Спаси меня, от самой меня

Утром Астрид просыпается одна, и в этом нет ничего удивительного, потому что отец - диктатор и тиран с поехавшей крышей, и может зайти когда угодно. Постель измята, да и она, Астрид, тоже - разумеется, если это слово вообще можно применить к человеку. Губы опухли от поцелуев, и голова немного кружится. Хофферсон испытывает дискомфорт в низу живота, но дискомфорт приятный, тягучий и волнующий. Теперь ей кажется, что ей уже нечего терять. И жалеть она точно не собирается! Астрид одевается и идёт смотреть на своё свадебное платье, которым, быстро заглянув в комнату, потрясла перед ней одна из горничных. Смотреть на вещь, которая будет неотъемлемым атрибутом того момента, когда её жизнь закончится. Так толком и не начавшись. Но воспоминание ночи ,не покидавшие её голову, и вызывавшие волны жара по всему телу, поднимали настроение. – Какая Вы красивая! – хлопают в ладоши горничные, которые помогали надевать этот ужас. Астрид им ни на грамм не верит. Разве этот белый кусок ткани, расшитый жуткими розовыми нитками и лентами ,красивый? Разве эти огромные розочки не похожи на куски дер..ма? Астрид ненавидит розовый цвет. Хофферсон хочется порвать это платье к чертям собачим, и ей приходиться призвать все своё самообладание ,чтобы успокоиться. Еще один взгляд в зеркало. Красивая? Хм. Губы красные и обветренные, глаза такие, будто она неделю не спала, а в мешки под глазами можно картошку складывать. Да у жениха явные проблемы, раз уж он женится на такой страшилке! Парень с каштановыми волосами смеётся громко и заразительно, но совсем без издёвки. Сегодня он в джинсах, а рубашка всё так же белая, и Астрид, ловя его взгляд, инстинктивно прикрывает руками это… платье. Ей стыдно. – Иккинг, у тебя сегодня выходной, что ты тут вообще забыл? – одна из горничных машет руками, выгоняя паренька за занавеску. Астрид хочется сказать, что более правильным вопросом будет «кого?» А не «что?». И ещё она уверена, что она знает правильный ответ. – Жуть, – Иккинг идёт медленно, но Астрид за ним едва успевает, и это неимоверно раздражает. – Почему ты не можешь попросить отца выбрать другое платье? – Если бы я замуж выходила по любви, попросила бы, – парирует блондинка. В саду тепло. Теплый ветерок нежно ласкает кожу. Астрид нравится оранжерея с экзотическим цветами, это все что осталось о мамы. Она полностью стеклянная и ей туда не так уж и часто можно заходить. Очередной запрет отца. Причину Астрид даже узнавать не стала. Нет, так нет. Иккинг привел её именно сюда. Больше цветов матери, Астрид любит только ландыши. Но их нет ни в оранжерее , ни в саду. Их сейчас нигде, наверное, нет. Хофферсон хотелось бы увидеть их напоследок. Она никак не может избавиться от чувства, будто идёт умирать. Драматизирует и отдаёт себе в этом отчёт, но не может ничего с собой поделать. Астрид оглядывается в поисках садовника. POV Астрид Меня схватили за руку и потянули назад. Я вскрикнула, споткнулась и попала в теплые надежные объятия. Иккинг приподнял мое лицо за подбородок и накрыл своими губами мои. Губы сами поддались и начали отвечать на поцелуй. Наши языки сплелись в медленном танце, его рука гладила мою шею. – Густава нет, у него тоже выходной, – прошептал шатен. – Что ты дальше планируешь делать? – Если я скажу «жить», ты мне не поверишь, и будешь прав, - я опустила глаза. – Потому что я сама себе не верю. – Грустно тебе, видимо, – фыркает он, - Даже с самой собой не поговорить, ибо недоверие мешает. – Не паясничай. – Хочешь, чтобы я перестал?- он приподнял одну бровь. – Нет. На талию легли горячие руки, шеи коснулся нежный поцелуй. Иккинг был выше меня почти на голову. Облизнула пересохшие губы. Его глаза проследили за этим действием. Он улыбнулся. Иккинг наклонился и начал нежно, но настойчиво целовать мои губы, изредка покусывая и лаская их своим языком. Для меня это было, как глоток свежего воздуха, я никогда ничего подобного не чувствовала. С ним мне хотелось жить, чтобы его руки никогда не отпускали меня. Я обвила руками его шею, а он запустил одну руку мне в волосы, второй начал гладить спину, а потом прижал к себе еще сильней. - Я так не могу, сил нет,- прошептал шатен,- Стоит дотронуться до тебя и сразу хочется большего. Я лишь улыбнулась. - Нет, так не может быть. - Почему? - Похоже на сказку.- фыркнула я, смотря в зеленый омут глаз. - Чем плохи сказки? - Тем, что так не бывает. Выдумка. - Это не сказка. В жизни бывают и светлые полосы. - Я не отрицаю, только не в моем случае - тихо проворчала я. - Ты мило хмуришься. Не хмурься, - Иккинг улыбался, не переставая смотреть прямо в глаза, - Ты не представляешь, сколько значишь для меня. - Это из-за... - Нет, не из-за этой ночи. Хотя вру, и из-за нее тоже. Ты и сама не представляешь, какая ты. Красивая, умная, не ищешь великой выгоды. Хоть и пытаешься показаться всем надменной стервой, но под всей этой серьезностью и пуле непробиваемостью есть другая ты. - Интересно,- пробормотала я. - Улыбнись. И как тут не улыбнуться? Как послушная девочка, я получила свое вознаграждение. Мои губы оказываются в плену волнующего поцелуя. С трепетом ласкает их, даже не пытается проникнуть языком внутрь. Запустила руку в его немного спутанные волосы, беря инициативу в свои руки. Он вздрогнул, но не отстранился. Я не знаю, как описать свои чувства. Все проблемы сразу вылетели из головы, душа просто пела. С ним я была другая. Иккинг нежно целовал меня. Долго, чувственно. Будто подтверждая все, о чем говорил. Я притянула его ближе, он сильнее обнял меня. Стал медленно гладить тело, иногда забираясь руками под кофту. Шатен потянул меня к полянке, окруженной пушистыми кустарниками с какими то белыми цветами. Я сняла с него рубашку. Сейчас в моем мире существовала только эта оранжерея и этот нежный и такой необходимый мне дворецкий. Иккинг Хэддок. Он аккуратно уложил меня на мягкий, зеленый газон, одновременно стягивая кофту. Горячие ладони гладили плечи, талию, грудь. Его губы целовали мою шею, а руки расстегивали пуговицу на джинсах. Мне захотелось власти над ним. Только он сдернул с меня штаны, я резко перевернулась вместе с ним и оказалась сверху. Я улыбнулась и провела рукой по его торсу. Иккинг полностью оглядел меня. Ему явно понравилось то, что он увидел. Глаза загорелись, губы растянулись в усмешке, и руки легли мне на талию. - Пытаешься играть по собственным правилам?- протянул шатен. - Получается? Я быстренько справилась с его ремнем и молнией и тут же была подмята под горячее тело. Трава приятно щекотала кожу. - Не очень. Иккинг снова целует, стягивая ногами свои же штаны. Улыбаюсь. Целую его шею, плечо, а он справляется с застежкой лифчика. Соски затвердели сначала от прохлады оранжереи, а затем от прикосновения его губ. Я выгнулась. - Иккинг,- тихо застонала я. Просто не могу сдерживаться. Тоже самое проделывает с другой грудью и получает тот же самый ответ. Он сводит меня сума. Тянет за край мои трусики, немного приподнимаюсь. Он избавляется от последней разделяющей нас тряпки и возвращается к моим губам. Нежный поцелуй и я чувствую его. Он входит медленно, проникая в меня сантиметр за сантиметром, нежно и трепетно. Обхватываю его бедра ногами, приподнимаюсь навстречу. С наших уст одновременно срывается стон, когда мы полностью сливаемся в одно целое. Все мысли потонули в экстазе, который дарил моему телу этот зеленоглазый шатен. Проваливаюсь в чарующую атмосферу собственных желаний и чувств. Снова это ощущение, словно мира вокруг больше нет. Только я и он, существуем вместе и лишь в эту секунду. Иккинг двигается все быстрее, а я сдерживаюсь, чтобы не кричать. Он будто понимает и снова целует. Разум отключается, я чувствую, что вот-вот все внутри сгорит от вспышки удовлетворения и фантастического оргазма. Впиваюсь в его спину ногтями. В очередной раз выдыхаю его имя. Конечно, он все понял. С силой входит в меня еще несколько раз. Его тело содрогается, и наши громкие стоны удовлетворения звучат почти в унисон. Он кончает в меня. Плевать. Иккинг скатывается с меня, утягивая за собой. Тяжело дышим, его сердце, как и мое, отбивает бешеные ритмы. Приподнимает мое лицо за подбородок , целует. - Нет точно сказка.- тихо шепчу. Вот зря я это ляпнула. Он меня ущипнул! - Ты чего творишь? - Это чтобы ты проснулась,- хитро улыбнулся он. Конец POV Астрид *** Сумерки опустились на сад. Астрид покидает оранжерею первой, оставшись со своими мыслями наедине ,она, побродив по саду, возвращается в комнату, избегая встреч с обитателями поместья. В комнате пахнет свежестью. И почему-то - весной. Рюмка, в которую обычно наливают коньяк, стоит на тумбочке возле кровати. А в ней - маленький, хрупкий и безумно красивый букет ландышей. Слезы сами нашли дорогу, и уже бегут ручейками по щекам. Астрид сползла по стене на пол, и прикрыла рот ладошкой, чтобы не закричать. Закричать не от равнодушия, а от безысходности. От понимания того, что она уже ничего не понимает. Хотя ,нет, понимает. Она влюбилась. Привязалась к человеку. **** С самого утра началась суматоха, и её, полумёртвую, бледную, с опухшими от слёз красными глазами, пытаются привести в относительно нормальный вид лучшие визажисты города. Астрид ненавидит, когда прикасаются к её лицу, когда снуют туда-сюда и ещё при этом пытаются разговаривать с ней. Астрид, особенно сегодня, ненавидит всех и каждого, и больше всего -себя. А ещё дворецкого по имени Иккинг, у которого вчера был выходной и который заставил её задуматься о том, что же она делает, и показал другой мир, мир эмоций. Слишком поздно показал. Он опоздал, и именно за это Астрид ненавидела его, но сильней любила. – Посмотрите в зеркало, миледи! – этот визажист определённо гомосексуален. У него подкрашены брови, да и ведёт он себя, как мудак. Она готова записать весь мир в педиков, только лучше от этого ни черта не становится. – Вы идеальная невеста! Астрид остаётся при своём мнении. Она скорее похожа на труп невесты. Во всех смыслах и отношениях - просто ходячий труп. Корсет на платье перетягивают так, что становится трудно дышать, и Астрид только сдавленно пищит, умоляя вернуть ей её бочка в целости и сохранности. Ей не хочется развалиться по кускам, как только будет снято - это чертово платье. Хотя, с другой стороны, это заманчиво. Не будет же этот урод насиловать каждый её кусок? Заебётся же. Во всех смыслах. Шуточки выходят тупые и плоские, но Астрид хочется рассмеяться. А ещё хочется покусать всех, кто тянет к ней руки, упасть на пол, завернуться в платье и хохотать до тех пор, пока кто ни будь не придет, и не пристрелит её. Когда от Хофферсон отстают и покидают её комнату, и она смотрит в зеркало, смеяться уже не хочется. Только плакать. До свадьбы – два часа. В саду стоит арка из цветов, которую воздвигли для этого действа, стоят стулья - всё красиво, пафосно и совсем зефирное. Астрид бродит по поместью и смотрит на портреты так, будто это они виноваты в том, что она поздно спохватилась жить. До свадьбы - полтора часа. У бьющихся друг о друга воздушных шариков звук совершенно дебильный , да и сами шарики с сердечками, голубями и прочей сопливой прелестью, призванной вызывать у гостей сопли умиления, тоже кажутся какими-то идиотскими. Астрид застревает шпильками в земле и упорно пробирается к оранжерее. Может он там? И плевать, что платье такими темпами скоро станет похоже на мочалку. На всё плевать. До свадьбы – час. Астрид сидит на газоне , гладит траву и улыбается. Воспоминания нагоняют сладкую истому. Пятнадцать минут. Он не придет. Пять минут. – Кто-нибудь видел невесту? Сэм, ты?- отец ищет Астрид. – Женихам перед свадьбой запрещено, – лениво отвечает тот, закидывая ногу на ногу. *** Астрид несётся по поместью, теряя туфли, путаясь в платье, врезаясь в шкафы и опрокидывая тумбочки и вазы. Залетает на кухню, распахнув дверь так, что ручка врезает в стену с диким грохотом. – Так и знала! – кричит она во весь голос, заглушая печки и вытяжки, и вообще всё, что может шуметь тут. – Так и знала, что ты здесь! Парень с каштановыми волосами смотрит на неё с интересом и лёгкой улыбкой. – Как дочь хозяина этого дома, который платит тебе, приказываю! – Астрид кричит так, что внутри всё горит огнём. – Похить меня! Поварихи ахают, перешёптываются, но не смотрят, только улыбаются. Иккинг смеётся. Громко и искренне. – Думал, никогда не попросишь, – фыркает он, спрыгивая со стола. – Придётся попотеть, ты бы ещё позже пришла, честное слово! Астрид не хочется спрашивать, почему он был так уверен, что она придёт. Но хочется знать, почему он ждал её. – Забери меня, – просит она тихо. Иккинг подошел в плотную. Он приподнял ее лицо за подбородок и поцеловал мокрые от слез губы. Нежно , сильнее прижимая блондинку к себе. – Придётся побегать, –он отстраняется, и берет её за руку. Астрид хочется брякнуть: с тобой - хоть на край света. Но вместо этого она хватает нож со стола, и обрезает подол юбки и готовится долго-долго бежать. И жить. Тоже долго-долго. Как принцессы в сказках - со своими проблемами, но долго и счастливо. - Иккинг, почему ты ждал меня?- Астрид необходимо это знать. - Потому что не представляю, как буду жить без тебя. И этим все сказано. Распахнутая дверь черного хода, как раскрытая дверь в новую жизнь. Жизнь полную эмоций, красок и любви.