На перекрестке судьбы

      Грег поднес к губам кружку с кофе, мельком оглядывая гудящий лагерь с возвышения, на котором стоял. Растяжения, царапины и ушибы — вот с чем преимущественно шли к Уотсону на следующий день, после перестрелки. Зачитанный вчера индейцем список повреждений фургонов Грег не счел чем-то серьезным, но поддержал совет индейца остановиться на сутки, чтобы люди передохнули и пришли в себя. Днем женщины пытались немного привести в порядок выгоревший белый брезент — зашивали дырки и накладывали заплаты. Восс с еще двумя погонщиками чинили повозки, латали дыры от пуль в простреленных питьевых ведрах, другие, во главе с Джоном, осматривали животных. Чудом было, что среди тех не было потерь — лишь простреленное ухо и пара потерянных подков. Каравану еще несколько дней ползти до ближайшего форта, да и Лестрейд не был уверен, что его подопечные смогли бы там найти себе мулов или коров.       Он вдохнул полной грудью ароматы костров, дымок от жарящихся буйволиных отбивных, божественные и дразнящие запахи бекона и бобов — привычные ароматы теплой ночи. Поселенцы переговаривались, шутили и смеялись, словно и не было напряжения после вчерашней переделки. И он был рад, искренне рад оптимизму этих людей. И хотя Грег осознавал, что это неправильно, что он не должен сейчас выделять кого-то среди подопечных, сердце болело и трепетало, стоило ему подумать об одном единственном мужчине, который повадился нагло являться в его сны. Он пожал плечами собственным мыслям и пошел в направлении фургона-кухни, возле костра которого маячили погонщики и Уотсон, собравшиеся на привычные вечерние посиделки и обсуждавшие прошедшие события.       Сердце все так же щемило тоской и страхом. Грег не мог выкинуть из памяти слепящее ощущение липкого, колючего ужаса, накатывающей волнами дикой паники, когда увидел кровь на плече Майкрофта, и потряс головой. Ничего он не хотел сейчас, кроме как оказаться рядом с ним, в другой стороне каравана. Послушать подколки его брата, давя в себе детское желание показать ему язык. Обнять худощавые плечи и прижать к себе.       Нельзя. Сегодня он уже несколько кругов навернул по каравану и вокруг одного единственного фургона в частности, останавливался, ловя на себе раздраженный взгляд Шерлока, который едва ли что-то цедил ему сквозь зубы, стоило подойти ближе. Напоенный настойкой опия, Майкрофт проспал до полудня, и Грег не сдержал облегченной улыбки, когда, вернувшись к их фургону в обеденный час, увидел мужчину — встрепанного со сна, помятого, но явно выспавшегося. Он сменил рубашку на более темную, хотя руку продолжал держать в перевязи, временами кривясь от непродуманных движений. Когда Майкрофт заметил Грега, то попытался пригладить растрепанные волосы, но потом махнул рукой, понимая бесполезность своих действий.       — Завязывай, — шепнул ему зло возвращавшийся от ручья с ведрами Уотсон, когда Грег вернулся на обед.       — Что? — искренне удивился задумчивый Грег.       — Круги нарезать вокруг Майкрофта. И выглядеть, как влюбленный идиот.       — Я не выгляжу! — возмутился Грег.       — Ага, — хмыкнул Джон, переливая воду в бадьи на фургоне, — потому чуть ложку пару минут назад мимо рта не пронес.       Грег смутился и опустил глаза в тарелку.       — Пойми, я переживаю, дружище, — тепло укорил его Уотсон, присаживаясь на колесо. Военврач стянул с головы широкополую шляпу и начал обмахивать ею вспотевшее лицо.       — Я знаю. Я и не подхожу к нему лишний раз без надобности. Но… я мог потерять его, Джон.       Грег поднял на него взгляд, и Джон на несколько мгновений потерял дар речи, захлебнувшись обилием чувств в потемневших глазах друга.       — Ладно, тогда просто сделай вид, что заботишься о его состоянии, а не кружи вокруг, как ястреб, высматривающий добычу. Кэмбоз уже странно на тебя смотрит, а он наблюдателен и может сделать не те выводы.       — Он знает, — тихо признался Грег.       — Э-э-э… Прости? — Джону показалось, что он ослышался. — Как? И давно?!       — Как я тебе говорил, я никогда не афишировал свои наклонности. Но Уилл знает меня восемь лет. Столько же он с нами здесь, в караване. И, как ты и сказал, он наблюдателен, а со мной в борделях, да еще и нетрезвым, особенной проницательности не требовалось. Но он, бывало, прикрывал меня, так что… Он в курсе, да.       — И ничего не говорил? — удивленно спросил оторопевший Джон, выуживая из памяти наказания за мужеложство в индейских племенах. Да и вообще, практиковалось ли у них последнее, он не знал.       — Как и с тобой до недавнего времени, у нас не было момента, чтоб поднять эту тему. Уилл достаточно… понимающий, чтобы не лезть в дебри чужих душ.       — Ага, а еще любопытный.       — Кто бы говорил, — раздался из-за фургона голос индейца.       — Твою мать! — воскликнул Джон, слетая с колеса и оказываясь нос к носу с показавшимся им Кэмбозом. — Тебя не учили, что подслушивать невежливо?!       — Ну, а что я подслушал из того, что еще не знаю? — спокойно ответил Уилл, наливая себе кофе из котелка. Джон пораженно застыл, настороженно всматриваясь в горделивый профиль индейца, который, поймав его взгляд, только усмехнулся. Грег с интересом наблюдал за друзьями.       — А что ты знаешь? — осторожно спросил побледневший Уотсон.       — Например, что, по меньшей мере, три раза отваживал от тебя и твоего… хм… друга незваных гостей, когда вы с ним уединялись, — мягко улыбнулся Кэмбоз. Рот Джона непроизвольно приоткрылся от изумления.       — Ты… так спокоен?       — Это не мое дело. Но вы оба — мои друзья, — все так же спокойно пояснил Уилл, присаживаясь на стул рядом с улыбнувшимся ему Грегом. — Может, накидаешь мне чего-то в тарелку или так и будешь стоять столбом?       Уотсон отмер, перевел взгляд с одного друга на другого и рассмеялся.       — Что? — заинтересованный его весельем, спросил Грег.       — Занятная у нас компашка подобралась, — отсмеявшись, Джон махнул рукой и загремел посудой у задка фургона. Грег отправил в рот кусочек стейка и переглянулся с ухмыляющимся Кэмбозом.       Определенно, в Орегоне их ждала очень веселая жизнь.       *       Последующие дни прошли в бесконечном дребезжании каравана, повседневных хлопотах и бессонных ночах. Майкрофт честно пытался не скрипеть зубами и не мешать спать брату, но стоило неосторожно повернуться, как простреленная рука отзывалась неистовой болью. Несмотря на настойчивые предложения Уотсона, он твердо отказался продолжать пить на ночь слабый раствор опия, чтоб снимать боль. Даже не из принципа, а из страха — он видел явные проблески вожделения в глазах брата при упоминании наркотика. Майкрофт попросил доктора перепрятать опасную и заманчивую для Шерлока вещь и надеялся, что Уотсон прислушается к нему.       Повозкой терпеливо правил брат. Майкрофт с удивлением замечал положительные перемены в Шерлоке, даже сквозь его напускное раздражение, когда он выполнял часть работы старшего брата на привалах. Правда, при этом он начинал занудно бурчать, вызывая неизменную улыбку у Майкрофта и подходивших для помощи соседей, но по большей части — он стал взрослее. Казалось, впервые в жизни он понял значение и тяжесть слова «ответственность», и Майкрофт с сожалением думал, что в немалой степени на брата повлияло и его ранение. Шерлок никогда не был на грани потери близкого человека — не просто разлуки расстоянием, а именно смертью. Шок и страх сделали свое дело. Младшего брата уже нельзя было назвать тем эгоистичным, обиженным на жизнь ребенком, которым он начинал этот путь. Шерлок набил новые шишки, перенес новые потрясения, которые благотворно сказались на его сознании, и начал, казалось бы, ценить тех людей, которых послала ему судьба. И если Майкрофту придется некоторое время терпеть боль и неудобства, то это — ничтожная плата за этого нового Шерлока.       Хотя, занудность из него, наверное, вышибить нельзя было ничем…       Майкрофт хмыкнул своим мыслям и взглянул на ошеломляюще огромные пики хребта Уинд-Ривер, возвышавшиеся над бесконечными серыми топями. На юге, имевшая весьма странные очертания, поднималась к небу плоская вершина Столовой горы.       Это был край глубоких и опасных песков и бесконечных сумерек. Они вступили в него несколько дней назад после изрядно вымотавшей всех переселенцев переправы через бурные и быстрые воды Суитуотер-Ривер. С каждого переправляющегося фургона сдирали довольно весомые для многих три доллара, но иначе через глубокую реку было не пройти. Последняя суточная стоянка каравана была у подножия Скалы независимости, на которой все проезжающие написали смолой свои имена, и сейчас, трясясь на облучке и морщась от привычных синяков на копчике, Майкрофт осознавал, насколько устал. Лестрейд гнал караван вперед без устали и без жалости, наверстывая упущенное время, и намеревался через пару дней добраться до форта Бриджер, где предполагалась стоянка, которая даст возможность переселенцам перевести дух.       Устали все. Даже брат подозрительно притих, привычным движением хлопая вожжами по спинам мулов и подгоняя их. Они все чаще ехали молча, а Шерлок с отстраненным видом — погружался в себя, убегая от скуки и однообразия дороги. Временами мимо проходили переселенцы, заменявшие на вожжах его младшего брата или ехавшего впереди них Филлипа, и Майкрофт видел, насколько измученными были их осунувшиеся лица. Сам Лестрейд выглядел не лучше, и у Майкрофта всякий раз болезненно ныло сердце, когда он видел сероватое, даже сквозь загар, волевое лицо на стоянках по вечерам. Они не общались с момента переправы, но и тогда лишь перебросились парой коротких слов — Грег подъехал к ним, когда мулы ступили на другой берег реки, и поинтересовался, все ли в порядке. Майкрофт тепло улыбнулся его заботе, Шерлок что-то тихо пробурчал про идиотов с влюбленными глазами и вырулил за остальными фургонами, пересекающими по ущелью невысокий кряж перед сумеречным краем.       Майкрофт все чаще ловил себя на мысли, что отчаянно скучал. И был далеко не одинок в этом чувстве. Ловил тоскливые взгляды брата, бросаемые в начало каравана, где изредка мелькал Уотсон, когда его меняли погонщики. Кажется, у младшего точно так же щемило сердце, и еще ему было невыразимо скучно каждый день таращиться на пыльный задок впереди идущего фургона. Сердце согревали лишь короткие мимолетные встречи и не менее голодные, тоскливые взгляды Лестрейда, направленные на старшего Холмса, когда тот совершал вечерний обход лагеря. Уотсон, в силу своей занятости на кухне, практически не показывался, и оба брата взяли в привычку изредка вечерами подходить к костру у его фургона, где, под громкий гогот переговаривающихся погонщиков, оба могли со стороны понаблюдать за мужчинами. Их мужчинами. Странная собственническая мысль согревала, а еще больше — тепло плеча Грега, когда тот подвинулся на бревне и пригласил раненого Майкрофта присесть рядом, вручая ему свою кружку с кофе. Джон тогда налил другу еще, с грустью глядя на сидевшего в стороне Шерлока. Ему двигаться было некуда.       Только Кэмбоз в тот вечер хитро улыбался, наблюдая за друзьями.       *       Караван сутки простоял на стоянке у Саут-Пасс — самой высокой точки всего путешествия. Разбив там лагерь, каждый караван, по закрепившийся на вершине традиции, шумно отмечал свое прибытие. Путешественники с громкими воплями скакали вдоль сугробов и стреляли из ружей. Снег в конце июля всех положительно изумлял, но было относительно тепло, и дети в караванах спокойно собирали альпийские цветы у покрытых коркой льда участков земли.       Майкрофт всей душой отдыхал от комариного нашествия, глядя, как брат разводит костер из коровьих лепешек и скудного количества сучков.       — Я рад, что ты изменился, Шерлок, — внезапно вырвалось у него.       Младший брат замер на мгновение, потом встал и резко тряхнул смоляными кудрями растрепанных волос, вытирая руки о тряпку. Задумчиво пожевал губу, глядя на разгорающееся пламя, и перевел нечитаемый взгляд на брата.       — Я тоже… рад.       — Я не против вашей с Джоном затеи с аптекой.       — А со своей жизнью что решил, доброта во плоти? — настороженный откровением, спросил брат.       — Что мне вполне подходит жизнь на ферме, брат мой, — улыбнулся Майкрофт. Скорее даже не Шерлоку, а своей постепенно укрепляющейся в душе мечте о тихом ранчо и совместной жизни с Грегом.       — Будет трудно, — прокомментировал Шерлок. Старший Холмс кивнул, но едва ли пока что опасности и проблемы выбора волновали его.       — Прости за Эвер, — тихо сказал он. Шерлок пожал плечами.       — Ты не сказал мне про нее и Джима, потому что побоялся, что я выболтаю родителям?       — Да, — Майкрофт виновато опустил голову и прошептал, не поднимая взгляд от колен, — я искренне хотел ей счастья. И тебе тоже хочу. Это ваша жизнь и ваше право жить ее, как вам хочется, и пока я жив — я всегда буду рядом и буду поддерживать тебя.       — Это ты говоришь, или твоим голосом со мной говорит Лестрейд? — усмехнулся Шерлок.       — Я. Но Грег был прав. Нет смысла отказываться от счастья из-за людских предрассудков и опасений быть непонятыми.       — Не могу не порадоваться тому, что до тебя это наконец дошло, — хохотнул Шерлок. — Теперь не будешь выглядеть Божьим агнцем, приносящим себя в жертву чести нашей семьи.       — Родителей ждет новый виток разочарования. А нас, возможно, новый переезд со временем, и я хочу знать, что ты готов к возможному клейму изгоя, брат, и не ударишься снова в потворствование своим слабостям.       Они внимательно смотрели в лица друг друга, ощущая, как постепенно пропадает раскалявшее воздух напряжение.       — Я знаю. И я готов, брат, — кивнул Шерлок, вдумчиво поразмыслив несколько минут. — А теперь хоть за мясом сходи, погонщики принесли дичь в лагерь совсем недавно.       — Я же беспомощный пострадавший, Шерлок, — наигранно возмутился Майкрофт, приподнимая брови. Младший закатил глаза и прошел мимо него к фургону, где загремел посудой.       — У тебя уже почти все затянулось, так что заканчивай придуриваться и иди, а то на ночь опять будешь есть бобы и лепешки.       Усмехнувшись, Майкрофт пошел в сторону фургона Уотсона.       *       Отрезок пути от Саут-Пасс до форта Бриджер в юго-западном направлении был невероятно пустым и жарким. Шерлок откровенно скучал, и Майкрофт порекомендовал ему занять чем-то мозги помимо анализа окружающих, которых кудрявое недоразумение уже не в первый раз делало предметом своих наблюдений в попытке узнать о них что-то новое. Поспрашивав у переселенцев, Майкрофт как-то вечером принес к их фургону несколько новых книг, и теперь в пути они попеременно читали их вслух друг другу. Температура раскаляла землю до дрожащего у горизонта марева. Солнце сожгло даже живучую скудную полынь и выпило все ручьи, заставив их дно растрескаться, как головоломку с распавшимися кусочками.       Воды тут толком не было, и она в силу этого становилась слишком драгоценной, чтоб тратить ее на стирку и умывания, а потому у всех без исключения лица, одежду и руки покрывал толстый слой пыли. Майкрофту казалось, что все резко поседели от густой пыли, поднимаемой фургонами, и мечтал поскорее выбраться из этих мест. Если раньше переселенцы часто шли рядом или за фургонами, разминая затекшие спину, ноги и плечи, когда кончалась их очередь править мулами, то теперь все терпеливо сидели на местах. Никому не хотелось двигаться в этой немыслимой жаре.       Форт Бриджер разочаровал всех еще на подъезде к нему и больше напоминал торговый пункт для трапперов, нежели военный гарнизон. Лестрейд дал всем два часа на осмотр форта, но мало кто что смог найти среди побрякушек и шерстяных одеял на скудных прилавках. Некоторым повезло выудить из хлама добротные ботинки или найти какие-то съестные припасы, но мало кто отваживался платить дельцам довольно большие суммы за них из-за того, что никто не мог предположить, что их караван могло ждать в будущем. Поиздержались все, что было заметно невооруженным глазом.       — Прогуляемся?       Майкрофт вздрогнул и улыбнулся караванщику, возникшему за спиной. Выразительный взгляд, брошенный на брата, заставил того закатить глаза и отправиться в караван в сопровождении Андерсона, с которым они пришли в форт. Майкрофт мог только представить, о чем снова будут спорить эти двое, но был рад, что в Филлипе Шерлок нашел себе собеседника, пусть и не такого смышленого, как Салли. По крайней мере, они могли переругиваться с друг другом, не вымещая раздражения и тоски на окружающих.       — Что-то случилось? — настороженно спросил Майкрофт, следуя за Грегом к зданию гарнизона.       — Ничего, просто Кэмбоз занят, а мне нужно закончить дела, и я решил, что это неплохой момент, чтобы побыть вместе, — Грег широко улыбнулся, и от этого сердце у Майкрофта забилось чаще. Он кивнул, отвечая на его улыбку чуть более скромной, решив не смущать хмурые лица окружающих их путешественников.       — Что за дела?       — Хочу расспросить одного типа.       — Мне подождать неподалеку? — Майкрофт нерешительно замялся, заметив прилавок с зеркалами и другой мелкой утварью, подпиравший заднюю стену гарнизона.       — Нет, — Грег жестом пригласил его идти рядом. — Ничего секретного.       Джеймс Конклин, владелец прилавка и бывалый траппер, узнал Лестрейда еще на подходе и нахмурился, но поприветствовал гостей. От предложения пропустить стаканчик за встречу в таверне оба мужчин отказались.       — Что тебя сюда привело, Грег? — прикуривая, спросил траппер.       — Информация нужна.       — Сведения нынче дорого стоят, тебе ли не знать, — хмыкнул коренастый мужчина, и Майкрофт с некоторой брезгливостью посмотрел на проплешину на его макушке, обрамленную сальными патлами, когда Джеймс наклонился поправить товар на прилавке.       Грег подкинул в ладони блеснувшую на солнце золотую монету, которую Конклил тут же ловко перехватил и спрятал в карман.       — Что слышно о Дженнингсе? Его банда проезжала здесь?       — Один из его людей тут был, — буркнул Джеймс, поправляя ручные зеркала. — Скво готовы состояние выложить, лишь бы полюбоваться на себя в зеркальце, — пояснил он и тут же ловко поймал вторую монету, которую ему кинул раздраженный Грег.       — Это — за остальные сведения.       — Парня звали Чарли. Сказал, что они с Дженнингсом вернутся сюда, когда выпадет снег, а возможно, еще до него, и сказал, что у них, возможно, будет груз оружия и пороха. Хотел узнать цену, которую я мог дать за такой товар.       — И что ты ему сказал? — зло бросил Майкрофт, неожиданно даже для самого себя вклинившись в беседу. В водянистых глазах траппера зажегся алчный огонек.       — Новенький? Или из переселенцев?       — Отвечай на вопрос, — прорычал рассерженный Лестрейд.       — Ну, а что я, по-твоему, мог ему сказать? Знаешь, сколько индеец готов заплатить за карабин, пули и горсть пороха? Да он последнюю шкуру со своего вигвама снимет.       Грег тяжело вздохнул и нахмурился. И молчал всю дорогу, пока они возвращались к своим лошадям.       — Что теперь будет? — осторожно спросил Майкрофт, когда они садились на животных.       — Усилим охрану, — ответил Грег, и глаза его были темны, словно ночь. Майкрофт сглотнул. — Вооружим тех переселенцев, кто способен держать оружие и умеет стрелять.       — Ты уверен?       — От этого груза зависит будущее многих из них в Орегоне. Те, кто вложился в него, будут его защищать.       Майкрофт кивнул, прикидывая, как скоро караван снова подвергнется нападению. По большому счету, оставалось рассчитывать лишь на несколько спокойных недель.       *       Спустя неделю они разбили лагерь под сенью огромных кедров рядом с горячими источниками. Майкрофт с улыбкой посмотрел на довольное лицо брата, когда они дошли до небольшого гейзера, пыхтевшего на берегу реки.       — Какое счастье, — радостно выдохнул младший Холмс. — По крайней мере, не нужно будет кипятить воду, а можно просто набрать отсюда воды.       Майкрофт улыбнулся и пригладил руками чистые волосы. Они оба уже искупались. Погонщики привычно отгородили в отдалении место для женщин, и оттуда доносился хохот, голоса и всплески воды. Наконец все смогут без труда выстирать свою одежду, подумалось ему.       — Остаться бы тут навсегда, — мечтательно пробормотал Шерлок. — Домик под кедрами, горячий фонтан прямо у тебя во дворе и никаких забот.       — А как же аптека и доктор Уотсон? — хмыкнул Майкрофт, набирая воду в котелок. Гейзер весело пыхнул, выпуская из-под земли клубы пара.       — М-м-м…       Выразительно мычание дало ему понять, что перспектива жизни бок о бок с его доктором для Шерлока привлекательней домика под кедрами в уютной глуши.       — Да уж, наверное, далеко не трудности путешествия для нас с тобой стали главными приключениями, — заключил Шерлок и пошел назад к лагерю. Тепло улыбнувшись, Майкрофт догнал его, осторожно неся кастрюлю с горячей водой.       *       Он даже не заметил, а почувствовал тяжелый взгляд пристальных глаз, и спешно отвернулся от тлеющих угольев костра. И мгновенно наткнулся на темную фигуру в отдалении, с трудом различимую в ночных сумерках, прислонившуюся к раскидистому кедру. И долго он там стоял, наблюдая за ним? Глубоко вздохнув и унимая зашедшееся в сумасшедшем ритме сердце, Майкрофт бросил короткий взгляд на полог палатки, скрывающий брата. Он знал, что тот не спит и поймет…       К дьяволу. Разум и сердце как на аркане тащили его навстречу Грегори.       Он решительно зашагал в темноту, навстречу обжигающему взгляду, и почти рухнул в объятия выступившего из темноты Лестрейда, мгновенно находя губами его губы. Поцелуй из трепетного, безмолвно дававшего партнеру понять, насколько они скучали друг по другу, быстро перерос в глубокий, полный страсти и желания. Майкрофт нетерпеливо притиснул Грега к стволу дерева, запуская ладони под его рубашку (и когда только успел вытащить ее из брюк?..), и с наслаждением коснулся горячей кожи. Он ощущал сильные руки вокруг собственного тела и чувствовал себя столь нужным и желанным, что все тревоги о будущем мгновенно отошли на задний план.       — Ты подумал о нас? — тихо спросил Грег, когда они разорвали поцелуй.       — Да, Грег. Да, подумал и я согласен.       — Ты уверен?       Майкрофт судорожно сглотнул, вглядываясь в черную бездну глаз напротив.       — Уверен.       Грег еще раз любяще поцеловал его и потянул за руку. Майкрофт безропотно двинулся следом, гадая, что задумал любовник, и немного удивился, когда Лестрейд привел его в густую кедровую рощу. Она окружала небольшой водоем, согреваемый горячими источниками, залитый почти мистическим светом Луны и звезд. Холмс сглотнул, понимая, что после этой ночи у него не будет обратного пути. Этой ночью он позволит себе окончательно пропасть, сдаться в добровольный манящий плен и получить, наконец, такое желанное счастье.       Ради этого стоило отказаться от любых благ. Ради этого мужчины. Даже если им придется жить в палатке, изгнанным из мира и презираемыми обществом — главное, что они будут вместе.       Грег обернулся и посмотрел на него так любяще, так нежно, что у Майкрофта захолонуло сердце волной дрожи. И начал раздеваться, медленно расстегивая пуговицы и скидывая с себя предметы одежды один за другим. Майкрофт, заворожено глядя на великолепное мускулистое тело, обнажавшееся в льющемся звездном свете, тоже спешно разделся и сделал шаг навстречу мужчине, в согревающие жадные объятия.       Грег медленно отступал назад, пока его ступни не коснулись теплой воды. Мягко поцеловал Майкрофта, чье дрожащее от волнения тело под руками так заводило его, что он готов был вот-вот помахать рукой своим планам и выдержке. Но нет. Сегодня так нельзя. Его самого потряхивало от осознания почему, от понимания страха неизвестности у Майкрофта, который вверял в его руки не только свою судьбу, но и этой ночью — прекрасное девственное тело, еще толком не знавшее ласк. Даже те зажимания и короткие взаимные оргазмы не смогли заглушить сидевшее под кожей Грега желание сделать этого мужчину своим. И самому после отдаться ему, чуть позже, когда партнер наберется опыта.       Он провел пальцами по молочно-белой коже поясницы и прижал партнера к себе тесней, ощущая жар прижатого к его собственному члена. И прошептал в манящие тонкие губы, прекращая их целовать:       — У индейского племени, из которого родом Кэмбоз, существует одна традиция… По их обычаям, мужчина клянется в любви, омывая тело своей возлюбленной в реке. Если чувства взаимны, то он отдает ей свое сердце вместе со своим телом, — он закусил губу, справляясь со сбивающимся дыханием, и взглянул в широко распахнутые, потемневшие глаза Холмса. — Ты войдешь со мной в озеро, Майкрофт?       Мужчина забыл, как дышать, лишь чувствовал опаляющее дыхание на своих губах и заворожено смотрел в темные озера глаз.       — Если ты это сделаешь, то поклянешься быть моим сегодня и навсегда, — тихо закончил Грег.       — Господи… — прошептал Майкрофт, не в силах справится с дрожавшим от волнения голосом. — Да, Грегори. Да…       Лестрейд счастливо улыбнулся и отпустил его, отворачиваясь к озеру, и лишь когда вошел в воду по пояс, он обернулся к Майкрофту, протягивая руки. И Холмс без колебаний сделал первый шаг. Восхитительно теплая вода плескалась у его бедер, поднимаясь все выше, пока Грег не обнял его и не прижал к себе, властно целуя в губы. Медленно и невероятно трепетно его руки омывали Майкрофта, лаская каждый сантиметр бледной кожи, касались возбужденных горошин сосков, напряженного пресса, налитого члена… Майкрофт беспомощно выдохнул, подаваясь бедрами навстречу руке, но Грег, улыбаясь, тут же перешел на его бедра, поглаживая чувствительную кожу в этой умопомрачительной прелюдии. Майкрофт обнял его за шею, позволяя бережным рукам омывать спину, а жадным губам — терзать поцелуями шею.       Грег шумно выдохнул, когда ладони накрыли ягодицы партнера, наполняясь упругой плотью. Он прижал возлюбленного ближе к себе, и они оба застонали, когда их возбужденные члены соприкоснулись. Лаская тело Майкрофта, Грег едва заметно подталкивал того к отвесному скалистому берегу справа, уводя его чуть глубже в воду. Майкрофт податливо следовал за ним, разомлевший под обольстительными ласками.       Вода дошла почти до груди, когда Грег притиснул партнера к гладкой скале. Он присмотрел это место еще днем, когда купался тут, представлял, как все случится в их первый раз. А потом долго нырял, стараясь подавить эрекцию перед выходом из воды.       Майкрофт без подсказки инстинктивно подтянулся, обняв Грега за плечи, и обхватил его ногами, отчего Лестрейд подавился воздухом, с жадностью приникая губами к распахнутому рту. Он бережно подхватил мужчину под стройные бедра.       — Ты уверен? — заглянув в полные безграничного доверия серые глаза, радужку которых почти затопил расширившийся зрачок, спросил он, поглаживая гладкую кожу на пояснице. Майкрофт ответил поцелуем и, поймав руку Грега, опустил ее ниже, на выдохе пряча лицо у него на плече. — Ты прекрасен, — прошептал Лестрейд, приникая губами к молочной коже шеи в том месте, где она соединялась с чуть загорелой, которую уже не защищал воротник рубашки. Майкрофт целовал его плечи и шею, отдаваясь настолько страстно и доверчиво, что у Грега шла кругом голова. Он услышал сдавленное шипение над ухом, когда два пальца с осторожностью проникли в тугое отверстие меж вожделенных половинок, и приостановился на несколько мгновений. Ровно до тех пор, пока Майкрофт не качнулся, рождая плеск воды вокруг них, и сам не насадился на его пальцы. Рвано выдохнув, Грег начал бережно и с осторожностью растягивать тугие мускулы, подготавливая дрожащее тело к вторжению.       Майкрофт старался максимально расслабиться под руками любимого, наслаждаясь трепетными касаниями. Он только интуитивно понимал, что должно произойти, но безоговорочно доверял Грегу. Доверял сердцу, стучавшему в унисон с его собственным, как одно целое, разделенное на двоих за клетками ребер.       Боли не было, даже когда к двум пальцам присоединился третий. Майкрофт нетерпеливо сжимал ногами бока любовника, целовал и кусал широкие плечи, и ощущал себя восхитительно испорченным, благодаря небо за то, что впервые пройдет через этот опыт с действительно любимым мужчиной. С желанным и любящим мужчиной.       Грег готовил его терпеливо, прекрасно осознавая, что никто сейчас, кроме него самого, не облегчит любимому боль. Майкрофт оказался потрясающе чувственным, его тело чутко отзывалось на ласки, жадно подставлялось под них, возвращая не слишком умелыми, но трепетными ответными касаниями, завораживающими нежностью. Член болезненно пульсировал, и желание скорее оказаться внутри жара, окутывавшего его пальцы, было нестерпимым настолько, что стирало мыслимые и немыслимые границы терпения…       — Сейчас! — словно прочитав мысли Грега, резко выдохнул Майкрофт и прогнулся, слегка отклоняясь назад. Грег прижался к искусанным губам возлюбленного в полном щемящей нежности поцелуе и быстро заменил пальцы членом, толкнувшись, наконец, в желанное тело и соединяя себя с тем, кого хотел, кажется, со дня их первой встречи. С тем, кого он любил, априори, обыденно и просто, но отказывался до последнего принять чувства в страхе быть отторгнутым. Майкрофт, несмотря на полную расслабленность, болезненно зашипел и судорожно втянул воздух носом, когда обжигающая головка вошла в него. Грег бережно поддерживал любимого, наблюдая за изменениями в его лице и каждый раз, когда Майкрофт кривился или морщился, приостанавливался и давал ему время привыкнуть. Наконец, войдя до конца, он в блаженстве прикрыл глаза, наслаждаясь пульсацией жаркой тесноты, обхватившей член.       Майкрофт часто дышал через рот и старался не делать никаких движений, привыкая к ощущениям, пока член партнера устраивался у него внутри. Боль скоро отошла на дальний план, практически исчезнув, но остался вполне объяснимый дискомфорт. И тут Грег совершил первое движение, короткое, но пронзившее электрическим разрядом. Внутри вспыхнула жаркая волна, лизнув жаром позвоночник и тряхнув все тело острым удовольствием. Майкрофт зажмурился, выгибаясь и подставляя шею под горячие поцелуи, и чуть слышно застонал.       — Ты в порядке? — обеспокоенно прошептал Грег ему в губы. Майкрофт сфокусировал на нем расплывающийся взгляд и кивнул.       — Ещё… Ещё, Грегори, пожалуйста!       Мольбу тут же удовлетворили, ловя стоны жадными губами. От обилия поцелуев болели губы, но они оба были не в силах оторваться друг от друга. Отпустить друг друга. Спешные ласки перемежались с плеском воды вокруг тел, соединившихся в древнем чувственном танце. Казалось, что ближе уже некуда, но они оба в те минуты хотели прорасти друг в друга так глубоко, насколько это было возможно, скрепляя данную партнеру клятву. Тут, в уже наверное привычно наблюдавшем за ними свете звезд, каждому из них открылась новая истина, единая лишь в одном — сокрушительной силе любви. Сама судьба переплела их пути и позволила встретиться в огромном круговороте жизни. Все остальное сейчас, когда они вместе, — по-настоящему вместе, — будет решаемо.       Лица и плечи блестели от влаги, отражая лунный свет; стоны, полные страсти и наслаждения, вплетались в звуки ночи, грозя выдать неосторожных любовников. Но им обоим на все это было наплевать. Майкрофт подавался навстречу и сам насаживался на партнера, сжимая его бока острыми коленками, шептал что-то во влажное ухо, кусался и стискивал спину Грега до синяков под пальцами. Тот, в свою очередь, не отставал, безбожно помечая засосами и укусами бледную кожу под губами и выбивая последние остатки здравомыслия из любимого. Он уже был на грани, просунув руку между их тесно прижатыми телами, сжал под водой член партнера и провел по нему несколько раз, помогая достигнуть разрядки. Толчков он не прекратил, и Майкрофта закружил вихрь потрясающих ощущений. Он не знал, какое ловить первым — подаваться ли навстречу ладони Грега или его члену, и растерянно замер и напрягся, ощущая, как распускается тугой комок жара в паху, брызгая по телу слепящей волной наслаждения.       Грег глубоко поцеловал Майкрофта, топя оглушающий стон — его собственный и партнера, — одновременно с ним достигнув оргазма и выплескиваясь в упругой тесноте.       «Мой, мой, только мой».       Грег не осознавал, что улыбается, пока не коснулся шеи партнера мягким поцелуем. Они оба плавали в посторгазменной неге, позволяя теплой воде покачивать их на волнах наслаждения. Поддерживая обессилившего партнера, Грег осторожно выскользнул из него и прижался губами к виску, спускаясь по скуле мелкими поцелуями. Майкрофт счастливо выдохнул, поднимая голову с его плеча, и взглянул на него сияющими глазами. От непередаваемого чувства счастья в них, от любви и искренней привязанности, Грегу на миг стало нечем дышать. Все его эмоции, как в зеркале, отражались в родных глазах.       Он навсегда запомнит эту ночь и дрожь доверчивого тела, неискушенного, неизбалованного, но горячо любимого и желанного. Запомнит и постарается сделать так, чтобы у Майкрофта не было и тени сомнений в своем выборе. Запомнит и повторит — много, очень много раз.       Грег улыбнулся, ощущая необычайную легкость в душе, и поймал ответную улыбку любимого. Майкрофт бездумно гладил кончиками пальцев его влажные плечи и внимательно смотрел в его лицо.       — Оно того стоит, как по-твоему? — тихо спросил Грег. Майкрофт нахмурился на мгновение, пристально глядя в темные глаза партнера, но тут же понял, что он ждет его решения.       — Я не променяю это даже на все золото мира, Грегори. И если ты еще хочешь этого, то я — твой, — прошептал Холмс в тонкие, припухшие от поцелуев губы.       — А мое сердце уже давно принадлежит тебе. С нашей первой встречи, наверное, только я тогда этого не осознал, — признался Грег, замечая, как Майкрофт слушает его, затаив дыхание. — Примешь ли ты сердце этого мужчины, Майкрофт Холмс?       Майкрофт знал, что отдаст за него свою жизнь. Он улыбнулся, стараясь унять волнение от проникновенного признания, и поцеловал Грега со всей накопившейся внутри нежностью и любовью, шепча едва уловимое:       — Да...       С высокого небосвода, перемигиваясь, звезды наблюдали за тем, как два сердца, так долго рвавшиеся друг к другу, наконец, обрели покой.