Сладкий ужас

      - За*бали! – темпераментно орал за дверью потенциальный заказчик. – Не стану я перед ним расшаркиваться, я не считаю, что это оскорбление! Ведь у омег есть все права, теперь даже запретили ставить перед их именем приставку «омега», якобы это дискриминация. Но если есть права, то должны быть и обязанности. Разве это не очевидно? Почему я не могу спрашивать с них, как с альф? Работать не могут, а гонору выше крыши, только и слышишь, что об ущемлении прав. Одно место им нужно защемить! Не чихни при них, не пЁрни! Да, я наорал. Да, я наорал матом. Я так же наорал бы и на альфу, окажись он идиотом. Он испортил образец, я попал из-за него на деньги. И я же еще должен теперь ему платить, потому что он оскорблен? Х*й ему! Ясно? Делай с этим что хочешь. Не буду извиняться и точка! Дверь кабинета резко распахнулась, и его хозяин появился в проеме, огромный, рыжий и злой. Я узнал его мгновенно, хотя с момента нашей предыдущей встречи прошло двенадцать лет. В прошлый раз он обозвал меня «очкариком», а моего друга Тима «шмакодявкой». Судя по всему, с возрастом его манеры нисколько не улучшились. Это было для меня сложное время, и я очень хорошо помню каждую мелочь. А его «очкарик» стал, что называется, последней каплей. Я тогда твердо решил, что «очкариком» не буду. Впоследствии я уничтожил эту проблему, стал носить контактные линзы, как только они появились, а потом сделал операцию по коррекции зрения. Рыжий хам уставился на меня, и я не удержался от колкости. - Здравствуйте. Извините, что при мне Вам придется сдерживаться, и Вы не сможете чихать и пердеть. Не хотел доставить Вам неудобство. - Футы-нуты, ножки гнуты, - воскликнул здоровяк, как тогда. И я невольно ответил так, как ответил ему Тим. - У меня с ногами все в порядке. - Да? – заинтересовался он невозмутимо. – Сейчас посмотрю, чтобы убедиться. Ах, простите, это будет считаться сексуальным домогательством. Не буду смотреть, - рыжий демонстративно прикрыл глаза рукой. – Вы из рекламного агентства? – уточнил он, подглядывая одним глазом сквозь пальцы. - Да, я из компании «Горизонт», - подтвердил я. - Отлично, тогда проходите. Я вошел, кабинет был вполне традиционный, включая обязательный творческий беспорядок. Огромный письменный стол, габаритами под стать владельцу, был завален бумагами. На подоконнике сквозь приоткрытые жалюзи был виден чахлый фикус. На стенах были развешены фотографии, документирующие работу и демонстрирующие достижения. На них хам жал руки известным людям и инспектировал собственное производство. Он плюхнулся на свое место и кресло под ним жалобно скрипнуло. Я сел на стул посетителя, выложил перед рыжим образцы нашей продукции, рекламные буклеты и журналы. Я нарочно поместил сверху журнал, на обложке которого была фотография моего друга Тима с его мужем Джоком и их детьми Рози и Тилем. История Джока оказалась лакомой для прессы: сирота, всего достиг сам, романтическая история любви, крепкая семья. И на вид он настоящий красавчик. Тим тоже выглядел великолепно, он не потерял своей стройности, но сейчас никто бы не назвал его шмакодявкой. Я хотел, чтобы хам вспомнил, и он узнал Джока. - Джок! – радостно вскричал он. – Представьте, я в школьные годы играл с ним в одной команде. - Да, что вы? – я изобразил удивление. - Я даже был капитаном, - похвастался он. - Но сейчас Вы не играете? – я постарался скрыть ехидство. - Только с приятелями, - ответил он без всякого сожаления в голосе. – Для меня это было просто хобби. А для Джока все было очень серьезно. Я помню, как парни смеялись над его дешевыми бутсами и потрепанным рюкзаком. Никто из них ничего не добился, только Джок сделал отличную карьеру. Он и тогда играл здорово, было видно, что у него прекрасные данные. Я очень за него рад, с удовольствием смотрю его игры. Хам несколько приподнялся в моих глазах. Я всегда считал, что Джок молодец и заслуживает всего того, что имеет. Да, мой друг Тим замужем за тем самым известным волейболистом. Так случилось, что я оказался свидетелем их зарождающейся любви, все развивалось у меня на глазах. Это было очень красиво и романтично. Как они смотрели друг на друга, как тянулись друг к другу. Я наблюдал, как Тим расцветает на глазах, как он вибрирует от любви, как он буквально дышит Джоком. Мне до сих пор стыдно, что я завидовал ему тогда. Конечно это в основном была белая зависть, но имелась и червоточинка, а я до сих пор в ней так и не признался, хотя Тим мой лучший друг. Мы дружили с первого класса и взрослея растили свои комплексы. Я считал себя толстым очкариком, а Тим переживал, что он очень худой. Когда Тим сказал мне, что Джок как-то там на него смотрит, то я не поверил. По моему мнению ученик выпускного класса, да еще такой крутой, как Джок, не мог смотреть на неказистого омежку-восьмиклассника. А оказалось что мог, и смотрел, и полюбил, и любит до сих пор. Я постоянно чувствовал себя третьим лишним и испытывал облегчение, когда они доводили меня до дома после уроков, а потом шли своей дорогой. Тим очень переживал, что я обделен его вниманием, и я действительно ощущал себя обделенным, в тоске сидя дома и зная, что они вместе и заняты чем-то интересным. Но к чести своей могу сказать, что никогда не злоупотреблял добротой друга и не требовал, чтобы он проводил время со мной, вместо свиданий с Джоком. Девятый и десятый класс были для Тима весьма тяжелыми. Джок школу закончил, к тому же он старше, и он альфа. А Тима осуждали, ведь ему было всего шестнадцать лет, когда он стал жить взрослой жизнью. Его родителей тоже осуждали за то, что они это допускают. Об этом говорили на родительском собрании, на педсовете, приводили, как негативный пример. Мой папа возмущался и радовался, что я не доставляю ему таких хлопот. Я ему недавно припомнил те слова, когда он начал меня упрекать, что я до сих пор не замужем, так он обиделся. А я считаю, что это хорошо, что Тим и Джок встретились так рано. Они не успели наделать ошибок, разочароваться в жизни. Весь багаж они наживали вместе, и в отношениях, и в приобретениях. Я помню, как они ютились в крошечной квартирке, полученной Джоком от государства, а сейчас у них свой дом в престижном районе. Любовь убить легко, как сломать только что прорезавшийся из земли росток. Было бы ужасно, если бы кто-то решил покуситься на их счастье. Тим держался очень достойно, с гордо поднятой головой, выполнял все задания и отвечал на все вопросы на уроках, у учителей не было ни малейшей возможности предъявить ему какие-то претензии. Я помню, как альфы-одноклассники, которые раньше Тима не замечали, стали проявлять интерес. Они принюхивались к нему и даже подходили, что-то спросить. Их привлекал его запах, запах половозрелого омеги, а ведь Тим был еще несовершеннолетним. Конечно никто из них его не трогал. Хоть у Тима еще не было метки, все знали, что у него есть альфа, как все знали и то, кто это. Тим выносил эти обнюхивания стоически, ничем не показывая свою осведомленность и недовольство. Тим вообще очень смелый. Я восхищаюсь им, его решительностью и силой духа. Как он треснул Элиота по роже, просто блеск! Элиот был нашим королем-красоты, страшно задавался. Ему не понравилось, что Джок обратил внимание не на него, а на Тима. Этот случай мне до сих пор неприятно вспоминать. Элиот напал на Тима, а его прихлебатели не позволяли мне даже войти, держали дверь, сломали очки. Я чувствовал себя очень виноватым, что не смог помочь другу, а он еще меня утешал. Элиот потом с удовольствием говорил о Тиме всякие гадости, радостно поддакивая тем, кто обличал Тима позором. Я слышал, что Элиот вышел замуж, но о нем давно уже нет ни слуху, не духу. Он не мелькает в светской хронике и не стал мужем миллионера, как всем обещал. А вот Джока и Тима часто показывают по телевизору, они оба хорошо смотрятся на экране, им даже предлагают вести какую-то семейную передачу. Я люблю бывать у Тима в гостях, их дом наполнен нежностью, счастьем и детским смехом. А я к тридцатилетнему рубежу подхожу без мужа и без детей. В моей копилке несколько интрижек, пара разочарований, тройка обид, и никаких серьезных отношений. Тим как-то поделился со мной, что сначала очень боялся Джока, но потом понял, что это не страх, и что он до сих пор испытывает этот сладкий ужас, в котором для него выражаются желание и сексуальное влечение. Я был рад за него, сам я никогда не испытывал сильных чувств и от секса особого удовольствия не получал. Моя первая течка прошла заглушенная медикаментами, и лишь одну я решился провести с альфой будучи уже студентом старшего курса, но особо ничего не запомнил, ведь это был какой-то случайно подвернувшийся человек. Мы с рыжим хамом обсудили варианты сотрудничества и какой может быть его реклама. Я взглянул на свой мобильный телефон и решил, что пора закругляться. Современные подростки глаз не отрывают от этих аппаратов, а мы в их возрасте даже не подозревали, что прогресс так шагнет вперед. У нас дома даже стационарного телефона не было, приходилось бегать на улицу в телефонную будку. - Я отправлю Вам проект, мистер Беллман, - сказал я, собирая журналы. - Хэнк, - перебил он. – Это мое имя. А можно я посмотрю все-таки что там у Вас с ногами? - Нельзя, - раздраженно ответил я. Я всегда резко пресекал подобные приставания. Я давно перестал быть пухлым очкариком, диета, фитнес и салоны красоты творят чудеса. Я больше не жаловался на невнимание со стороны альф, но это почему-то не приносило мне никакой радости. - Так уж и нельзя? – весело переспросил рыжий хам. – Я знаю, почему ты так язвишь. Я тебя помню, ты приходил на игру. Извиняюсь, если обидел тебя. Возмущению моему не было предела. Каков мерзавец! - Не нужны мне твои извинения. Не знаю, что ты там помнишь! - Я помню твой запах, - заявил он. ЧТО??? - Это была моя последняя настоящая игра, - пояснил он. – Джок выложился тогда по полной, и не зря. Там присутствовал один из тренеров городской команды, после игры он долго разговаривал с Джоком. Больше его никто не заинтересовал. Я честно не расстроился, мне нужно было учиться и принимать семейный бизнес. Джок очень волновался и предупредил заранее, что пригласит для поддержки своего омегу. Он с этим омегой носился, как с писаной торбой. Я думал это красавчик какой-то невероятный, и вдруг является это недоразумение, да еще такое нахальное. Ты стоял рядом с омегой Джока и был напуган, и я вдруг почувствовал твой запах, такой знаешь ли особенно тонкий и приятный, такой, что хочется водить за ним носом. Но я решил не обращать внимания. Мне ли обращать внимание на малолеток? Чур меня. И вообще, вся жизнь впереди. Однако у меня в личной жизни так ничего и не сложилось, все отношения были какими-то неинтересными, на один раз. Сегодня я снова почуял этот запах и все вспомнил. А ты мне еще фотку Джока упорно подсовывал. Я подумал, может это все не просто так? Раз уж мы снова случайно встретились, то может быть нам попробовать? Меня даже затрясло от злости. То есть очкарик ему не подходил, а теперь его все устраивает? - Ты себя в зеркало видел?! – зарычал я. – У тебя рожа, как у бегемота! Что ты пробовать со мной собрался? Он расплылся в довольной улыбке. - Мороженое, например. Что ты любишь? Рыжий хам приблизился, у него были глаза цвета светлого меда, теплые и нежные. Этот взгляд совсем не вязался с его наглым видом, бессовестным поведением и отвратительным отношением к омегам. Запах у него тоже был весьма приятный, пряный и обволакивающий. Журналы выскользнули из моих рук и свалились на пол неопрятным ворохом. Он не бросился их поднимать, вместо этого он подхватил меня под локоть. Меня словно обдало наэлектризованным горячим ветром, ягодицы непроизвольно сжались. Это еще что? Давно я не чувствовал столь сильного возбуждения, даже течки стали проходить спокойно, я принимал таблетку и шел на работу. В ушах зашумело, от сладкой истомы, охватившей тело, у меня подкосились колени. Хэнк радостно подхватил меня на руки. Вот, сволочь, ну я ему устрою!