День влюбленных

      Для каждого студента, несомненно, понедельник — один из тех дней, когда до безумия хочется остаться в гостиной и никуда не высовываться. Поводом не любить этот день для Гермионы было не только это: в понедельник по расписанию стояло зельеварение, которое проходило вместе со Слизерином. Хотя Гермиона уже привыкла к раздражающему перешептыванию слизеринцев у себя за спиной на занятии и практически не обращала внимания на смешки вокруг, порой было так трудно удержаться, чтобы не пролить дурно пахнущую настойку на мерзкую физиономию Паркинсон. Или, к примеру, Малфоя.       Кабинет зельеварения являл собой зрелище достаточно устрашающее, но в то же время внушительное: в пыльных шкафах стояли десятки разноцветных пузырьков, сотни глиняных горшочков, вероятно, с сушеными листьями крапивы и головками заунывника, множество запечатанных воском стеклянных флаконов со странными осадками на дне. Каждый сосуд был аккуратно подписан и стоял на своем месте.       – Как символично, – протянул чей-то холодный голос. Возникнув в дверях, Снегг неумышленно обратил на себя внимание переговаривающихся студентов. Разговоры вмиг стихли. Профессор медленно подошел к учительскому столу и, повернувшись к ученикам, скрестил руки на груди. – Страница двести двадцать семь.       Зашуршали страницы учебников, и, когда шум стих, Снегг продолжил:       – Нектар Афродиты. Кто может рассказать, что это такое и для чего применяется? – преподаватель холодно осмотрел класс, избегая поднятой руки Гермионы. – Никто? Какая жалость. Что ж... Нектар Афтодиты – зелье, делающее любого, кто его выпьет, привлекательным. Старо, как мир. Хотя, полагаю, многим из вас оно действительно пригодится перед Валентиновым днем, – и Снегг многозначительно посмотрел на Невилла, отчего тот смутился и опустил взгляд в раскрытую книгу. Некоторые из слизеринцев заметили это и прыснули. Гермиона уловила краем уха гогот Гойла. От этого ей стало противно и некомфортно, словно на нее надели колючий шерстяной свитер.       – Задание индивидуальное, – сказал профессор, делая ударение на последнем слове, и взглянул на Грейнджер. Он знал, что тяжелый взгляд – его оружие, и умело пользовался этим. – Приступайте.       Рука взмахнула палочкой, и в больших и кажущимися черными из-за плохого освещения кабинета зельеварения глазах Гермионы отразился огонек. Ее взор был прекрасен, даже когда выражал задумчивость. Для девочки все словно растворилось в тумане: исчез Снегг, снующий между столами, как голодный гном в поисках заветного питательного корешка, улетучился запах сырого Подземелья, пропал звон посуды, которую студенты использовали для приготовления зелья. Мир перестал существовать для нее: была лишь она, котелок с пузырящимся зельем, рецепт и ее мастерство. Зельеварение давалось Гермионе почему-то сложнее, чем остальные предметы. Порой казалось, что она все делает правильно, строго следуя рецепту, однако Снегг каждый раз находил какие-то недочеты, которые, как она думала после, немыслимо было совершить, и получить наивысшей оценки, к сожалению, не получалось. Однажды он сказал, что ей мешает педантичность, потому что зелья – не просто расчет и соблюдение строгой рецептуры, это еще и ловкость рук, смешанная с вдохновением. Наверное, ей следовало бы расслабиться, чтобы поймать вдохновение за хвост, однако она не могла: привычка скрупулёзно проделывать любую работу мешала ей.       Она почувствовала, как кто-то легонько задел ее локтем, возвращая Гермиону в шумный мир.       – Ты что-то хотел, Гарри? – рядом с девочкой сидел взъерошенный Поттер и нервозно пытался убрать мешающую челку с глаз.       – Нет, все нормально, – шепотом сказал он, тщетно пытаясь прилизать ладонью густые волосы.       Гермиона молча достала из сумки, лежащей около ее стула, две маленькие зеленые заколки клик-клак. Увидев девчачьи штучки в руках у подруги, Гарри вытаращил глаза и покачал головой. Девочка нахмурилась, метнув глазами молнии в сторону Гарри, и он покорно пригнул голову. Вредные пряди были пойманы железными рыцарями и гладко, словно со смирением, легли за ухо.       – Мисс Грейнджер, – послышался голос за ее спиной, – я же говорил, что задание строго индивидуальное. На моем уроке вам следовало бы смотреть в свой котел, а не на шевелюру мистера Поттера.       В классе снова захихикали, однако смех быстро стих.       – Эй, Поттер, – позвал тихо чей-то голос.       О, только этого не хватало. Гермиона беспокойно поерзала на стуле, смотря на сидящего практически рядом с Поттером Малфоя. На его лице играла дерзкая улыбка.       – Берешь уроки по укладке волос? Да, разумно с твоей стороны просить об этом того, кто только для этого дела и годится.       Гермиона испуганно перевела взгляд на Гарри и поняла: будь он не на занятии у Снегга, он бы влепил Малфою такую пощечину, что воображаемая корона слетела бы с головы самодовольного блондина. Гарри впадал в гнев, когда кто-то оскорблял его друзей. А сейчас из-за Турнира он заводился буквально с пол-оборота.       – Закрой рот, Малфой…       – Иначе что, а, Поттер? – перебил его Малфой. – Натравишь на меня своего заключенного крестного папочку?       «Мерлин, только не это, – Гермиона приложила руку в губам, продолжая смотреть на Гарри, – он же его сейчас ударит!»       – По крайней мере, его крестный, даже если и виновен, – пришлось делать вид, что она ничего не знает о Сириусе, – принял свое наказание с достоинством, а не отсиживался за мантиями знакомых из Министерства.       Улыбка сползла с лица Драко, и он презрительно посмотрел на Гермиону.       – Я с тобой не разговаривал, мерзкая грязнокровка. Но ты за это еще ответишь.       От ненависти в его голосе у Гермионы пробежали мурашки по спине, словно в кабинет ворвался десяток дементоров. Гарри потянулся за палочкой, чтобы атаковать, и Малфой последовал его примеру. Их перепалку заметил Снегг и снял в наказание с Гриффиндора и Слизерина по 5 очков за непростительное поведение. Разъяренный Гарри уткнулся в свой котел и усиленно перемешал зелье, по цвету совсем не похожее на то, что было дано в учебнике. Это задание на сегодня Гарри явно провалил, с грустью подумала Гермиона.