой гладью озера, мигала яркая красная точка. Если бы это история была детской сказкой, тогда бы за этим «красным крестом» скрывались бы несметные богатства. Но даже они бы не сравнились со стоимостью того, что на самом деле там было спрятано. Джаг хотел бы относиться к этой ситуации проще, словно она была для него никем, но у него это не выходило. Как же он хотел ошибаться. Джонс бы смирился даже с тем, если бы Кессиди пошла с каким-нибудь парнем на свидание, и они просто решили поцеловаться, любуясь видом замершего озера. Да, было бы неприятно, но не так страшно. Как же он мечтал ошибиться.        Брюнет понимал, что может сейчас наделать кучу неисправимых ошибок, но он был на грани: грани нервоза, возбуждения, страха. Его взгляд не сходил с экрана мобильного телефона, а тело непроизвольно двигалось к цели, парень готов был сорваться с места.       Тяжелая рука грубо схватила юношу за плечо и резким движением развернула его. Старший Джонс был хладнокровным как истинный змей. Брюнет почувствовал себя слабым ребенком, которому нужна помощь взрослого. ЭфПи нависал над сыном, словно высокая скала — непробиваемая, темная, закрывающая собой от противного ветра.       -Джагги, — голос мужчины был хриплым, в темноте леса было сложно разобрать, что отражалось на его лице, — ты теряешь голову. Думай, ты, в конце концов, Джонс.       Джагхед не видел детально лицо отца, но знал, что мужчина был напряжен не меньше, чем он сам. Напряжение было настолько сильным, что могло вылиться в обычную, ненужную, и что самое главное, задерживающую агрессию. Он был готов выговорить этому немолодому уже мужчине, что это именно ЭфПи разрушил их семью, Форсайт потерял сначала себя, а потом и жену с детьми. Как же темноволосый юноша желал все это высказать, как же ему хотелось, что бы вожак змеев понял, что же он все-таки потерял.       Да, Джаг терял голову. Бесповоротно и окончательно. Даже всегда трезвая, разумная, никогда не ошибающаяся сторона была бесполезной. И все из-за одной глупой девчонки. Из-за той, которая вызывала весь спектр чувств: от ненависти и до… Брюнет мысленно, не отдавая себе в этом отчет, просил все силы Вселенной, чтобы она была жива. Не совсем здоровая, возможно, с травмами, но, черт возьми, живая. Пусть только он успеет.       -Звони шерифу, — ЭфПи расслабил хватку, но инициатива все равно оставалась у него.       Брюнет чувствовал гнев и раздражение, хотя все же отдавал себе отчет в том, что эти эмоции ни к чему хорошему не приведут. Он переводил взгляд с телефона, на котором, словно красный флаг для быка, мигала точка, на отца, в котором была невероятная строгость.       -Зачем? Это лишняя трата времени, — небольшая пауза, — и вдруг я ошибся.       Но проблема была в том, что юноша знал, что не ошибался. Знал, что ее телефон не просто так почти час, а то и больше, не двигается с места. Его обостренные инстинкты говорили о том, что уже нельзя терять ни секунды.       -Джагги, — ЭфПи посмотрел на экран мобильника сына и двинулся в нужную сторону, чтобы не играть на нервах брюнета еще больше, — ты же понимаешь, что у нас нет полномочий ввязываться во что бы то ни было. Ты представь, если Кессиди, — Форсайт откашлялся, зная, что следующая фраза не понравится Джагхеду, да и сам парень давно понял, к чему клонит его отец, — мертва, и там найдут нас с тобой, то будет очень неприятная ситуация. Наше слово против слова той девчонки Линсгард. Слово главаря Змеев и его сына против слова девчонки с богатенькими родителями. Не нужно быть гением, чтобы понять, кому поверят.       Дыхание у темноволосого юноши перехватило, он знал, насколько прав отец. Вот оно — первое последствие избытка эмоций. Его репутация не самая идеальная в этом городе, не самая чистая, к ней можно придраться. Замкнутый, старающийся держаться подальше от людей, грубый, прямолинейный, подозрительный Джагхед мог запросто навредить тем, кто ему не угоден. Да, так все и будет.       Несколькими кликами брюнет набрал номер службы спасения и стал ждать ответа. Сердце, которое секунду назад звучало прямо в ушах, внезапно затихло, словно и вовсе перестало биться. Ледяная уверенность сжимала в тиски, не позволяя ни единой капли сомнения появиться в сознании. Когда оператор на другом конце провода ответил, голос юноши был всего лишь на полтона выше обычного.       -Да, меня зовут Форсайт, — его настоящее имя слетело с губ непроизвольно, словно давно ждало момента, — я сейчас прогуливался около озера и услышал крики, подошел поближе и увидел, как какой-то мужчина заталкивал молоденькую девушку вглубь деревьев, — посмотрев на отца, Джагхед добавил.- Кажется, это был один из змеев.       ЭфПи всем видом показал, что ему не понравилось это заявление, но он понимал, почему Джонс так поступил — копам за радость повязать одного из змеев. Так они, по крайней мере, будут спешить. И если бы полицейские задержались, то Форсайт бы принял все меры, чтобы спасти девчонку. Если, конечно, была угроза.       Джагхед довольно точно указал координаты и сбросил вызов. Его лицо в тот момент было жестким и казалось каменным, словно парень внутренне заледенел, хотя на самом деле глубоко, где-то под сердцем пылала ярость вперемешку со страхом. Брюнет знал одно: если опоздает полиция, это будет его вина. Кессиди Хеннинг и так уже отягощала его совесть, но если ее не станет, то… то… Он не знал, что будет потом.       На этот раз двое мужчин стали продвигаться по лесу медленно, словно прогуливались. Хотя если бы кто-нибудь посмотрел в тот момент в их напряженные лица, то он бы понял, что это была вовсе не прогулка, а скорее всего охота.       У каждого из них в голове были свои абсолютно разные мысли. Оба думали о том, что может произойти, но с противоположных точек зрения. ЭфПи обдумывал, что делать, если Джагхед не прав, что если Змеи поставят под угрозу и так шаткое положение его сына. Мысли брюнета были более неустойчивыми. Одна идея, не успев толком оформиться в голове, сменялась другой. Какие-то наметки плана, как сигнальные огни, мигали в его сознании. Но все перекрывал страх и сожаления. Его пессимистическая сторона всегда была сильной, но в тот вечер она побеждала по всем фронтам. Джаг уже ожидал худшего.       От первого лиц.       Только не засыпай… слышишь… не смей… ты… не можешь… так… просто… все закончить…       НЕ СМЕЙ ЗАКРЫВАТЬ ГЛАЗА!       Я знала, что это конец. Как только бы мои глаза закрылись, от меня бы ничего не осталось. Оставаясь в сознании, я бы хотя бы могла бы попробовать потянуть время бессмысленными разговорами. Хотя язык и так еле шевелился во рту, мне еще было под силу выразить свою мысль.       -Ты… убила Трейси? — во рту было сухо, как в пустыне. Язык чудом оставался там, где ему было самое место.       Блондинка рылась в рюкзаке, вытаскивала какие-то вещи и убирала другие. Она даже не взглянула на меня, словно знала, что от меня мало толку. Без сил скоро и желание исчезнет. Тот парень, что удерживал меня, когда Тиера заливала мне в рот снотворное, ушел. Его фонарик скрылся в зимней темноте так внезапно, что до меня не сразу дошло, что я осталась с этой девушкой наедине.       Если она убийца… то… да ничего не изменится.       Я лежала на каких-то твердых мешках, углы которых неприятно впивались мне в лопатки. Но самая главная проблема была не в неудобстве. Холод. Без движений мое тело быстро остывало, и даже зимний пуховик не мог сохранить тепло.       Тиера или холод? Кто же первый меня убьет?       Я старалась следить за миниатюрной девушкой, чтобы не пропустить ни одно движение. Картинка то расплывалась перед глазами, то снова становилась четкой, словно кто-то игрался в фотошопе. Я чувствовала, как тело наливалось свинцом. На меня давил собственный вес. Веки сами собой упали. Я была уверена, что погрузилась в темноту всего лишь на пару секунд, но, когда вновь собралась с силами и открыла глаза, картинка поменялась.       Передо мной стоял родственник Люка, я до сих пор не смогла выудить из заторможенного сознания его имя. Он убирал в рюкзак какой-то очень тяжелый предмет. Двигался парень резко, суетливо, явно торопясь. Его худоватое тело придавало каждому движению угловатость. Люк так не двигался, он был размеренным, а этот парень так и говорил о своем сомнении: поднятые плечи, спрятанная в них голова, покатая спина и чуть присогнутые ноги — все это свидетельствовало о неуверенности.       Первичные сомнения в том, что все это организовала Тиера, развеялись. Этот юноша, может, и был сильнее физически Трейси, мог бы с ней справиться, но вот духу ему на это явно бы не хватило.       Его внимание привлекло какое-то мое движение, хотя я уже и не чувствовала, как шевелюсь. Свет от фонаря этого парня метнулся в мою сторону. Я почувствовала жжение в глазах, на время все померкло.       Когда-то нам объясняли, почему лисицы так часто попадают под колеса автомобилей. Они пугаются яркого света настолько, что больше не могут ни шевелиться, ни думать, ни вообще что-либо еще. Вот так рыжие зверьки сами обрекают себя на смерть. Вот почему-то в тот момент, жмурясь, я чувствовала себя обреченной лисицей. Отдаленно понимая, что мне не удастся сбежать, я ожидала последнего удара. Стать очередной лисицей, которую собьет несущийся на гигантской скорости автомобиль.       Зрение вернулось через некоторое время, и я различила в этой темноте, насколько испуганно на меня смотрел этот парень. Если бы у меня остались силы, я бы заговорила с ним, постаралась убедить, что все их действия не важны. Но мне не хотелось ни разговаривать, ни шевелиться. Меня даже не волновала моя беззащитность. Сознание отдавало отчет о том, что этот парень мог сделать со мной все, что только ему задумается. Возможно, никто бы даже ничего бы не услышал и не заподозрил. Даже Тиера.       Я снизу вверх смотрела на парня в капюшоне. Он короткими шагами сокращал дистанцию между нами, словно я была кем-то странным и необычным. В его темных глазах было больше страха, чем уверенности. Но там же я рассмотрела и то, что заставило меня ужаснуться — узнавание. Для него такая ситуация была не первой.       Он присел около меня на корточки и долго всматривался в мое лицо, почти ослепляя светом фонарика. От него исходил такой жар, словно передо мной был не человек, а печь. Этот парень выглядел слишком болезненно, словно в нем сил было не больше, чем во мне. Он часто дышал, и каждый раз на выдохе образовывалось облачко пара. От моего дыхания осталась маленькая струйка бело-серого цвета.       И тут я вспомнила его имя. Короткое. Обычное. Легко забываемое.       -Дэйв, — я хотела бы, чтобы оно прозвучало не так тихо, не так, словно на этом все мои силы растворились.       Светловолосый юноша остолбенел. В его взгляде волнами прослеживался ужас. Дэйв резким движением схватил меня за руку, даже толстая куртка не спасла меня от боли. Он силком потащил меня к двери, не обращая внимания на то, что я спотыкалась и фактически не была способна идти. Дэйв широкими шагами пересекал пролесок, под нами звучно хрустел снег. Я несколько раз чуть не упала, но каждый раз парень дергал меня вверх, каждый раз мне было больно.       Впереди среди черно-синей темноты ночи ярко светились несколько таких же фонарей, что держал Дэйв. Внутри меня сжалось под влиянием животного страха. Даже в темноте, даже точно не зная, где именно нахожусь я сама, даже зимой, когда опасность скована льдом, я всегда узнаю, где начинается озеро. Только в тот момент, когда я почувствовала, что под мягким снегом скрывается не земля, а скованная льдом гладь воды, во мне немного пробудились силы. Я стала упираться, чувствуя, как накатывает паника. В конце концов, парню пришлось обойти меня со спины, подхватить и остающуюся часть пути нести на руках.       Когда мы подошли к Тиере, до меня уже дошло, что же она планировала с самого начала. Кто-то из них, скорее всего, Дэйв вырезал во льду отверстие, которое как раз подходило бы для человека.       Боже, они меня утопят. Я утону.       Светловолосый юноша отшвырнул меня почти к самому краю темного отверстия. Я могла видеть, как поблескивает вода в свете луны. Это заставило меня отшатнуться и отползти. Мне было невозможно оторвать свой взгляд от этой темноты. К сожалению, так же было понятно, что та вода, которой меня напоила Тиера, уже действовала. Мне с каждой секундой становилось тяжело оставаться в сознании.       -Что, Кесси, стало страшно? — лицо блондинки было освещено моим телефоном. Она кому-то набирала сообщение.- Ну вот, осталось только отправить всем предсмертную записку.       Я услышала, как телефон издал звук, оповещающий об отправленных смс. Мне было страшно настолько, что мое тело непроизвольно, не подчиняясь командам засыпающего сознания, двигалось. Цепляясь за снег, комкая его пальцами, я пыталась уползти настолько далеко, насколько это было только возможно.       -Дэйв, кто-то пытается сбежать, — это была очередная команда, и я поняла, что шансы мои крайне маленькие.       От третьего лица.       Они стояли в темноте леса, во все глаза наблюдая за происходящим на озере. Джагхед не мог отвести взгляда от лачуги, внутри которой плясал огонек света фонаря. Парень тяжело дышал, словно только что пробежал марафон. Ему отчего-то катастрофически не хватало воздуха. Рациональная часть брюнета тихо подсказывала, что это всего лишь паника. Осталось только понять, в чем же причина этого страха.       ЭфПи был хладнокровным, мысленно он отчитывал, сколько времени у них осталось до приезда полицейских. В голове уже был придуман запасной план, который бы точно не понравился Джагу. Как бы ни было жалко ту девчонку, но, если Форсайт поймет, что дело пахнет жареным, он сделает все, чтобы их с сыном следов никто не обнаружил. Он умел быстро менять решения.       -Полиция должна скоро прибыть, — Форсайт озвучил эту мысль, руководствуясь двумя вещами. Во-первых, это внутренний таймер, который говорил о том, что время вышло. И, во-вторых, где-то отдаленно он слышал звук сирены.       Внезапно, судя по движению света фонаря, кто-то вышел из домика. ЭфПи кожей почувствовал, как напрягся его сын. Было еще слишком темно, чтобы рассмотреть детали, но даже так, они оба прекрасно понимали, что происходит.       Одна большая темная фигура выскочила из домика, который тут же исчез в черноте ночного часа. Секундой позже стало ясно, что это темная фигура была двумя людьми. Джаг следил за тем человеком, кто был меньше ростом, которого тащил первый. Джонс видел, как Кесс тащили грубо, жестко, ее тащили под локоть, не разрешая ей дернуться. Они двигались к озеру. В какой-то момент брюнетка упала, и ее похитителю ничего не оставалось, кроме как взять ее на руки.       Парень небрежно кинул Кессили на лед, послышался тихий вскрик, который сменился шебуршанием тела о снег. Морозом на брюнета набросилось осознание, насколько Хеннинг было страшно. Паника девушки каким-то ментальным способом передалась и юноше. Он поддался вперед, сделал широкий шаг, рискуя раскрыть себя. ЭфПи остановил резким движением сына.       -Я сказал тебе стоять на месте, — отцовский голос и рука были резкими и бескомпромиссными.       Свет от фонаря осветил место около Хеннинг, и Джагхед заметил черную зияющую дыру. Парень удивился, что не заметил раньше среди светлого, в ночной синеве снега небольшой прорубь. Джонс повернулся в сторону леса, откуда они пришли. Как же он хотел увидеть красно-синюю мигалку полицейских.       Слышались голоса с той стороны, где была Кесс. Джонс вслушивался в этот гул, в котором было невозможно различить слова, но вот тон был знакомым. Джагхед чувствовал, что сейчас произойдет что-то непоправимое, это было невыносимо. Джонс чувствовал, как инстинкты начинали брать верх над разумной частью.       -Полиция, — в голосе ЭфПи прозвучало невероятное облегчение.- Джагги, они здесь.       Брюнет не слышал эти слова, он лихорадочно думал, анализировал тысячи мыслей в минуту. В руках парень сжимал телефон, на который только что пришло сообщение от Хеннинг. Его взгляд заметался между тем, что было написано на экране и людьми, которые находились в нескольких метрах от них.       «Я во всем виновата, прости»       Джагхед рассчитывал, насколько быстро прибудут полицейские, и все подсчеты говорили о не очень благоприятных последствиях. Брюнет, все еще сжимая в ладони телефон, быстрыми движениями набрал номер Кессиди. Громкая, какая-то популярная мелодия пронзила ночную тишину. Джагхед надеялся, что это немного отвлечет Тиеру от Кесси. Но если это не сработало, Джонс решил, что кинется туда, невзирая на опасность.       От первого лица.        Я помню ее взгляд, после того как этот ангелочек что-то отправила с моего телефона. Небесно-голубые глаза были черными в тот вечер. Даже сквозь пелену усталости мне казалось, что Тиера потеряла слишком много времени. Возможно, это просто иллюзия, которую вызвал мой мозг, засыпая. И на самом деле прошло гораздо меньше времени, чем я думала.       Усталость была титанической, и с ней мне не удавалось справляться, тело тяжелело с каждой секундой. Руки потрясывались, на них внезапно обрушился весь мой вес. Я скорее почувствовала, чем осознала, что повалилась ничком на землю. Затылком я чувствовала холод, волосы некрасиво легли на снежный покров, передо мной нависало сине-черное пасмурное небо. Снежинки становились видимыми только перед самым моим носом. Такие большие, белые, холодные они ложились и таили на моих щеках, носу, ресницах, пальцах.       Где-то вдалеке слышался топот и гомон, я на несколько секунд сосредоточилась на этом, но серая пелена неумолимо заслоняла взор. Мне это казалось, другого объяснения я не смогла найти. Потом произошло то, что никак кроме звуковой галлюцинацией не назвать. Зазвучала резкая и неуместная песня. Еще нелепее было то, что, лежа на снегу, уже даже не содрогаясь от холода, я слышала, как красивый мужской голос сообщал о том, что его возлюбленная мечтала лежать средь золотых одуванчиков.