После титров

      Ему сложно даже смотреть на Магнуса, что уже говорить про касания? Он больше никогда не посмеет притронуться к нему, сам себе этого не позволит. Потерял навсегда право и никогда не сможет заслужить прощения. Предатель. Хочется отрубить собственные руки, когда приходит понимание, а следом за ним и ужасающие воспоминания, как прижимал к стене, толкал, связывал, избивал, тащил к креслу почти несопротивляющееся тело, выворачивал руки. Боже. От самого себя выкручивает наизнанку, и, кажется, что всепоглощающее чувство вины уже никогда не уйдёт. Оно поселилось до последних дней жизни в груди, обвивая ядовитыми ветвями сердце, сжимая его до щемящей, острой боли.       Сбитые костяшки глухо ноют, а осколок вонзается в ладонь, пуская капли крови. Алек этого даже не замечает. Он лишь наблюдает аккуратно за Магнусом, следит за каждым движением, потерявшим обычную грацию и лёгкость.       Голос хрипит от волнения, и даже извинения выходят какими-то сухими, скрипучими. Магнус, кажется, на них даже не обращает внимания. Он настолько поглощён собственной болью, что у нефилима вдоль позвоночника пробегает холодная, колючая дрожь. И руки горят от желания прикоснуться, кончики пальцев покалывает, обжигает, но нет больше права. Да и Магнус выглядит так, словно выстроил возле себя стеклянный купол.       Алек никогда не умел «читать» людей, но даже сейчас понимает, что слова и действия могут быть лишними. Боится притронуться — разобьётся же окончательно.       Магнус молча поднимается на ноги, следуя в свою спальню, и Алек всё же решается спросить:       — Я могу сегодня остаться у тебя? — маг замирает на несколько мгновений и даже не поворачивается. Взгляд зелёных глаз очерчивает широкую спину, ласкает на расстоянии, и вся сущность Алека кричит в агонии. Желает забрать хотя бы малую долю боли у любимого человека.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Я не буду заходить в спальню, обещаю. Просто… позволь мне, Магнус, прошу.       А он ведь тебя тоже просил, умолял поверить ему. И что сделал ты, Алек? Встряхнул сильнее, потащив к креслу? Смотрел, как вены вздуваются на лбу, как бьётся человек в агонии. Он тоже тебя просил, Алек. Ещё давно, той ночью, помнишь? Когда вам казалось, что под ногами раскинулся целый мир, а маг был такой открытый, такой уязвимый, настоящий. Просил быть рядом. Но даже этого ты не смог сделать. Лжец.       Магнус кивает едва заметно и наконец скрывается за дверьми спальни, аккуратно закрывая их. Тихий щёлчок Алеку кажется громом в июльском небе, и нефилим уверен, что именно так выглядит начало конца. Отчаянно хочется разорвать себя собственными руками на куски, вот только рвать уже и нечего. Душа — сплошное решето.       Хотя ему ли жаловаться…

***

      Магнусу снятся карие глаза, так похожие на его. Мягкая улыбка, слышится нежный, ласковый голос. Колыбельная на давно забытом языке. И яркий солнечный свет, отражающийся на водной глади реки.

***

      Алек вздрагивает, чудом не падая с дивана, когда слышит душераздирающий крик из спальни. Вскакивает мгновенно на ноги, развевая дурман в сознании после сна, и распахивает двери спальни, совершенно позабыв о собственном обещании.       Он слышал этот крик ранее. Голос совершенно другой, но с той же непередаваемой интонацией, наполненной ужасающей, острой болью.       Магнус мечется на кровати, и комната буквально пропитывается чувством животного страха. Кошмар, преследующий мага во сне, пульсирует в пространстве, и Алек на секунду теряется в нём, ощущая на себе столь яркие, пугающие эмоции Бейна. Ему удаётся вырваться из транса лишь тогда, когда по ушам вновь бьёт крик Магнуса.       «Мама!»       Рядом с магом Алек появляется уже в следующую секунду. Прижимает ладонями острые плечи к кровати, фиксируя содрогающееся тело, и, кажется, говорит что-то. Вот только слова не разобрать, они мешаются вместе с криком:       — Мама! Пожалуйста, нет! Мама!

***

      Его сознание — мелкие крошки. Голос хрипит от ночного крика. Перед глазами лишь тело молодой женщины, в горле речная вода.

***

      — Пожалуйста, Магнус, пожалуйста. Я здесь, слышишь? Проснись. Я здесь, здесь, услышь меня, — уже садится на кровать, почти затаскивает к себе мага на колени и прижимает его голову ладонью к своей груди. Укачивает аккуратно, пока Магнус не начинает дёргаться и вырываться.       — Нет! Отпусти! Отпусти меня! Я не виноват, больно, пожалуйста, не нужно! — Магнус начинает дрожать всем телом, и Алек лишь сильнее сжимает его в своих объятьях, не обращая внимания на жёлтые искры, оседающие на кожу, распространяя под ней колючее электричество.       — Тише, это я, Магнус. Ну же, вернись ко мне, — шепчет с собственной мелкой дрожью прямо в ухо и наконец-то чувствует, как Магнус перестаёт вырываться. Он словно весь в одно мгновение обмякает и наконец-то шумно, долго выдыхает. Сжимает слабо в кулаках футболку охотника, ищет защиту, опору. И Алек даёт ему это, пускай и с огромным опозданием. Старается прогнать демонов из прошлого, спрятавшихся в тёмных углах спальни. — Ты в безопасности, слышишь меня? Всё будет хорошо, я обещаю. Тише, Магнус, пожалуйста. Я здесь. Я рядом.

***

      Когда Магнус просыпается в очередной раз, то мгновенно чувствует чужое присутствие в комнате. Он медленно поворачивает голову на другой бок, и видит сидящего на полу Александра. Их пальцы переплетены, а голова нефилима лежит на краю кровати, и стоит Магнусу лишь немного пошевелиться, как Алек весь вздрагивает и мгновенно просыпается. Ореховые глаза фокусируются на лице Бейна, и в них столько тоски, боли и сопереживания, что в груди у Магнуса становится невероятно тесно.       — Магнус, прости. Я должен был оставаться в гостиной, но… — Алек уже хочет подняться на ноги, но маг лишь сильнее сжимает его ладонь в своей. — Магнус?       — Нет. Останься. Ты нужен мне.       Алек на это ничего не отвечает. Лишь ложится рядом с магом, позволяет привычно устроить голову у себя на груди и прижимает к себе за талию ещё ближе.

***

      — Я люблю тебя, Магнус. И это уже ничего не изменит, — шепчет Алек, заглядывая в кошачьи глаза. В панорамных окнах отражается яркие огни Токио, а Магнус наконец-то чувствует себя защищённым. Собственные демоны прячутся, оглушённые громкими ударами влюблённого сердца.