На перекрестке судьбы

Тракт снова свернул на юг. Простиравшаяся далеко к горизонту живописная долина обрывалась скалистыми склонами Великого континентального раздела. Величественные горные пики, укрытые снежным покрывалом, казалось, служили опорой для небесного купола и вызывали глубокий благоговейный трепет у простых многочисленных смертных, пересекающих континент и идущих навстречу своей судьбе на далекой и неприветливой земле. — Потрясающий вид, — восхищенно выдохнул Майкрофт, когда его конь остановился на вершине поросшего низкорослой травой холма рядом с мустангом Лестрейда. Грег украдкой наблюдал за спутником, поглаживая шею своего коня. Шляпа отбрасывала тень на лицо Холмса, предохраняя нежную и совершенно не приспособленную к палящему солнцу кожу от ожогов. Бальзам на козьем молоке, которым Джон снабдил братьев, несомненно, облегчил их мучения в борьбе с уже обожженными спинками носов и укусами комаров, нещадно донимавших людей в это время года. Майкрофт слегка привстал в стременах и потрепал лошадь по холке, осматривая сверкающие шапки вершин и красоту практически безжизненного предгорья. Тонких губ коснулась восхищенная улыбка, непривычная, искренняя, но завораживавшая Лестрейда именно этой своей редкостью. Когда он видел её, то ловил себя на мысли, что сделал бы все, только бы видеть Майкрофта улыбающимся чуть чаще. — Я хотел спросить тебя кое о чем, — нерешительно начал Грег. Майкрофт приподнял брови и с любопытством посмотрел на него, слегка наклоняя голову в знак внимания. — Ну… На самом деле, я переживаю за Джона. — Я тоже, — усмехнулся Майкрофт. Грег моргнул и непонимающе уставился на мужчину. — Пояснишь? — Возможно. О чем именно ты переживаешь? — Ну, просто… Не подумай, я никогда не лез в чужую жизнь… — Я знаю, — улыбнулся Холмс, осторожно трогая коня. Два мустанга бок о бок вышагивали по пыльной дороге, в то время, как их всадники пытались построить странный разговор на довольно неловкую тему. — Ты за то, чтоб дать человеку жить так, как он хочет. Я помню. — Да, — Грег натянуто улыбнулся, отводя глаза на горные пики. — Просто Джон — мой друг, отличный друг, который немало пережил передряг в прошлом. Он уже похоронил жену и ребенка, он откровенно боится новых контактов с кем-то… И тут… Твой брат личность довольно… — Наглая? Беспардонная? Умная? Нетактичная? — с улыбкой начал перечислять Майкрофт. — …экстраординарная, я это хотел сказать, — хохотнул Грег. Он искренне удивился тому, как просто Майкрофт поддержал этот разговор. — Джон всегда отличался выдающимся терпением, но я не знаю, насколько его хватит в отношении твоего брата. — Я тебя разочарую, с Джоном Шерлок практически другой человек, — мягко улыбнулся Майкрофт. — Но Джон действительно удивительно терпелив по отношению к нетактичности брата. Шерлок никогда не сдерживал свою натуру, а так же и любовь выдавать в лоб человеку все его секреты не самым вежливым образом. — У тебя тоже это есть? — заинтересовался Грег. — Эм... Хамство в крови? — Майкрофт слегка нахмурился, но его глаза игриво блестели. — Полагаю, да, ведь родители у нас с Шерлоком одни. Грег рассмеялся, и звук его смеха заставил Холмса затаить дыхание от восторга. — Нет, я имел в виду вашу семейную способность узнавать все о человеке, бросив на него мимолетный взгляд. — Не все, предположим, — поправил Грега Майкрофт. — Только то, что можно понять поверхностно, по определенным деталям — одежды, мимики, походке и прочему. Если захочешь, как-нибудь я тебя научу. — Вряд ли мне это удастся, — с улыбкой покачал головой Лестрейд, глубоко вдыхая сухой воздух прерии. Где-то за ними по серпантину дороги, поднимая за собой клубы пыли, полз гремевший металлической посудой караван. Грег прислушивался к умиротворяющим звукам, практически сроднившимся в его сознании с этим неповторимым колоритом переходов через континент, с запахом почти пустынной прерии, поросшей местами низкорослым кустарником. — Посмотрим, — пробормотал Майкрофт, отводя глаза от задумчивого лица Лестрейда. — Думаешь, Шерлок причинит Джону боль? — Ну, если ты говоришь, что Джон с ним хорошо справляется, то, думаю, они смогут уравновесить друг друга, — пожал плечами Грег и уставился на Майкрофта. — Что? — А мы с тобой? — Ты все еще сомневаешься. Грег расстроено покачал головой и закатил глаза. — Нет, просто… — Не оправдывайся, нет, Майкрофт, — Лестрейд поднял ладонь, останавливая речь мужчины. — У тебя есть причины не испытывать ко мне доверия. Чтобы вообще никому не доверять. Это непросто, открыться кому-то, я знаю, понимаю это как никто другой. Я просто прошу тебя попытаться мне поверить, Майкрофт. Майкрофт судорожно сглотнул. На протяжении речи Грега у него периодически замирало сердце в груди, что-то сосало под ложечкой и сжималось в области желудка. Даже себе он отказывался признаваться в своем страхе — страхе остаться одному, после того, как поверит, что может обрести счастье в жизни, страхе того, как перемены в его жизни воспримут родители, за репутацию семьи, страхе за Шерлока… — Я… Начатую речь оборвал внезапно нарушивший тишину прерии и звуки идущего обоза грохот выстрела. Грег оглянулся и моментально развернул своего мустанга обратно к каравану. Холмс излишне резко потянул поводья и едва не оказался на земле, когда напуганная лошадь взвилась на дыбы, грозя скинуть всадника. Но Майкрофт сумел справиться с животным, пуская коня в галоп следом за Лестрейдом. Пульс отчаянно бился где-то в горле, пока они скакали к уже давшему ответный залп по нападавшим разбойникам каравану. Сквозь пыль, поднятую напуганными животными, Майкрофт с трудом разглядел очертания повозок. Грохот перестрелки оглушал, конь норовил уйти в сторону и нервно храпел, но Холмс отчаянно старался не упустить из виду шляпу Лестрейда, мелькнувшую вблизи грузовых фургонов, погонщики которых уже начинали выстраиваться в квадрат, чтоб отбить нападение. Мулы и коровы, привязанные к фургонам сзади, мычали и бодались, напуганные лошади храпели и били копытами. С выехавшего вперед фургона-кухни, запряженного боязливо пятящимися ослами, бодро спрыгнул Уотсон и побежал в клубы пыли к повозкам переселенцев. Майкрофту казалось, что бьют с обеих сторон каравана, отчего он никак не мог определить, в каком направлении лучше двинуться. Но Лестрейд уверенно петлял среди хаоса, в котором караван пытался выстроиться в две полосы, чтоб образовать защищенное место, по которому могли бы передвигаться переселенцы и погонщики. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме, когда с очередным залпом, грохнувшем откуда-то слева, из виду пропал Грег. Проскочив между двумя фургонами в свободное пространство, Майкрофт услышал, как кто-то зовет его, и тут же спешился, вертя головой. Рев животных, грохот выстрелов и повозок, крики людей мешали ему определить, кто его звал. Замешкавшись, он выпустил из виду, что фургон справа от него проехал вперед, оставляя его на некоторое время на открытом пространстве. — Майкрофт! Мужчина резко обернулся, определив, откуда исходил звук, и в тот же момент правое плечо обожгло страшной болью. Вскрикнув и схватившись за повисшую плетью руку, он поспешил скрыться за подъезжавшим фургоном, с облучка которого на него диким взглядом уставился перепуганный Андерсон. Заметив его, Холмс понял, что где-то рядом должна быть и их с Шерлоком повозка, и в тот же момент все внутри похолодело от дикого страха за брата. Времени рассмотреть следующую повозку у него не оказалось — кто-то с силой дернул его на себя, заставив повернуть голову. — Майкрофт, мать твою! — Грег ошалело взглянул на окровавленную рубашку мужчины, ощущая, как страх за него стискивает сердце. Бурое пятно на плече расползалось все шире по светлой ткани. — Под повозку, живо! Бросившись наземь вслед за Грегом, Майкрофт со стоном, сцепив зубы, от простреливающей плечо боли, перекатился под колесами. К Грегу с другой стороны подползал Байрон Восс, что-то крича, но шум животных и перестрелки заглушали его слова. Майкрофт попытался осмотреться, несмотря на головокружение. Нападавшие отстреливались из-за скудных кустов на холмах и нагромождений камней, и Холмс никак не мог понять цели их нападения. Теоретически он понимал, насколько ценен груз, который перевозит караван Лестрейда, но к фургонам с оружием и виски прилагались ещё и вполне себе стреляные погонщики в качестве охраны. — Майкрофт! Майкрофт, перевернись! — раздалось у него над ухом, и мужчина вздрогнул, когда его дернули за здоровое плечо. Грег полностью сосредоточился на нем, пока Восс перезаряжал их ружья. Подчинившись, Майкрофт лег на спину и подставил Грегу простреленное плечо, морщась от боли. Он изо всех сил старался не подавать вида от всего того, что творилось внутри. Но сердце Лестрейда сжималось от страха, пока он перевязывал своим шейным платком плечо Холмса и смотрел в побледневшее еще сильнее, чем обычно, лицо. Пальцы окрашивались липким алым теплом, и Грегу нестерпимо хотелось продырявить несколькими пулями голову того, кто попал в Холмса. Майкрофт тихо застонал, стиснув зубы, когда Грег завязывал его руку, но одного взгляда в сосредоточенное, мужественное лицо капитана хватило, чтоб слегка прийти в себя и успокоиться. — Шерлок в порядке, я видел, как Джон стащил его под фургон! — перекрывая шум, прокричал Грег на ухо Майкрофту. Тот благодарно улыбнулся мужчине. Одним поводом для волнения стало меньше. — Им ведь не нужен груз? — крикнул в свою очередь Холмс, настороженно глядя, как суровеет лицом Лестрейд. Майкрофт тяжело дышал от боли и волнения, глядя во внимательно смотрящие в его лицо карие глаза. — Я не… Договорить Грегу не дал Кэмбоз, бросившийся на землю рядом с фургоном и подползший ближе. — Я насчитал с десяток белых! — Нам хватит людей для преследования! — гаркнул Восс и выстрелил, отчего у Майкрофта заложило уши на несколько мгновений. А когда он пришел в себя Грег и остальные уже выбирались из-под фургона. Пальба стихала, вдали раздавались крики разбойников — кажется, они собирались отходить. Майкрофт выполз следом за индейцем на свет Божий и тут же налетел на разгорающуюся драку. Вцепившись в куртку Уотсона, Грег вжимал того в ближайший фургон, в то время, как их пытались растащить другие мужчины, среди которых Холмс увидел Шерлока. Брат выглядел целым, хотя порядком испуганным, и он тоже заметил его и повязку на простреленном плече. Нечасто Майкрофту доводилось видеть тревогу на лице брата, но тут он заметил почти что страх, когда Шерлок осознал, что вполне мог остаться в одиночестве в этом караване. Кивнув ему и показывая этим, что ничего страшного с ним не произошло, Майкрофт бросился в гущу событий, стараясь разобрать что-то в криках погонщиков. Мужчин удалось растащить в разные стороны, и Холмс никак не мог понять, что стало причиной драки двух лучших друзей, но упорно пробивался к брату в надежде, что тот что-то ему прояснит. Он почти добрался до него, когда Лестрейд сделал шаг в направлении своего мустанга. Джон преградил ему дорогу и, к величайшему изумлению Майкрофта, вскинул свое ружье, направляя его прямо в грудь Грега. Майкрофт замер в ужасе, когда черное дуло замерло напротив сердца Лестрейда, вглядываясь в полные решимости и злости лица мужчин, и шагнул ближе. — Я сказал, что ты никуда не поедешь! — прикрикнул Джон, отказываясь опускать оружие. — Мы можем организовать погоню, у нас хватит людей! — прорычал в ответ Грег. — Твою мать, Уотсон, уйди с дороги, это приказ! Я не заставляю тебя ехать, можешь отсидеться в караване! — Ты придурок! Кэмбоз, хоть ты скажи ему! — заорал Джон, но тут его взгляд мазнул по Майкрофту. Светлые глаза потемнели, а лицо военврача неумолимо исказилось на мгновение. Казалось, Джон понял или подумал о чем-то, что никак не могло дойти до Майкрофта. Индеец покачал головой в ответ на мольбу в глазах Уотсона. — Мы не знаем, сколько человек в банде, Грег, — подтвердил Уилл. — Ты же считал их! — вскинулся на него Лестрейд. Пышущий здоровой злостью, разъяренный упрямством подчиненных и нервно стискивающий кулаки, он даже на Холмса нагонял страх своей властностью и выправкой военного, который явно никогда трусливо не сбегал с поля боя. — Остальные могут ждать недалеко! — умоляюще воскликнул Джон, и тут до Холмса дошло. Он быстро подошел к Грегу и схватил за предплечье, заставляя обратить на себя внимание. Когда Грег перевел на него кипевший злостью взгляд, Майкрофт с трудом подавил желание сделать шаг назад. — Они выманивают вас, потому что знают, что им не справится с таким количеством охранников, Грег! — Джон согласно кивнул, это Майкрофт видел боковым зрением. Кэмбоз удовлетворенно улыбнулся за его спиной, а Шерлок растерянно замер рядом с индейцем и беспомощно топтавшимися погонщиками, наблюдая за мужчинами, но этого Холмс заметить уже не мог. — Погонитесь — и вас перебьют по одному или устроят засаду! Джон прав, людей в банде может быть куда больше! Грег долгую минуту сверлил его лицо тяжелым взглядом. Майкрофт сглотнул скудную слюну, убирая ладонь с руки мужчины. Сердце глухо стучало под ребрами, в ушах стоял непрекращающийся звон, а скулы сводило от ноющей боли в плече, но Холмс и не подумал отступить, безмолвно умоляя взглядом Лестрейда не сходить с ума и не делать опрометчивых поступков. Грег глубоко вздохнул, смиряясь с сопротивлением друзей, и кивнул, отводя глаза. — Черт с вами! — ругнулся Лестрейд, хлопая запылившейся шляпой об колено. — Будем ждать, пока они нас перебьют. Думаешь, они отступятся, Джон? Уотсон, ощутив, что запал Грега начинает угасать, опустил ружье. — Нет, они так и будут нападать. Их стратегия предсказуема — морально и физически измотать нас постоянными набегами, пока кто-то ни совершит ошибку, и они ни заберут свое. Но нас больше и мы лучше вооружены, Грег. Мы отстоим караван. — Грег, я прошу тебя… — снизив голос до полушепота, пробормотал Майкрофт. Грег долгих несколько минут смотрел в землю, после чего поднял на Холмса внимательный взгляд. Карие глаза потемнели, когда он коснулся им багрового пятна, расползавшегося по рубашке. — Джон, займись мистером Холмсом, — кивнул Лестрейд, глубоко вдыхая пыльный воздух и успокаивая кипевшее внутри бешенство. — Хватит с меня одних похорон в этом переходе. Только услышав официальный тон в глубоком хрипловатом голосе, Майкрофт понял, что стоял непозволительно близко к Грегу, и спешно отшатнулся, за что тут же поплатился резко закружившейся от неосторожного движения головой. Плечо прострелило болью, и Холмс покачнулся, едва устояв на ногах. Мир грозил померкнуть в черной дымке, расползавшейся перед глазами, когда он ощутил, как его поддержали твердые руки. Много рук. Проведя ладонью по лицу и сфокусировав помутневший взгляд, Майкрофт увидел рядом с собой три встревоженных лица — Джона, Грега и, к его неожиданности, Шерлока, вцепившегося в его локоть. Кажется, у брата побелели даже губы, но он стоически молчал в попытке не выдать еще больше братских чувств. — Идемте, Майкрофт, — Джон осторожно приобнял его за талию, закидывая его здоровую руку себе на плечи. Грег с сожалением отпустил его, напоследок задержав пальцы на запястье, и от этого прикосновения стало легче. Боль словно отступила на задний план, а мир обрел ясность. С помощью брата и Уотсона Майкрофт добрел до фургона доктора, где осторожно присел на землю. Рядом раздавался громкий голос раздававшего приказы Грега, из слов которого Холмс понял, что объявлен привал. Восс обходил фургоны и составлял вместе с переселенцами список повреждений, а помимо Майкрофта к кухне подтянулись еще двое мужчин, в одном из которых Холмс узнал Джозефа Уэйда — их так же зацепило в перестрелке, и юная леди из семьи, ехавшей впереди семьи вдовы Уоллес. Кажется, ее звали Кэтрин. Девушке прищемило руку вещами, когда мулы слишком резко дернули фургон после начала перестрелки. — Выпейте это. Майкрофт моргнул и отвел взгляд от остальных пострадавших, когда перед ним возникла кружка. — Что это? — Снимет боль, — коротко пояснил Джон, принявшийся расстегивать на Холмсе рубашку. — Морфий? — Майкрофт укоризненно прищурился, глядя на доктора. Шерлок с весьма равнодушным видом стоял рядом, сложив руки на груди и презрительно скривив губы. — Раствор морфия, слабый, да, — вздохнул Джон. — Майкрофт, пей и помоги мне себя раздеть. — Чтоб ты знал, я был в курсе того, что в караване есть и опий, и морфин, — буркнул Шерлок. — Перестань прожигать в Джоне дыру взглядом, а то истечешь кровью, как поросенок. Подавив раздражение, Майкрофт выпил предложенное. Пока Уотсон перевязал руку пострадавшей девушки, он спокойно ждал действия препарата. Когда боль слегка притупилась, Джон вернулся к нему, и вместе они стянули с Майкрофта пропитавшуюся кровью рубашку. Подъехавший Кэмбоз помог Уэйду перевязать задетую в перестрелке руку и взял на себя второго мужчину, пока Джон настороженно ощупывал Холмса. — Как он? — с плохо скрываемой тревогой в голосе спросил Шерлок. — Жить будет, — изрек Уотсон после тщательного осмотра. — Пуля прошла навылет, я обработаю и зашью рану. Уилл, что у тебя? — Жить будут, — в тон Уотсону усмехнулся индеец, накладывавший последнюю повязку. — Царапины, уже обработал, предвосхищая твой вопрос. — Спасибо. Шерлок, не стой столбом, разведи костер, все равно стоим. Мне нужно будет прокалить иглу, давай, вперед! Майкрофт приподнял брови от удивления, когда его обычно вспыльчивый брат покорно поплелся разыскивать сухие буйволиные лепешки, если таковые вообще остались после предыдущих караванов. — Он вас слушается, — едва слышно пробормотал Майкрофт, не скрывая удивления. Раненые разошлись, Кэмбоз отправился на поиски Грега, и так получилось, что впервые старший Холмс остался наедине с любовником своего брата. — Наверное, почти так же, как и вас, — улыбнулся Джон, колдовавший над раной. Майкрофт почувствовал укол, скосил глаза и увидел, что доктор принялся зашивать обеззараженную рану. — Ловко вы его выпроводили, — он едва не рассмеялся, когда до него дошло. — Не обиделся бы, — хмыкнул Уотсон. — Отойдет. Виски? — Да, спирт обеззараживает не хуже огня. Морфий не дает вам чувствовать боль, если хотите, к ночи я дам вам еще немного. Боюсь, ближайшие дни сон у вас будет довольно проблемным. Рана не смертельна, кость тоже не задета, но, тем не менее, она доставит массу неудобств. — Благодарю, — кивнул Майкрофт. — Думаю, что обойдусь без обезболивающего. Джон скользнул по его лицу внимательным взглядом. — Вы — не ваш брат, Майкрофт. — Я в курсе. Но я не хочу испытывать судьбу, — упрямо пробормотал Холмс. — Так зачем вы его выдворили? — У нас появилось время поговорить наедине. Рано или поздно это нужно было сделать, вы же понимаете. — Понимаю. Сомневаюсь, что сейчас мое состояние является удовлетворительным для таких разговоров. Майкрофт невесело усмехнулся, качая головой. Шум каравана слышался, словно издалека, как будто в уши был набит толстый слой ваты. Погонщики начинали заводить животных в каре, а переселенцы устраивать лагерь на ночь, и в голове Майкрофта мелькнула мысль о том, что едва ли это безопасно — делать стоянку на месте, где на них напали всего несколько часов назад. — Я и не собирался требовать от вас долгого разговора, Майкрофт. Голос Джона вернул его из мыслей. — Вы хотели мне что-то сказать и я вас слушаю, Джон. Майкрофт повернул голову к доктору, показывая, что его внимание полностью принадлежит ему. — Да, хотел. Хотел сказать, что понимаю вашу настороженность. Шерлок рассказывал вашу историю, когда я расспрашивал его о том, почему он увлекся опием. — А… — Если вы и рассказывали Грегу, то нет, он мне ничего не говорил. Он не из тех людей, кто разбалтывает чужие тайны, и вам надлежит это знать, — в голосе Джона отчетливо слышался укор. — Извините, я еще недостаточно знаю его. — Вам хватит знания того, что он вас любит, — просто произнес Джон. Так буднично, что у Майкрофта сдавило горло до невозможности сделать вдох, и он растерянно уставился на доктора широко распахнутыми глазами. Уотсон спокойно встретил его беспомощный взгляд и простодушно улыбнулся, покачав головой. — Он побаивается, не хочет давить на вас, но вы ему очень важны, поверьте. Он впервые за эти годы рискнул скомпрометировать своего подопечного, черт возьми, да и потом, раньше я вообще не замечал за ним настолько явного интереса к кому бы то ни было. — Вы рады за него? — не вполне уверенный в ответе оппонента, спросил Майкрофт, ощущая, как в тревоге сжимается сердце. Оказалось, что для него очень даже важно мнение этого волевого и решительного человека, который сам решился поднять тему, к которой Майкрофт был еще не вполне готов. — Да, рад, — честно признался Джон. — Орегон малолюден, и у вас двоих вполне есть шанс обрести там счастье. Как и у нас с Шерлоком. На мгновение, оторвавшись от обработки раны, Джон осторожно сжал ладонь Майкрофта. — Вам не стоит переживать за его будущее, Майкрофт. Я о нем позабочусь, даю вам слово. Знаю, Шерлок вам дерзит из-за того, что боится встречи с вашими родителями в Орегоне, и это нервирует вас обоих. Но… я человек чести и слова, мистер Холмс. Как и Грег. И я надеюсь, что и вы — тоже. — Я не… — Майкрофт в очередной раз пожалел, что ввязался в такой разговор, будучи нездоровым и под воздействием морфия. — Вы нужны Грегу. Я не знаю, что между вами, но все, что он вам говорил о себе — правда. Он тяжело сходится с людьми из-за собственного недоверия, и у него есть на то причины. И если вы не планируете… Короче, я не мастер таких разговоров, и просто прошу вас не забивать ему мозги, если вы по-прежнему собираетесь жениться по приезду в Орегон. Шерлок сказал, — пояснил Джон в ответ на удивленный взгляд Майкрофта. Действительно, Джон был военным и, как Грег, не просто человеком чести, а и человеком дела. Наверное, Лестрейд тоже не страдал особенной болтливостью, предпочитая показывать уверенность в своих словах через действия. Майкрофт ощутил, как в груди разливается теплое чувство благодарности к Уотсону. — Спасибо вам, Джон. Шерлок прав, вы удивительный человек. — Вполне заурядный, в сравнении с вами двумя, нужно признать, — Джон улыбнулся ему с искренней симпатией, делая последний стежок. — Я вас умоляю… — Просто позаботьтесь о Греге. Он оставит вам право решать, как вы хотите жить, но я хотел, чтоб вы знали о том, что он чувствует к вам. Майкрофт кивнул и заметил, как слегка покраснел доктор в результате всего этого неловкого разговора. Рядом раздались голоса погонщиков, среди которых Холмс безошибочно угадал хрипловатый бас Грега. Джон легко пожал его ладонь и замолчал, продолжая осторожно зашивать рану. Подошедший с Кэмбозом, Воссом и Майлзом Лестрейд бросил на Майкрофта встревоженный взгляд, и тот успел заметить, как потемнели и без того темно-карие, бархатные глаза. Грег поджал губы, и Майкрофт с удивлением понял, что тот даже не пытался прятать свои чувства, разве что все остальные не обладали способностью читать его, как открытую книгу. Майкрофт же отчетливо видел печаль, страх, злость и раздражение. Но в момент, когда их взгляды встретились, все их на лице Грега сменила перемешанная с тревогой и облегчением нежность, заставившая обычно бледные щеки Холмса окраситься легким румянцем. Переглядки прервал деликатным покашливанием всепонимающий Уотсон. Он вручил Лестрейду залитый кровью Холмса шейный платок, сам же из подручных средств соорудил перевязь, в которую с осторожностью помог Майкрофту уложить пострадавшую руку. — Кажется, теперь мы поменялись местами. Майкрофт оторвал взгляд от встревоженного Грега и перевел его на скептически-укоризненно смотревшего на них брата, шлепнувшего у колеса кухни ведро лепешек. — Раз уж ты столько месяцев нянчил практически невменяемого меня, то, полагаю, для меня не составит особого труда взять на себя сейчас твои обязанности и присмотреть за тобой. Тем более, что я буду не одинок в стремлении к твоему скорейшему выздоровлению, — елейно припечатал младший Холмс, заставив Майкрофта, который уже успел удивиться необычной покладистости брата, устало закатить глаза. — Шерлок, — предупреждающе рыкнул Джон и тут же поймал на себе благодарный взгляд Майкрофта. — Весь караван, Джон, будет ждать, так как он сам править повозкой не сможет минимум неделю, я тоже не смогу справиться один долгое время, так что придется снова просить у переселенцев помощи. Уотсон настороженно обернулся к любовнику, замечая за ним вернувшегося от обоза и раненых Кэмбоза с довольно заинтересованным выражением лица и приподнятыми черными бровями. Джон открыл было рот, потому что Лестрейд, кажется, проглотил язык в те минуты, но Уилл вскинул руки раскрытыми ладонями вверх и прошел мимо них, бормоча на ходу: — Я ничего не хочу знать. Лестрейд, ты просил список повреждений в караване. — Ну и? — справившись со сбоившим голосом, Лестрейд постарался как можно более спокойно встретить пристальный взгляд темных глаз проницательного краснокожего. — Думаю, поговорим после того, как отведете Майкрофта к их фургону. Майлз предложил встать тут на ночь. Один из фургонов поврежден, они с Воссом и Доном починят его за ночь, чтоб завтра отправится в путь. Идите уже, — буркнул Уилл, направляясь к погонщикам, заводившим животных в каре. Шерлок возмущенно поджал губы и даже не раскаялся, когда после ухода Кэмбоза на него уставились три укоризненно смотревшие пары глаз. Смерив всех и каждого презрительным взглядом, взбалмошный мальчишка дернул верхней губой и с видом, будто делает великое одолжение, прошагал в направлении скопища фургонов. — Я начну разбивать палатку. Кому-то из вас придется помочь, один я не смогу, а Майкрофт бесполезен. И да, Джон, накачай его обезболивающим, а то он будет кряхтеть всю ночь, и я не высплюсь. Майкрофт приподнял брови, провожая прямую спину брата. Если бы движения не доставляли ему боль, он бы передернул плечами, но не сказать, что его особенно удивляло поведение младшего. Джон что-то неодобрительно пробормотал, Грег закатил глаза, проводив Шерлока недоумевающим и злым взглядом, и наклонился к Холмсу. Ощутив крепкую руку, обхватившую его вокруг плеч, Майкрофт закинул здоровую руку на плечи Грега и с его помощью встал на ослабевшие ноги. Джон сложил инструменты в кожаный сверток и закинул его на место в своем фургоне. — Я сам разберусь, — жестом остановил его Грег, когда тот решительно двинулся следом за ними. — Готовь ужин, сегодня выставим усиленный дозор, нужно накормить людей. Майкрофт не видел лица Джона, но полагал, что тот был недоволен, однако, оспаривать приказ караванщика не решился. Сам же Холмс позицию Грега разделял — вывалив на Шерлока свое раздражение, Джон никак не поддержит и без того накалившуюся обстановку. — Как будто приказ отдал, честное слово, — поддерживая его и медленно ведя к их фургону, тихо сказал Грег. — Типичный эгоист Шерлок. Ты привыкнешь к этому. — М-м-м, — скептически промычал Грег, — вряд ли. Только у фургона Майкрофт заметил, что ведро с сухими лепешками Грег принес с собой к их фургону. Присев на колесо, он был вынужден наблюдать, как брат и Лестрейд растягивают брезент и организуют их место ночлега, ощущая себя тошнотворно беспомощным. То самое чувство, которое Майкрофт ненавидел до глубины души, так как означало оно только одно — зависимость от других людей. А уповать на их милосердие Холмс так и не приучился, несмотря на радушие принявшего их с братом каравана. — Зубами не скрипи, работать мешаешь. Внезапно Майкрофт понял, что это относилось к нему, и посмотрел на брата, запихивавшего одеяла в палатку. — Он ранен, Шерлок, — раздраженно рявкнул Грег. Они тихо переругивались на всем протяжении работы, но он все еще был сильно напуган находившемся в состоянии шока Майкрофтом, а точнее — отсутствием у того вменяемой реакции на происходящее. Шерлок предположил, что это действие опия, и Лестрейд не стал спорить. Но отсутствующий взгляд наталкивал на паскудную мысль о том, что он его уже видел и не хотел бы увидеть снова, и внезапно захотелось поддержать упрямство Холмса и не дать ему принять настойку, которую позже принесет ему Джон. Останавливала лишь судорога боли, которая изредка пробегала по смертельно бледному даже сквозь загар лицу Майкрофта. — Что не удивляет, с его-то рассеянностью, — припечатал Шерлок, и его голос прозвучал глухо из-под плотного полотна палатки. — Я могу закопать тебя прямо в брезенте, знаешь? — наигранно задумчивым тоном буркнул Лестрейд, подходя к Майкрофту. Они оба уже не услышали, ответил ли что-то Шерлок, возившийся с обустройством постелей. Окружающий мир словно растворился, остался за гранью слышимости. Под невесомым куполом тишины, что их накрыл, они остались только вдвоем, глядя в глаза друг друга и читая во взгляде другого все терзавшие их обоих чувства. Наплевав на осторожность, Лестрейд подошел вплотную, беря любовника за здоровую руку и переплетая их пальцы. Он поднес к губам ледяную ладонь и по очереди поцеловал все костяшки, неотрывно смотря в серые, полные чувства глаза Майкрофта, следившего за ним жадным и немного растерянным взглядом. Их губы встретились совершенно случайно — этого не планировалось, а тревожные стоп-сигналы внутри верещали уже на полную катушку. Но Грегу просто было необходимо удостовериться в том, что Майкрофт жив, почувствовать его дыхание на своей коже, его тепло, его вкус… Он целовал мужчину так, как никого и никогда в своей жизни, вкладывая в ласку всю свою любовь к нему, которую уже не видел смысла скрывать, стараясь поверить, что это правда, что тот тут с ним и вовсе не был сегодня на волосок от смерти. Майкрофт отвечал с энтузиазмом, впустив в свой рот изучающий язык партнера и с восторгом обновляя ощущения, ведь этот украденный тайком поцелуй может стать их последним на несколько недель. И чувствовал отчаяние и панический страх потери, который Грег старался заглушить. — Э-эм… Парни, — послышался голос Шерлока, разбивший вдребезги хрупкую иллюзию уединения. Мужчины с видимым трудом оторвались друг от друга. Грег коснулся лба Майкрофта своим и прикрыл глаза на мгновение, едва слышно шепнув: — Я чуть не поседел сегодня окончательно, знаешь? Майкрофт печально улыбнулся, отпустив теплую ладонь караванщика, отступившего от него на несколько шагов. И чуть было не прыснул со смеху, увидев, наконец, ошалевшего от увиденного брата, с видимым смущением и наигранным отвращением пытавшегося переварить эту сцену. — Вы мне обеспечили кошмары на всю ночь, не могу не сказать спасибо. Шерлок поджал губы и прошествовал к месту, где предполагал развести костер. Грег и Майкрофт переглянулись и почти синхронно закатили глаза. Едкий комментарий Шерлока неожиданно вселил в каждого из них странную легкость и спокойствие. Спокойствие нашедших свое «всё» людей, которых понимают те, кто им действительно важен. Со всем остальным они как-нибудь сумеют разобраться, и сегодня Майкрофт имел сомнительно «удачную» возможность убедиться в этом, равно как и в чувствах — своих и Грега, от которых становилось так тепло на сердце, что отныне он решил больше не пытаться сопротивляться неизбежности судьбы, так затейливо перехлестнувшей их пути тут, посреди пустынного пути через континент. И любящая улыбка Грегори подтверждала его мысли, гораздо более важная в своей искренности, чем даже тысяча несказанных слов.