Lost in Memories

      Ближе к вечеру сгустились лохматые тучи, и неожиданно для всех начал падать снег. Жители Сноудина поднимали головы к темнеющим небесам, казалось, просыпаясь от одного сна, чувствуя холодное прикосновение снежинок, и тут же, завороженные их медленным падением, погружаясь в другой. Кого-то, в основном молодежь, этот вид привел в бурный восторг и те высыпали на улицу, радостно улюлюкая и ловя ртом снежные комки. Взрослые же поспешили в дома, откуда могли наблюдать за снежной красотой сумасшествием, сидя у окна с чашкой горячего чая или шоколада в тепле и уюте. Но совсем уже редкие личности вдруг вспомнили о времени и незаконченных делах…       - Не буди её, - мягко произнес голос, заставивший замереть протянутую руку с длинными хищными пальцами и опуститься, так и не дотронувшись до спящего человека. – Пусть поспит немножко.       - Ты очень добра… - начал Папайрус, наблюдая за тем, как совунья накрывает мягким плёдом девушку, - … к тем, кого не знаешь.       Квилиан коротко ухнула.       - Хочешь сказать к человеку? Много ли нужно времени, чтоб понять, кто стоит перед тобой? Мне хватило одного взгляда, чтобы увидеть в ее глазах отражение моей души…       - Что ты имеешь в виду?       - Только то, что, оказывается, мы не такие уж и разные, – задумчиво улыбнулась Квилиан и посмотрела на спящую девушку. – Любовь и ненависть, радость и печаль, страдания и боль.… Разве это не достойно понимания или хотя бы жалости?       Хлопнула входная дверь, и Квилиан тут же повернулась в сторону монстренка, на голове которого была целая снежная шапка.       - Нет, нет и нет! Ты куда? Нечего в дом заносить снег! Кыш на улицу и там встряхнись, как следует и… а где Санс?       - А… он уже ушел.       - Что? Ишь, какой шустрый! А я уже накрыла стол на четверых! Папайрус! – донеслось уже из кухни. - Передай своему старшему брату, что он лишился уникальной возможности попробовать мое фирменное рагу!       - Обязательно, - улыбнулся монстр.       Он сел в кресло, подперев рукой подбородок, и с задумчивой рассеянностью наблюдал, как погода за окном с каждым часом набирает обороты – усиливается ветер и все гуще становится снег, закрывая обзор.       «Жалость?» - Папайрус оторвался от картины за окном и посмотрел на свернувшегося в комочек человека. – «Не думаю».

***

      Тусклый серый свет пронизывал дом. Девушка в белом платье медленно шла вперед, цепляясь руками за стены и оставляя на пыльном полу следы босых ног. Заглянула в детскую: две маленькие кровати были аккуратно застелены и покрыты толстым слоем пыли, на полу и полках валялись забытые игрушки, печально взирающие глазами-пуговками. Она закрыла дверь и направилась в родительскую комнату с большой белой кроватью и письменным столом, на которой лежала раскрытая книга. Кончики пальцев осторожно прошлись по корешку и пустым страницам, которые тут же, стоило девушке взять книгу на руку, рассыпались в прах. Тяжелый с горьким привкусом воздух неожиданно обдал холодом.       Она выбежала из комнаты и спустилась по лестнице прямиком в гостиную. Неожиданно налетел сильный порыв ветра, который взметнул белые полупрозрачные шторы, и белый свет, хлынувший из распахнутого окна, на мгновение ослепил ее. Когда же он погас, она оказалась во дворе, посреди которого росло огромное черное дерево. Оно было мертвым, как и все вокруг.       Чувство тревоги все нарастало, и девушка побежала прочь, подальше от этого места, как вдруг что-то ее схватило за ногу, и она упала. Черный корень, вырвавшийся из-под земли, обвил ее лодыжку и потащил к дереву, которое затрещало, зашумело, вытягиваясь всем телом, превращаясь во что-то иное…. Ветви обхватили за ее запястья, скользнули по ее телу скрюченными руками…       Мир вокруг рассыпался на осколки, оставляя лишь пустоту и Его.       Оно, как и прежде, улыбалось, наблюдая за бесполезными попытками вырваться. И улыбнулось еще шире, наблюдая за ее страданиями, когда одна из его рук коснулась живота и медленно погрузилась внутрь…

***

      Короткий крик разорвал тишину дома.       Спящая в своей комнате на втором этаже Квилиан, как и любая мать, мгновенно проснулась, и какое-то время сонно прислушивалась к звукам, но, не услышав ничего подозрительного, улеглась спать обратно. В противоположной комнате монстренок перевернулся на другой бок.       В это же время Папайрус одной рукой зажимал рот, а другой удерживал вырывающеюся девушку. Все еще находясь во власти кошмарного сна, она и не думала успокаиваться.       - Да проснись уже!       Возможно, его голос помог, а может то, что перед этим он несколько раз ее хорошенько встряхнул, но взгляд девушки прояснился. Она увидела перед собой глаза порядком раздраженного монстра, в одном из которых тлел золотисто-красный огонь.       «Тлеющие угли в костре. Лес. Очаг. Дом» - она уцепилась за эту мысль, как утопающий за спасательный круг, и разом обмякла, чувствуя, как уходит фантомная боль.       Папайрус осторожно отпустил ее, что-то при этом ворчливо говоря. Как ни странно, это тоже успокаивало бешено колотящееся сердце.       - Уже… утро? - спросила она немного позже.       - Как видишь, - он отдернул край зеленой занавески, выпуская в комнату солнечные лучи. – Нам пора идти.       Девушка медленно села, спустив ноги с дивана. Потянулась дрожащей рукой к упавшему плёду, чувствуя на себе внимательный взгляд монстра, который стоял, прислонившись к стене и скрестив руки.       - Даю тебе время прийти в себя.       И выходя из гостиной, неожиданного для себя, бросил через плечо:       - Это всего лишь плохой сон.