Заплати собой

      Когда голова Мора стукнулась о металлическую столешницу, Сол истошно завопил, так, что по коже пробежал холодок. Он махал револьвером в разные стороны, и мы инстинктивно уворачивались, забыв о том, что оружие не заряжено. Найт в попытках успокоить потерявшего рассудок друга получил локтём по носу и отпрянул в сторону, зажимая ноздри, наполняющиеся кровью, свободной рукой. В следующее мгновение в зал вошёл медицинский персонал и начал успокаивать сошедшего с ума Сола своим любимым способом – шприц в плечо. Взгляд парня остановился на одной точке, а спустя несколько секунд глаза мирно сомкнулись, и он откинулся на стул, глубоко дыша.       Нас начали освобождать по очереди, и мы старались не обращать внимания на свежий труп, глаза которого так и остались открытыми. Застывший холодный взгляд словно следил за нами с немым укором, и я чувствовал, как к горлу подступает содержимое желудка. Амин, осторожно обойдя Мора, подошёл к выходу и посмотрел на остальных, ожидая, когда откроется дверь. Нам всем хотелось покинуть эту чёртову комнату, оставляя позади минуты ужаса и осознания неизбежности конца. Мои руки тряслись, я не мог контролировать свои эмоции, я чувствовал, как адреналин сжигал меня изнутри, но мысли снова и снова возвращали меня к тем моментам, когда я направлял дуло револьвера на Тома. Он преданно смотрел на меня, вверяя мне свою жизнь, и будто знал, что я не причиню ему вреда. Он не раз говорил мне о своей интуиции, и пока она ни разу его не подводила, поэтому, кажется, отныне мне стоит внимательнее прислушиваться к другу.       Когда нас ввели в главный зал и занесли следом спящего Сола, дверь быстро захлопнулась, оставляя нас одних на целую неделю. Снова.       Я был в прострации, оглядывался по сторонам, но казалось, будто я потерял контроль над своим телом – я не понимал, что нужно сделать, чтобы сойти с места. Амин направился прямиком в свою комнату, Найт понёс Сола в сторону его кровати, чтобы не оставлять друга мёрзнуть на холодном полу, а Томас остался стоять возле меня. Двери захлопывались одна за другой, и скрежет эхом отдавался от бетонных стен практически пустого помещения. - Тебе нехорошо? – осторожно спросил у меня Том, чуть наклоняясь вперёд, чтобы поймать мой взгляд. Как только наши глаза встретились, все испытанные ранее чувства нахлынули на меня: этот нескрываемый ужас, что я убью человека, которым дорожу, что я останусь один, что я буду убит сам…       Мои руки сами схватили Томаса за шею, я даже не думал об этом. Мои губы без моего контроля накрыли губы растерянного парня, а пальцы сильнее сжимали нежную кожу, оставляя красные пятна. Он пытался оттолкнуть меня, но я был сильнее, и его кулаки не могли причинить мне вреда. Я перестал дышать, чтобы не отрываться от парня ни на миг, мои зубы начали прихватывать его губы и оттягивать на себя, я углубил поцелуй и почувствовал, как Том прикусил мне язык, но и это меня не остановило. Я просто не мог от него оторваться, я слишком долго терпел, чтобы так просто его отпустить. И пусть я буду жалеть об этом завтра, но сейчас я делаю шаг вперёд, не выпуская Тома из своих рук, затем ещё один. - Хватит, - процедил сквозь зубы парень, тихо, чтобы не привлечь внимание. Он понимал, как и я, что сейчас происходит то, что должно касаться только нас и не распространиться за пределы этого зала. - Заткнись, - сухо ответил я, остервенев окончательно. Я стремительно толкал его в сторону своей комнаты, и, когда Томас оказался прижатым спиной к двери, я обнял его ещё сильнее, второй рукой берясь за ручку.       Он не сопротивлялся, ожидая, когда я закончу, и это была его ошибка, в этот раз его хвалёная интуиция ему не помогла. Как только дверь оказалась запертой изнутри, я рывком толкнул его на кровать, и парень от неожиданности повалился на матрац. Его голова откинулась на подушку, и раздался сильный стук. - Ай, - жалобно произнёс Томас и схватился за затылок. Кажется, он стукнулся об изголовье, но мне было плевать, я не мог остановиться и дать ему перевести дух, одуматься.       Я навис сверху, всматриваясь в своего друга. Я рушил все преграды, что были между нами, когда моя рука скользнула под его футболку, когда моё горячее от возбуждения дыхание опаляло область его шеи. Он пытался поймать меня за локоть, каким-либо образом оттащить от себя, приподнять, но эти попытки были тщетными. - Что ты делаешь? – шептал он, боясь нашуметь и привлечь внимание остальных. Я оторвался от его скул и посмотрел прямо в глаза, подкладывая руку под его голову и слегка приподнимая ближе к себе. - Я чуть не убил тебя, - губы кололо от жара, кожа трескалась от слишком напористых поцелуев, но я не обращал на это внимание. – Если бы ты не был таким удачливым сукиным сыном…       Томас обмяк в моих руках, он не отвечал на мои ласки, но перестал сопротивляться.       Кажется, он давно замечал мои хищные взгляды в его сторону, просто не подавал виду, а теперь решил плыть по течению. Он закинул руку за голову и стал пристально смотреть на меня, зазывая и распаляя ещё сильнее. Его светлые глаза, озаряемые тусклым светом единственной лампочки, блестели от интереса и удивления. Он понимал, чего я хочу и как долго терпел, но не осмеливался подумать о том, что будет дальше.       Я вдавливал его в матрац своим телом, моя рука блуждала под его футболкой, ощупывая каждый сантиметр тела, которое я так давно желал. Я подглядывал за ним, стыдливо отворачивался, когда он переодевался, но теперь я могу дать себе волю.       Я целовал его снова и снова, и в какой-то момент мне показалось, что Томас начал отвечать. Его ладонь упокоилась на моей спине, но в следующую секунду он сжал пальцы на моей рубашке и потянул в сторону, давая понять, что мне надо слезть.       Моё колено встало между его ног, и я вжался в кровать сильнее, чтобы тереться им о пах парня, и он, почувствовав это, судорожно заёрзал. - Я не хочу, - произнёс Том вкрадчиво и тихо, и я с удивлением отпрянул от парня, чтобы встретиться с ним взглядом. Он смотрел на меня с испугом и холодностью. - Чего ты не хочешь? – язвительно спросил я, шепча ему в губы и обжигая дыханием. - Всего этого, - ответил он, схватив меня за плечи и пытаясь оттолкнуть от себя, но я был крупнее, и мне не требовалось много усилий, чтобы пресечь его попытки остановить меня. - Чего именно? – продолжал я, покусывая бледную кожу на оголённой ключице. Его бедная футболка была уже так растянута, что её можно было снимать через ноги.       Томас молчал, и я воспринял это, как команду к действию. Я задыхался от возбуждения, мои руки тряслись, когда я задирал его футболку и целовал живот. Томас положил руки мне на голову, пытаясь оттолкнуть от себя, но его движения были так слабы, что это лишь больше распаляло меня.       Когда я коснулся края его штанов и начал медленно стягивать их, Томас резко приподнялся на локтях и посмотрел на меня. - Если мы трахнемся, это будет считаться уплатой долга?       Я ослабил хватку, отпуская его штаны. Пальцы заледенели от шока. - О чём ты? – мой тон был грозным, я почувствовал тошноту от его слов.       Томас, улучив момент, поднялся на кровати и подобрал ноги под себя. - Ты спас меня неделю назад, и я тебе должен. После этой ночи мы будем в расчёте?       Я замер не в силах произнести ни слова. Опустив глаза, я всматривался в простыню и судорожно размышлял о том, что он сказал. Вот так он это воспринимает? Я открылся ему, теперь он знает обо всех моих мыслях и чувствах, и именно в этот момент я слышу о долге и расчёте? - Я спас тебя не для того, чтобы ты стал моей шлюхой, - я злостно усмехнулся, удивлённый ситуацией.       Томас перебирал пальцами края своей футболки, видимо, размышляя о чём-то своём. Ему было невдомёк, что я готов был сейчас расплакаться от обиды за свои посрамлённые чувства. Наконец, закончив с миром дум, он поднял на меня глаза. Я не мог понять, о чём он думает, это было сродни холодного сожаления или растерянности.       Томас сидел передо мной, поджав ноги, с приспущенными штанами и оголёнными плечами, растрёпанный и красный от моих ласк, но теперь я не мог смотреть на него, мне стало противно. Эта меркантильность, этот расчёт. Я не удивлюсь, если по ночам он строит планы, как бы оказаться со мной один на один в конце шоу, а потом надавить на мои чувства и выиграть. Он понял, что я готов ценой своей жизни спасать его шкуру, но теперь ему это просто так с рук не сойдёт. - Проваливай! – сказал я, закрыв лицо ладонью, и отвернулся от него.       Томас сначала не решался пошевелиться, затем медленно встал и побрёл в сторону двери. Щелчок, скрип, а затем ещё один щелчок, говорящий о том, что я остался наедине со своей маленькой трагедией. Я опустил голову и, прижав ладони к горящему от стыда лицу, громко выдохнул. Мне было горько за то, что я такой идиот. Как я мог позволить этому холодному и расчётливому юнцу позволить пользоваться мной? Я чувствовал, как руки становились горячими от моего дыхания, я устал от этого шоу, от Томаса. Эти смерти, эта игра – ради чего всё это? Я держался с самого начала игры, но сегодня просто не осталось сил терпеть, мне хотелось выть от отчаяния. Я остался один на один с самим собой, больше у меня нет поддержки и отдушины, нет причин улыбаться.       Рассвирепев, я не глядя схватил подушку и разорвал наволочку, выпуская наружу мягкое содержимое. Груда свалявшихся перьев разлетелась по комнате, пух начал попадать в нос. Я не хотел открывать глаза, представляя, что Томас всё ещё лежит возле меня на этой кровати и ловит падающие перья пальцами, но это были лишь фантазии, о которых теперь мне стоит забыть.       Отбросив опустошенную наволочку в сторону, я сполз с кровати на пол и зарылся пальцами в волосы. - Твою мать, - прошептал я, глубоко вдохнув и сдерживая подступивший к горлу слёзный ком. Тело бросало то в жар, то в холод, мне мерещилась легкая поступь по каменному полу возле меня, я уже думал, что теряю рассудок от отчаяния, но не хотел открывать глаза. Лучше я утону в собственных мыслях, чем останусь один.       Но тут я почувствовал, как что-то тёплое прижалось к моему затылку. Я мгновенно поднял голову и увидел Томаса, убирающего руку от моей головы. - Ты же вышел! – я мгновенно напрягся и удивлённо посмотрел на парня. - Я притворился, - пожав плечами, ответил парень и, обойдя меня, сел у изголовья кровати, рассматривая моё красное лицо. - Ты и не выходил? – спросил я осипшим голосом, горло сковало от сдерживаемых слёз. Томас отрицательно покачал головой.       Я был растерян, злость и обида смешались во мне, образовав дикий коктейль. - Что ты ещё хочешь узнать? Зачем притворился? Чтобы поглумиться надо мной? Урод, - ядовитые слова летели в него одно за другим, я не мог совладать с собой, меня трясло из-за того, что я был застигнут врасплох.       Томас слегка улыбнулся и, приблизившись ко мне, положил руку на моё плечо. Его взгляд был холодным, но я чувствовал, что это было лишь притворство. - Прости, я ошибся, - он всматривался в мои глаза, ища в них хоть тень тепла, но я уже не был способен за положительные эмоции, меня выпотрошили, словно рыбу.       Я молча смотрел на него, глубоко дыша, его мятая одежда дразнила, но сейчас я уже не мог думать об этом. Он испортил мне настроение, и даже эта попытка исправить ситуацию не могла растопить моё заледеневшее сердце. - Я разве говорил, что ты мне должен? Я спасал тебя не для того, чтобы ты потом помнил об этом. Просто увидел возможность спасти друга и сделал это. - Не друг я тебе. И спасал ты меня не потому, что я твой друг, - рассуждал Томас, поглаживая моё плечо и придвигаясь ближе. Поправив второй рукой растрёпанные пепельные волосы, он продолжил: - Джи, ты спасал меня, потому что я тебе нужен, не так ли?       Я молча посмотрел на него, сдерживаясь. Мой взгляд и так скажет всё за меня.       В мгновение его настроение переменилось, он опустил голову и начал всматриваться в пол. Его мысли улетучились куда-то далеко, я чувствовал, что его одолевают сомнения, смешанные со стыдом и страхом.       Наконец, одумавшись, Томас снова посмотрел на меня, но на этот раз так, будто мы незнакомы. Он внимательно изучал черты моего лица, рассматривал одежду. - Что? – не выдержав, спросил я, ощущая себя неуютно под таким пристальным надзором.       Парень, стеснительно скрестив руки на груди, внимательно посмотрел мне в глаза. - Не знаю, что происходит. Я раньше не замечал за собой такого, но…       Он замолчал и, сжав руки в кулаки, медленно потянулся вперёд. Его глаза не отрывались от меня, а лицо становилось всё ближе и ближе. Мгновение, и его губы накрывают мои в невесомом поцелуе.       Я закрыл глаза, мне казалось, что это какой-то сон, пульс зашкаливал. Я впервые чувствовал настоящий романтический трепет в душе, когда его язык прошёлся по моей верхней губе, и я приоткрыл рот. Схватив Тома за волосы, я притянул его к себе, чтобы углубить поцелуй, но, почувствовав, что он толкается назад, я ослабил хватку, с удивлением смотря на друга. Нет, он мне никогда больше не будет просто другом.       Он секунду задумчиво смотрел на меня, а затем выпрямился, встал с кровати и пошёл к двери. - Куда ты? – я привстал с кровати, думая о том, чтобы схватить его за руку. - Пойду, отдохну, мне нужно многое обдумать, - тихо произнёс он и, обернувшись вслед, одарил меня взглядом, тем самым, который раньше радовал меня и заставлял не терять рассудок на этом чёртовом шоу.       Я не мог заснуть. Этот день оказался слишком насыщенным, чтобы мои мысли могли позволить сомкнуть глаза.       Я позволил Томасу увидеть меня слабым и беззащитным перед ним, предал его доверие, воспользовавшись его беспомощностью. Кто я для него теперь? И кто я для самого себя? Сумасшедший парень, желающий секса или просто влюблённый идиот, готовый отдать жизнь за привязанность, образовавшуюся в моей душе за несколько недель?       Я лежал на кровати, подоткнув под себя скомканное одеяло, и теребил пальцами рассыпавшиеся пожелтевшие от времени перья. Образ Томаса в моей голове – так ли он невинен и чист, как я думаю? Он прекрасен в своей замкнутости и серьёзности, он сдерживал мои страстные чувства, замечая их нарастающий пыл день за днём, и ничего не говорил, лишь пытался отдалиться от меня, чтобы сохранять трезвость ума. Хочет ли он меня так же, как и я его? И что хочу сделать с ним я? Трахнуть?       Я сжал перо в руке, и оно тихо хрустнуло в моих пальцах. Так же будет хрустеть моя шея, когда Томас сомкнёт на ней свои пальцы, прикосновения которых разжигают во мне страсть. Мы не переживём эту игру вдвоём, кто-то останется позади, и второй даже не сможет прийти на его похороны. Захочу ли я увидеть его навсегда застывшее лицо среди белых цветов в сосновом гробу? От этих мыслей делается дурно. Но… готов ли он будет убить меня? И о чём он думает сейчас, лёжа в соседней комнате? Допустить ли моему запретному чувству вырваться наружу, позволить ли себе утонуть в моей бесконечной нежности? У нас всё осталось мало времени, нам нечего терять. И если мы останемся вдвоём в самом конце из-за издевательства судьбы, быть может, позволить ему убить меня?       Свет солнца, медленно, луч за лучом, проникал в мою комнату, а я так и не смог уснуть. Любовь и ненависть, жизнь и смерть. Почему именно на мою долю выпал этот ужасный выбор?       Сирена о подъёме должна вот-вот прозвучать, и я встал, чтобы переодеться к выходу из комнат. Когда кофта оказалась на кровати, я повернулся к зеркалу боком и провёл рукой по узорчатому шраму, оставленному в здании Элиты. Раньше мой выбор не мог нанести мне смертельный удар, лишь ставил на чем-то крест, но теперь мне стоит решить для самого себя, чем я дорожу больше – своей жизнью или Томаса.       Первое утро после смерти Мора выдалось спокойным, что для меня не удивительно. Больше некому было напрягать участников своим устрашающим видом и злобными замечаниями. Сол мог вздохнуть спокойно, ведь ему больше ничего не угрожало.       Коробки с едой доставили в срок, и мы всей пятёркой медленно разбирали запакованные боксы. - Рыба с брокколи, это что-то новенькое, - усмехнулся Амин, разглядывая надпись на запечатанной коробочке с едой. – Давно не было такого пира. А что в остальных?       Мы принялись интенсивнее разбирать содержимое коробок, и действительно… - Пирожное Наполеон, - медленно, растягивая слоги, произнёс Сол, уже представляя, как это может быть вкусно. Мы давно не ели обычную домашнюю человеческую пищу, желудок устал от галет, консервов и обычной воды.       Найт судорожно вырвал бокс с Наполеоном из рук товарища и принялся открывать, чтобы быстрее лицезреть содержимое. Открыв коробку, он поднёс её к лицу и медленно вдохнул аромат. - Это божественно, - блаженно прошептал шатен, и мы все обступили парня, чтобы тоже довольствоваться дивным запахом выпечки и крема. Столпившись возле Найта, мы все оказались настолько стеснены, что Томас на секунду оказался прижат к моей груди лицом к лицу. Я встретился с ним взглядом, и в его глазах отчётливо видел отторжение, смешанное со смущением. Собрав всю волю в кулак, я взял его за плечи и, скрепя сердцем, развернул лицом к сидящему Найту и тем самым оттолкнул от себя. Делая это, я испытывал такую внутреннюю боль, что свело мышцы лица, а сердце начало болезненно саднить, но я не хотел заставлять Томаса торопиться с решением. Если мы окажемся вместе, то пусть это будет обоюдно и добровольно. - Ребята, тут спагетти! – радостно воскликнул Сол, забыв о пирожном. Взявшись за бокс обеими руками, он улыбнулся и добавил. – И всё такое горячее. Давайте есть скорее!       Мы стали вытаскивать боксы один за другим, каждый выбирал, что ему больше по душе, вот только Найт, глупый идиот, предложил Амину свиную отбивную. В компании повисла неловкая пауза, но араб, взяв себя в руки, вежливо улыбнулся. - Я не ем свинину, спасибо. Дайте мне лучше Наполеон. - Нет-нет-нет, - судорожно затараторил я, отодвигая коробку от алчных рук Амина. – Его мы поделим на всех. Съешь лучше рыбу. - Ладно, жадина, - уголки его губ опустились, и брюнет покорно взял бокс с предложенным.       Посреди нашего пира включилась трансляция, и Судья чуть разом не убил всех пятерых, так как мы начали давиться от испуга. - Чего вы так испугались? – заохал Судья, демонстративно прикладывая ладонь к щеке. – Никто у вас не отберёт эти дивные блюда. Мне лично пришлось отстегнуть деньжат одному парню, чтобы у вам была возможность как следует перекусить. - С чего такая щедрость? – спросил Найт с набитым ртом, и всё содержимое чуть не вывалилось на ещё закрытые боксы. - Наступила неделя Милосердия, скоро день Розы, а мы, как уважаемое представительство Элиты, не можем позволить очернить себя собственными грехами. - Точно, послезавтра день Розы, а мы будем сидеть здесь и гнить в этих каменных стенах, - Найт подорвался с места и, забыв о еде, начал быстро ходить по комнате, бормоча о чём-то своём. - Ой, подумаешь, день основания Элиты. Нам-то что? – обиженно протянул Сол, поглядывая на брошенную еду, и пожал плечами. – Я не хожу на церемонию уже больше пяти лет. - Но там же будет вся знать, с ними можно даже побеседовать, если подвернётся случай. Вдруг получится себя грамотно зарекомендовать, и тебе дадут положительную рецензию?       Глаза Найта горели, и я был удивлён, что он может думать о будущем, сидя в этих стенах.       Судья интеллигентно кашлянул, невзначай напоминая о себе. Найт замер и умолк, чтобы послушать мужчину по ту сторону экрана. Сейчас он сидел в каком-то обычном тёмном кресле, и свет от прожектора показывал всё кроме его лица, которое было скрыто в тени. Я мог разглядеть лишь очертания его силуэта – короткие волосы, худое лицо и длинная шея, как у аристократа. - В честь этого святого дня режиссёр решил сделать вам небольшой подарок помимо этих славных блюд. Но пока это останется для вас секретом, скажу лишь одно…       Судья поднял с колен листы бумаги, приложил их к лицу так, чтобы было видно только часть головы ниже губ, и, приблизившись к камере, прошептал: - Микроволновку и холодильник для оставшихся блюд принесут сегодня через два часа. Будьте готовы принимать.       Мы были словно поцелованы Богом. Горячая еда, холодильник, разнообразие. Спасибо Элите, что образовалась именно в этот день! Хоть какая-то отрада посреди серых будней. Серость – смерть – серость – смерть. Так мы и жили, пока нас не осталось пятеро. Но вчерашний вечер, хоть и на мгновение, но окрасил мою жизнь куда ярче, чем вся эта еда и жалкие подачки, чтобы усмирить нас и искупить собственные грехи. Не выйдет, Судья, не выйдет!       Трансляция закончилась, и я посмотрел на Томаса, который в этот момент казался весьма озадаченным. Я уже набрал в рот воздух, чтобы спросить, что случилось, но меня опередил Амин. - Том, тебя что-то тревожит? Ты почти ничего не съел, - араб заглянул в миску к товарищу и недовольно покачал головой. - Не знаю… - протяжно ответил Томас и на мгновение взглянул на меня. Я был рад, что он не боится смотреть на меня, но всё же смутился. Однако парень тут же продолжил размышления вслух. – Я долго думал, что не так с этой игрой. Кроме смертей, разумеется. Кажется, организаторы что-то замышляют, но не факт, что это против нас. - Что ты имеешь в виду? – почти хором спросили Найт и Сол, положив посуду и оставив вилки. - Ну, - Томас на секунду запнулся, собираясь с мыслями. – Судья что-то хочет сказать нам, но не говорит. - Например? – Амин напрягся, внимательно смотря на парня, а я сдерживался, чтобы не вставить свои замечания в его речь. Ведь Томас уже однажды говорил мне об этом. Стоит ли довериться его интуиции? Но даже если вы выведем Судью на чистую воду и узнаем его секрет, всё равно это не помешает Элите убить нас. - Быть может, что мы все умрём в любом случае, – Том сказал это спокойно и положил в рот отрезанный кусочек мяса. - В смысле? Никто не победит? – оторопело воскликнул Найт, несогласный с таким исходом. - Я не уверен, но пока эта догадка самая логичная. - Слушай, Том, давай сейчас не будем об этом думать. Пусть всё идёт, как идёт, мы живём сегодняшним днём, незачем думать наперёд, если мы и так знаем, что минимум четверо умрут.       Томас усмехнулся и с вызовом посмотрел на крупного араба. - Амин, ты одиночка здесь. Несмотря на то, что мы сейчас сидим и дружелюбно общаемся, делимся едой, ты не переживаешь ни за единую душу в этой комнате помимо своей. Поэтому тебе не приходится думать о ком-то кроме себя. Но Найт и Сол сдружились, они в любом случае переживают друг за друга. Чтобы добыть шприц Солу неделю назад, этот чёртов смельчак набросился на тебя и чуть не изуродовал, пытаясь спасти друга. Амин был недоволен услышанному, но его нутро было согласно с мнением Томаса, а Найт и Сол праздно дали друг другу «пять», как сработавшаяся команда. - А ты, Том? – араб внимательно посмотрел на светловолосого парня, с нескрываемым любопытством ожидая ответ. - Что я? – непонимающе спросил парень. - А ты разве не одиночка? - Я… - Томас замолчал, понурив голову. Он двигал вилкой остатки еды в контейнере, но мысленно он был не с нами. Наконец, когда я уже почувствовал физически ощутимое напряжение среди компании, парень ответил. – Здесь есть один человек, который убил ради меня. А я готов хладнокровно убить любого из вас ради него. Как думаешь, Амин, я одиночка?       Том выжидающе замолчал и оглядел каждого из сидящих в каменном зале, последней жертвой его испепеляющего взгляда стал я. Его глаза, светлые и невообразимо глубокие, буравили меня, сжигая изнутри. - Что молчишь, Джереми? – вдруг ядовито спросил он, и я вздрогнул. Он впервые произнёс моё полное имя, и я потерял дар речи. - Ну… - Да у вас, ребята, какие-то особые отношения, видимо, - со странной противной улыбкой произнёс Сол, придвигаясь ко мне, и я молниеносно отодвинулся от парня, случайно прижимаясь бедром к Амину.       Но Том не собирался останавливаться, видимо, ему нравился этот разговор. - Слушай, Найт, а ты почему так рьяно пытался спасти Сола, когда его насиловал Мор? Ревновал что ли?       Мы оцепенели от ужаса. Есть вещи, которые нельзя обсуждать, и эта тема была слишком деликатна, чтобы поднимать её при всех. Найт посмотрел на Сола, и в его взгляде я заметил какую-то непередаваемую печаль, от которой побежали мурашки. Неужели? - Стой, стой, Найт, не отвечай, у Тома сегодня лисье настроение, - я схватил плечо шатена, когда заметил, что тот уже приготовился ответить какую-то колкость в отношении этого парня, который решил поиздеваться над всеми, не только надо мной. - Нисколько, просто у меня дурной нрав, люблю обсуждать всякие интересные темы, которые ставят людей в тупик, - Томас улыбнулся и принялся спокойно доедать свой обед, уничтожаемый взглядом Найта. Аппетит Сола пропал, и он стеснительно отставил коробочку в сторону, то и дело с непонятливым выражением лица поглядывая на своего товарища.       Близился вечер, реплика Томаса относительно меня не выходила из головы. Он готов убить ради меня в качестве долга или по собственному желанию? Чёрт подери, как же сложно понять этого парня…       Я терпеливо ждал от него хоть какого-то знака относительно его решения. Готов ли он принять мои чувства? И верит ли он, что это желание связано не только с физической близостью?       Солнце уже давно скрылось, наступил отбой, и парни начали медленно разбредаться по комнатам. Найт и Сол практически не общались весь оставшийся день, кажется, что Том посеял смуту в их отношения. А ведь действительно… я никогда не задумывался, что связывает этих ребят. Они были прихвостнями Мора, шакалами, гиенами, с удовольствием берущими объедки, что скидывал им Мор со своего высокого трона, но венгра, как и его тирании, уже нет. Так почему они остались вместе? Неужели не только я мучаюсь из-за выбора между привязанностью и выживанием?       Мы с Томом, шли позади парней, идущих в свои комнаты, и я специально медлил, чтобы получить хоть какой-то знак от парня, что он согласен быть мне не просто товарищем, но Томас, обогнал меня и, приблизившись к двери, взялся за ручку. Я не выдержал и шумно выдохнул, не сумев скрыть своё разочарование. И Томас, будто прочитав мои мысли, обернулся - Заходи, - прошептал он и, отворив дверь, жестом указал мне пройти внутрь.       Я молча, стараясь не издать ни звука, покорно зашёл в его комнату, не веря своему счастью. Парень, зайдя вслед за мной, закрыл за собой дверь за замок, что не осталось без моего внимания. - Тяжёлый сегодня выдался денёк, не правда ли? – осторожно поинтересовался он, оставшись стоять у двери спиной ко мне. Может быть, он не хотел, чтобы я видел его лицо? - Не проще, чем вчерашний, - тихо согласился я и, пройдя вглубь комнаты, сел на край его кровати.       Томас сжался, я видел, как поднялись и напряглись его плечи. - Что с тобой? - Понимаешь, Джи… - парень глубоко вздохнул, повернулся ко мне лицом, и я удивился, когда заметил на его лице слёзы. - Что случилось? – я судорожно поднялся с кровати и подошёл вплотную к парню, но не решился прикоснуться к нему, а лишь крепко сжал кулаки. Я не был готов к отказу, но разве это сейчас важно? - Джи, - Том поднял голову и посмотрел на меня затуманенным от слёз глазами. – Я пришёл на эту игру, зная, что здесь творится. Я смотрел её через взломанный моим братом сервер, ведь шоу не транслируют в обычных районах. И дело в том, что…       Он начал задыхаться, силы покидали его. Кажется, он не был готов рассказать мне о какой-то тайне, известной лишь ему, но этого требовала ситуация, которую создал я. Но что могло причинить ему такую боль?       Я не выдержал и, обняв его, начал гладить по спине. Том не оттолкнул меня, а лишь спокойно стоял, окропляя плечо моей кофты слезами. - Обычно я не позволяю себе проявление таких чувств, но… мой брат пошёл на эту игру полгода назад. И… он выиграл.       Я схватил парня за плечи и отодвинул от себя, чтобы вглядеться в его лицо, опухшее от рыданий, но нисколько не потерявшее свою особую красоту. - Если он выиграл, то в чём проблема? – я старался понять причину его страданий, его отказа, но не улавливал суть. - Он не вернулся домой. Он исчез.       Томас отпрянул от меня и, сев на кровать, начал стыдливо вытирать выступившие от минутной слабости слёзы. - Когда я шёл сюда, то планировал победить и отыскать его. Быть может, победа откроет мне завесу тайны пропажи моего брата. Но… ты… - Что со мной не так? – я присел рядом и начал гладить его по голове, стараясь как-то поддержать, ведь раньше он никогда не рассказывал мне о том, что знал об этой игре. Томас положил голову мне на плечо и, глубоко вздохнув, ответил: - Я не смогу победить, потому что не смогу убить тебя. - Ты не обязан возвращать мне долг. - Да не в долге дело, чёрт подери! – он подорвался с кровати и, схватив меня за грудки, поднял до своего уровня, сверля пронзительным яростным взглядом. – Я убить тебя не смогу! Я давно начал думать об этом и наконец понял, что просто не смогу вонзить нож в тебя! - Причём здесь нож? – моя голова пухла от обилия новой информации, мозг настолько застоялся за эти недели, что я не мог по-человечески усваивать новости. - Последнее задание… не важно. Важно сейчас то, что я хочу… хотел бы… быть с тобой. Не только из-за игры и долга. Я обязан тебе жизнью, но хочу, чтобы ты был моим, уже давно. - Я не замечал этого, Том, - он продолжал держать меня, но я не сопротивлялся, а лишь мягко, едва касаясь, провёл рукой по его щеке, стирая остатки слёз. - Я сам не замечал, - его руки ослабили хватку, и в следующее мгновение я, изловчившись, обнял парня, сильно прижимая к себе. Я не мог поверить своему счастью, но в то же время был озадачен новостью об игре. - Нам не суждено провести вместе больше трёх недель, но давай просто выбросим груз, повисший на наших плечах. Если судьбой уготовано, что мы останемся вдвоём в самом конце, мы уже оба решим, как нам поступить со своими жизнями. - Я хотел спасти брата, но я обязан тебе жизнью, Джи, - он уткнулся лбом в моё плечо и глубоко дышал, хватаясь руками за складки моей кофты на спине. - Не чувствуй себя обязанным, ведь я тоже обязан тебе жизнью. Ты вдохновлял меня успешно проходить задания. Неделя за неделей. С нашей первой встречи.       Я отпрянул от парня и, взяв Тома за подбородок, поцеловал его в опухшие от плача и покусываний губы. Он не спешил отвечать, но нисколько не сопротивлялся. Наша взаимная внутренняя борьба, выбор между доверием другому и смертью, съедали нас изнутри. Мы убивали себя сами раньше организаторов игры. - Том? - Что? – он был удивлён, что я прекратил поцелуй, и продолжал смотреть на мои губы. Я начал задыхаться от страсти и желания, от такой интимной близости, но сегодня уравновешенное состояние Томаса было для меня важнее секса. - Я могу остаться сегодня у тебя? Просто поспим вместе. - Но кровать ведь маленькая… - Я втяну живот, - я улыбнулся, и Томас постарался заразиться моим хорошим настроением.       Для себя я решил, что на сегодня довольно. Нужно просто обнять парня, за которого я готов отдать жизнь, лечь на неудобную узкую кровать, прижать его сильнее к себе, вдыхать обожаемый аромат его волос, и уснуть самым блаженным сном в моей жизни. Что мы и сделали.       Всю неделю мы старались проводить как можно больше времени вместе, но не решались на главное. Точнее, не решался Том. Стоило мне только дотронуться до его зада в штанах или упереться коленом в пах, когда я прижимал его к стенке во время страстного поцелуя, как парень тут же давал отпор, словно молодая застенчивая девственница. Но взгляд его не был смущённым, скорее настырным и уверенным. - Что не так? – спросил я перед сном, за день до нового испытания. Мы лежали в его комнате на кровати, я был раздет по пояс, а его рубашка пошло расстёгнута. Мы прижимались друг к другу всем телом, я чувствовал жар, исходящий от парня, и от него не мог укрыться мой стояк. Но он снова оттолкнул меня, как только я начал медленно проникать пальцами в его штаны. - Не хочу, - ответ Томаса каждый раз поражал меня своей прямолинейностью. - Может быть, ты объяснишь, что тебя смущает? Я буду нежен, обещаю, - я начал покрывать его лицо поцелуями, надеясь на покорность и согласие отдаться, но он был непреклонен. - Да меня не беспокоит боль, я просто боюсь… - Не бойся, всё будет отлично, тебе понравится, - я снова начал целовать его, углубил поцелуй, чтобы он расслабился, а сам снова настырно начал засовывать руку ему в штаны. - Ты не дал мне договорить, - парень разорвал поцелуй и с нескрываемым недовольством посмотрел на меня. Я ответил ему тем же. – Я боюсь, что влюблюсь в тебя. В смысле по-настоящему стану твоим. - Как только я умру, эта связь всё равно исчезнет, - возбуждённо прошептал я. О чём мне не хотелось думать в момент моего неконтролируемого возбуждения – так это о возможности скорой смерти. Сейчас хотелось просто наслаждаться моментом. - Я не могу, Джи. Не сейчас. Ты просто рвёшь меня на части, заставляя выбирать между тобой и братом, - Томас задыхался от жара, от прикосновений моих рук. Я чувствовал, что в его штанах напряжение не слабее, чем в моих, но его дурацкие мысли портили мне все планы. Наконец, сдавшись, я привстал на кровати. - Ты не боишься сойти с ума, как Эдди? – пристально вглядываясь в глаза Тома, я пытался понять, насколько сильно его тревожит эта мысль в данный момент. Посмотрев на парня, я отпрянул и, сев на кровати, стал медленно поправлять кофту. Парень, посмотрев на меня, тоже поднялся, последовав моему примеру, и начал медленно застёгивать рубашку. - Не боюсь. Я шёл на это шоу, зная, что меня ждёт. И я трезво смотрю на вещи. На всё кроме тебя, - он говорил это холодным тоном, спокойно и уравновешенно, я даже подивился его выдержке. - Получается, ты знал даже о заданиях? – я повернулся к нему лицом и, удобнее усевшись на кровати, стал помогать парню застегнуть оставшиеся мелкие пуговицы, которые не видно из-за полумрака. - О некоторых. Первые три совпали с игрой брата, но остальные – нет. Поэтому я так успешно управился с быком. Я готовился к этому испытанию целый месяц. - Теперь понятно, почему ты тогда был так спокоен и прекрасен, - я слегка улыбнулся и, заведя пальцы за ещё не застегнутые полы рубашки, провёл рукой по низу живота парня. В ответ Томас издал лишь тихий утробный смешок. - Тебя оскорбляет, что я не хочу трахаться с тобой? – в его глазах появилась игривая искра. - Не оскорбляет, а озадачивает. Но если ты трезво объясняешь мне причину, то я могу её понять. - Ты как масло, - Томас приблизился ко мне и провёл языком по шее, отчего мурашки пробежали от поясницы до самого затылка. – Такой же тягучий и податливый. Одна из причин нашего воздержания – это желание оттянуть магию момента. - Маринуешь меня? – я оскалился, соглашаясь играть в его игру, и в следующий момент, повалив парня на кровать, сильно укусил его за шею, болезненно оттягивая кожу. Томас нахмурился и застонал от боли, но не мог делать это громко, поэтому его стон был едва уловим. - Это тебе за мои мучения, - я постарался перевести нашу беседу на положительный лад.       Вой сирены, говорящий о подъёме, мгновенно меня отрезвил. Я не смог проснуться раньше, чтобы выйти из комнаты Тома, поэтому сейчас лежал, максимально напряжённый, обдумывая, как поступить, чтобы остальные ничего не заподозрили. - Спасибо за футболку, Том, - через минуту произнёс я на выходе из комнаты парня, и говорил довольно громко, чтобы остальные услышали и не подумали ничего лишнего.       Однако никто ещё не спешил покидать свои покои, видимо, готовясь к следующему заданию.       Томас недовольно выглянул из-под одеяла мне вслед, но у меня уже не было времени, чтобы ещё раз его поцеловать перед следующей бойней. Ведь, возможно, это была наша последняя ночь вместе.       Трансляция началась спустя двадцать минут, Судья приветствовал зрителей и начал рассказ о предыдущей неделе, о её исходе и о грядущем празднике в честь образования Элиты, а мы уже были готовы к выезду за пределы наших казематов. Томас стоял возле меня, прижавшись плечом, чтобы никто не заметил, что наши мизинцы сцеплены. Мы старались поддержать друг друга хотя бы таким незаметным, но довольно милым для меня жестом.       Нас погрузили в микроавтобус, и мы направились к месту проведения очередной казни. Как только дорога начала подходить к концу, трансляция включилась и на экране в нашем фургоне.       Мы с ужасающим трепетом ждали, что же нам грядёт в этот раз, но Томас, наклонившись к моему уху и прикрыв это место тыльной стороной ладони от посторонних, прошептал: - Не умри сегодня, - сказав это, он легко поцеловал меня в мочку уха и тут же отпрянул обратно, чтобы не вызвать подозрений. - О чём шепчетесь? – с интересом спросил Амин, поглядывая на нас. - Решают, кто кому на этот раз жизнь будет спасать, - с лёгкостью в голосе произнёс Найт, непринуждённо выковыривая грязь из-под ногтей. - Пусть лучше каждый помолится, чтобы мне не пришлось впиться в глотку ради Джи кому-то из вас, - усмехнулся Томас и продолжил смотреть в окно, будто эта реплика была самой обычной. - Дорогие телезрители, добро пожаловать на шоу «Заплати собой»! В честь грядущего дня Розы организаторы решили преподнести поклонникам участников незапланированный, но очень приятный сюрприз! А именно – сегодня будет самое гуманное состязание среди участников! Ловкость, сила, смелость, упорство, но никаких смертей!       Раздались искусственные аплодисменты, но все мы, стоя возле фургона и всматриваясь в экран, начали молча хлопать в такт, словно загипнотизированные. - Как это? – прошептал Сол, но никто не мог ему ответить, ведь все были удивлены. - Однако, - продолжил Судья. - По правилам нашего шоу каждую неделю один участник должен покидать проект, поэтому сегодня мы не будем выявлять слабых! Сегодня самый сильный и выносливый участник получит то, что он так ценит. А именно – свободу! И, конечно, небольшую компенсацию в виде двадцати тысяч долларов за потраченное время!       Мы с Томасом переглянулись. Он закрыл глаза и отрицательно покачал головой. - Я никуда не уйду, - прошептал он, прижавшись ближе ко мне. – А ты, пожалуйста, постарайся, не рви мне душу. - Но как я потом тебя найду? – тихо спросил я, не веря своим ушам. Я должен уйти? Ради него? Или ради себя? Я пришёл сюда ради денег, но оказалось, что жизнь ценнее любых сокровищ. Однако… возможность никогда больше не увидеться пугала меня больше, чем возможная смерть. Может быть, именно потому, что сейчас Томас стоит рядом со мной. - Я придумаю что-нибудь, только выбирайся отсюда, - ответил мне парень. - Что, как не армия, поможет выявить среди этих участников настоящего мужчину? Именно поэтому сегодня организаторы построили для вас настоящую полосу препятствий, которую используют при подготовке спецназа! – Судья развёл руками в разные стороны, и снова эти противные аплодисменты. Уже надоело. – Ваша задача – как можно быстрее пройти всю дистанцию, всё просто. Кто покажет лучший результат – тот и окажется на свободе! Но для начала проведём жеребьёвку.       Ах, ну да, моё любимое.       Один из представителей охраны принёс нам уже ставший родным горшочек, и мы стали по очереди тянуть бумажки. Томас, не изменяя своим традициям, взял последнюю. - Ого, всегда бы так, - с укором прошептал я, развернув четвёртый номер. Томасу достался первый номер, но сегодня его это нисколько не заботило – он всё равно не планировал побеждать. - Том, - я отвёл парня за руку в сторону. – Спасись сегодня, а я обещаю тебе, что выиграю и найду твоего брата. - Нет, Джи, так не пойдёт. Не забирай у меня цель моей жизни. Я столько вытерпел не для того, чтобы сдаться на финишной прямой, - огрызнулся Томас, недовольный моим предложением. - Я отдам тебе половину выигрыша, если тебе нужны деньги, только, пожалуйста, свали с этого чёртового шоу! - И не подумаю, - он стоял на своём. Это был наш шанс остаться в живых вдвоём, но он так яростно его игнорирует. И мне было жаль свои силы, но я не хотел покидать его до последнего. «Лучше это сделаешь ты, чем кто-то другой», - эти слова грели мне душу день за днём, но именно сейчас я понял, что, возможно, именно так и произойдёт. Либо я сломаю его жизнь, либо он отнимет мою. Быть может, не стоит хвататься за этот шанс и просто смириться? - Ради всего светлого, что есть в тебе, пожалуйста, хотя бы постарайся бежать быстрее, - тихо, шёпотом упрашивал я парня, обжигая горячим дыханием его ухо, но он был чёртовым непослушным парнем.       Нас поставили у финишной прямой, чтобы мы могли вместе с проверяющими знать время, за которое пробежал очередной участник. Однако саму полосу препятствий мы почти не видели – всё скрывала высокая стена у финиша, через которую нужно перебраться по верёвке.       Прозвучал сигнал старта, а это означало, что Томас начал проходить дистанцию. Интересно, что нас там ждёт? Как оказалось, это испытание даётся мне не легче, чем предыдущие, потому что там я отвечал за свою жизнь и переживал за Томаса. А сейчас, когда появился реальный шанс на то, что мы оба сможем избежать смерти, я чуть ли не теряю рассудок от страха. От реального страха, что мы теряем единственный счастливый вариант развития событий.       Не прошло и четырёх минут, как голова Томаса показалась из-за стены. Запыхавшийся, он перелез через стену и, спрыгнув, устремился к финишу. Я был поражён, как быстро он бежал, несмотря на изнеможение, а главное – он в принципе бежал. Быть может, он действительно старался спастись, чтобы дать мне шанс не убивать его?       Следом испытывать свою судьбу отправился Амин, спокойно и без нервов. Действительно. Впервые у нас было такое умиротворённое задание. Никто из участников, как мне кажется, не нервничал, кроме меня. Один я переживал не только за себя, но и за этого светловолосого паренька, который не может свернуть со своего пути.       Амин преодолел дистанцию медленнее, чем Томас, что меня удивило, но, разглядев араба ближе, я заметил, что он был вымокшим до нитки. - Что случилось? – осторожно спросил я, с нескрываемым удивлением рассматривая грязного и мокрого парня. - Канат надо рвом с водой, а мои руки меня подвели, - сказав это, мужчина посмотрел на свои кисти, сжал и разжал пальцы, искренне не понимая, как сила могла его покинуть в такой ответственный момент.       Следующим был Найт, но и он не смог показать время лучше, чем Томас. Я был искренне удивлён. Что же там за полоса препятствий? Неужели мой друг действительно так постарался пробежать дистанцию быстрее всех, чтобы выполнить мою просьбу?       Запыхавшийся Найт подошёл к Солу и начал что-то шептать ему, сильно жестикулируя. - Подсказываешь? – словно прочитав мои мысли, спросил Томас, но Найт не обратил на парня внимания и продолжил рассказывать Солу о препятствиях на дистанции.       Наконец, настала моя очередь, и с сигналом о старте я рванул вперёд, что есть сил. Канат надо рвом с водой, проползти под колючей проволокой пятнадцать метров, перепрыгнуть несколько препятствий, сделанных из нескольких шин, положенных друг на друга, преодолеть две невысокие стены, пробежать пару сотен метров… всё это казалось мне не таким уж сложным делом. Я преодолевал препятствие за препятствием без особого труда, моё тело было достаточно выносливым и подготовленным для этого, поэтому стена с верёвкой, которая отделяла меня от финиша, показалась передо мной быстрее, чем я рассчитывал. Когда я перелез на противоположную сторону и спрыгнул, то увидел метрах в ста от меня всех парней и несколько людей из персонала. Они уже были готовы останавливать секундомер в любое мгновение, как только я закончу дистанцию, но вместо расторопности я воскликнул: - Какое у меня время? - Две минуты сорок!       Чёрт, мне бежать до финиша двадцать секунд, а время Томаса – 3:37. Если я пробегу быстрее, то Том точно останется здесь.       Я устремился вперёд, забыв дышать, и парни уже приготовились ловить меня на финише, но за четыре метра до конечной черты я остановился как вкопанный. - Время? – спросил я, глядя в глаза Томасу. Он смотрел на меня широко открытыми глазами, не сумев скрыть удивление. - Три ноль девять!       Томас уже сделал шаг мне навстречу, но тут же один из организаторов схватил его за руку. - Нельзя пересекать черту, - процедил он сквозь зубы, и парень не посмел ослушаться. Он лишь смотрел на меня, и я видел, как надежда умирает в его глазах. Он начал прерывисто дышать, его рот был приоткрыт. - Да беги ты уже! – воскликнул он, не выдержав. - Твою мать, что этот Джи творит, - прошептал Амин, удивляясь моему поступку, но я уже не мог победить. Секунды, отделявшие меня от свободы, нещадно тикали, ускользали одна за другой вместе с моей возможностью продолжить жить, но сейчас мне было плевать.       Сейчас я действительно не думал о том, что Том будет мне должен дважды. Мне плевать, пусть только уйдёт с проекта. И только тогда я смогу победить, узнать тайну этой игры. - Три сорок! – воскликнул человек из персонала и выключил таймер. Больше смысла в нём не было. Как только он сказал это, я спокойно шагнул к финишу навстречу шокированным ребятам. - Что ты наделал? Ты же обещал! – не выдержав, воскликнул Том и схватил меня за кофту. - Не здесь, - наклонившись, прошептал я в самое ухо, пытаясь умерить пыл парня, и он, поняв, что творит, послушался моего совета.       Я думал, что могу вздохнуть спокойно, и уже мысленно прощался с Томасом, складывал его вещи в сумку, говорил напутственные слова и координаты своего дома на случай, если выберусь отсюда, но всё разрушила одна единственная реплика человека, ведущего отсчёт времени, когда дистанцию завершил Сол. Всего три слова, но именно они разрушили мою жизнь. - Три тридцать пять!