После титров

      Откровенно говоря, он даже не понимает, как смог дойти до лофта. Ноги подкашивались буквально на каждом шагу, колени казались ватными, слишком мягкими для здорового сумеречного охотника, а улица перед глазами кружилась цветными пятнами. Калейдоскоп, никак иначе.       Алек уверен на девяносто девять процентов в том, что такому состоянию виной далеко не слизанная капля пива с холодного горлышка бутылки. Просто горячая ладонь Магнуса в его ладони слишком жгла кожу, распространяя влюблённую дрожь по всему телу. Любовью нынче пьян этот город. Алкоголь здесь совсем ни при чём.       Алек буквально вжимает Магнуса в стену, бесцеремонно захлопывая дверь ногой. Бейн и не против. Он тихо, но так сладко стонет прямо в рот нефилима, что волосы на затылке встают дыбом, а внутри органы сжимаются от оголённого, чистого наслаждения. Наконец-то.       Каждым своим действием, каждым вздохом, каждым широким мазком языка по шее Алек кричит: «Мой!». Руки дрожат от возбуждения, от желания касаться везде одновременно. Пальцы Алека Магнусу кажутся оголёнными проводами. Где ни коснись — по коже острый разряд, пробирающийся по позвоночнику прямо в мозг.       Магнус мелко вздрагивает и поддаётся бёдрами вперёд, когда слышит треск разрывающегося на спине пиджака. Кто-то явно не контролирует свои силы. Алек рывком стягивает с плеч Магнуса испорченную дизайнерскую вещь, бросает её в угол коридора и с блаженным стоном припадает губами к шее. Вылизывает, прикусывает, ставит метки, каждым поцелуем наматывая на сердце Магнуса золотые толстые цепи, конец которых закрепляет на собственном. Бейн глаза прикрывает, голову запрокидывает, понимая, что сам бы не смог жить без этого обжигающего дыхания на пульсирующей вене. Перед глазами даже не искры. В тёмной радужке пылает настоящий огонь, рвущийся наружу.       — Ещё раз попробуешь выкинуть подобное, — рычит нефилим, смотря прямо в глаза. — Стрелами тебя к стене пришпилю. Понял?       Магнус тихо смеётся и, качая головой, позволяет стянуть с себя кофту. Он чувствует, как его тело медленно облизывают голодным взглядом и поэтому отводит плечи назад, прислоняясь к стене, и тянет Алека на себя за куртку. Смотрит игриво из-под ресниц, бедром трётся о пах. Алек в привычной манере облизывает губы и прикрывает глаза, ощущая долгожданное давление на возбуждение.       — Тебе помочь или сам разденешься?       — Лучше замолчи и поцелуй меня.       Кто такой Магнус Бейн, чтобы отказывать самому Главе Института?       Идеальный танец губ, зубов и языков срывает все предохранители, сжигая дотла последние страхи и сомнения. Алек быстро стягивает с себя куртку, отстраняется лишь для того, чтобы снять кофту, а затем вновь прижимается к сладким после Мартини губам. Кусается, как дикий зверь, оттягивает нижнюю губу зубами, а затем засасывает её, отчего у Бейна колени ослабевают.       Маг вплетает пальцы одной руки в волосы Александра, другую же кладёт на затылок, притягивая к себе ещё ближе. Толкается языком в приоткрытый рот, сражаясь за лидерство в поцелуе. Впрочем, сдаётся слишком быстро. С порывами и животной, изголодавшейся страстью Алека не сможет сравниться даже многолетний опыт.       Лайтвуд тянет Магнуса на себя, шагает спиной в сторону спальни, благо та совсем рядом. Он хорошо прикладывается плечом о косяк, шипит в поцелуй, и Магнус опять смеётся, за что получает недовольный взгляд.       — Мой глупый нефилим.       — Что я тебе сказал насчёт разговоров?       — Да целую я, целую.       Они падают на кровать прямо в ботинках и брюках, забывая обо всём на свете. Лишь пальцы в волосах, лишь горячее дыхание на двоих и ноги сплетённые. Но даже этого мало. Чертовски мало. Кожа горит от желания, губы щиплет от нового поцелуя, который нужно будет всё равно прервать на глупое дыхание. Кому оно вообще нужно, когда можно дышать лишь взглядом пылающим и стоном надрывным, на грани безумия?       — Раздень нас, — шепчет Алек в губы Магнуса и уже через секунду чувствует под собой обнажённое горячее тело.       Магнус уверен, что потомки Ангелов не должны так стонать. Но Алек стонет. Стонет так, что Бейн может кончить, он уверен, даже не прикасаясь к себе. Постыдно, словно подросток, только что лишившийся девственности.       — Хочу тебя.       — Тогда возьми. Я твой.       Магнус кричит, выгибаясь на шёлковой постели. Впивается короткими аккуратными ногтями в сильные плечи, ощущая, как слёзы наворачиваются на глазах. Алек рычит, кусает, слизывает солёные капли с щёк и входит ещё глубже, закрывая глаза. Его трясёт от переполняющих чувств. Он так давно хотел, так скучал, так скучал, Ангел…       — Я тоже, — Алек распахивает глаза, когда чувствует нежное прикосновение ладони к своей щеке, и ловит взгляд кошачьих, столь любимых глаз. — Я тоже скучал, Александр.       Алек почти всхлипывает, когда порывистые поцелуи-укусы сменяются наконец-то нежными. Ласковыми. Любовники успокаивают друг друга, порхающими, почти невесомыми прикосновениями показывая, что рядом. Что всё ещё любят.       — Никогда. Больше. Не. Бросай. Меня, — каждое слово разделяется точным толчком, и слова впитываются во влажную от испарины шею, но Магнус кивает на каждый звук, блаженно прикрыв глаза. Он слышит. Он чувствует. Он также нуждается в нём до удушения.       Но его глупый нефилим, кажется, всё ещё не понял одной простой истины.       Магнус тоже не представляет своей жизни без него.       Но он обязательно это докажет.       У них ещё есть на это время.