Заплати собой

      Возвращение в тюрьму было до смешного предсказуемым. Персонал, непредусмотрительно посадив оставшихся участников в один микроавтобус вместо тотального изолирования каждого, не учёл, что мы были слишком шокированы и возбуждены из-за произошедшего.       Шесть переносных капельниц с раствором, помогающим введённому ранее противоядию бороться с ядом, стояли возле каждого из нас, и нам было поручено крепко держать их, чтобы на поворотах и при остановках не повредить хрупкие медицинские конструкции.       Всё началось с недовольных возгласов Амина в отношении Найта и Сола, которые действовали сообща, вырывая шприц из рук араба. Ребята не были согласны с ним, их ядовитый нрав не позволял им избежать нарастающего конфликта, и началась драка прямо при охранниках. Сол размахивал свободным кулаком то вправо, то влево, я старался избегать прямых ударов в мою сторону, Томас забился в угол и молча сидел, понурив голову и закрыв глаза.       Спустя мгновение Найт и Сол набросились на Амина, и тот начал раскидывать их в разные стороны под возгласы охраны, старающейся успокоить разбушевавшихся участников. Но Мору удалось это гораздо лучше. Он одним мощным рывком отбросил Найта за шкирку от избитого араба. — Я тебе ноги сломаю, если ты не заткнёшься, Сол, — рявкнул он на второго парня, и тот, съежившись, отпустил руку Амина. — Твою мать, ну и цирк! — Два урода, всё равно как минимум один из вас сдохнет, так нечего свою дружбу нам под нос совать, — ругань так и лилась из уст араба, он потирал ушибленную скулу и со злобой поглядывал на парней, утихомирившихся благодаря венгру. — Ты бы вёл себя не лучше нашего, если бы тебе сразу не достался шприц, — ядовито заметил Сол, косо поглядывая в сторону бывшего вояки, и тот озлобленно сжал кулаки. — Лучше закрой свой рот, иначе я тебе его закрою, щенок, — пригрозил Мор и отвернулся от остальных, демонстрируя нежелание продолжать диалог.       Когда мы прибыли, нас ещё раз осмотрели врачи и взяли анализ крови. Я заметил, как у одной из медсестёр тряслись руки, когда она перевязывала мне руку жгутом. — Вы нас боитесь? — не удержавшись, спросил я, пытаясь наклониться, чтобы заглянуть девушке в глаза. Думаю, что она новенькая, поэтому ещё не была готова к таким аморальным зрелищам. — Вовсе нет, — ответила она с дрожью в голосе. — Молчать, — рявкнула старшая медсестра, проходившая в этот момент возле меня. Девушка сжала губы и опустила голову. А я с нескрываемым любопытством рассматривал её. Но взор мой вновь и вновь возвращался к Тому, который сидел на соседнем стуле, закинув голову назад. Отросшие пепельные волосы уже начали скрывать за собой шею, след от удара о землю во время испытания алел на его виске.       Я смотрел то на девушку, робко берущую у меня кровь, то на Томаса, умиротворённо расположившегося рядом, и ловил себя на странной мысли. Мы уже несколько недель не видели девушек, гормоны должны были ударить в голову от одних лишь прикосновений, тем более костюм медсестры должен был делать своё дело. Я представлял, как мог бы иметь её, такую хрупкую и женственную, но это не приносило мне такого морального удовлетворения, как фантазии, связанные с Томом. И это пугало.       Дело бы не в моей ориентации или предпочтениях, меня интересовал именно этот человек, и было не важно, парень он или нет. Я не видел в остальных парнях объект вожделения, меня не интересовало, как они выглядят голыми, я не ловил взглядом каждое их движение. Всё моё внимание было сконцентрировано только на Томасе.       На свободе у меня не было отношений с парнями, меня возбуждали и интересовали только девушки, но, кажется, эта атмосфера заставила меня начать питать слабость к человеку своего пола. Не заниматься сексом шесть недель — это не так страшно, тем более у каждой комнатной двери есть замок, что давало возможность участникам побыть в одиночестве и удовлетворить себя. Но образ Томаса, лежащего передо мной на моей кровати с немного задранной рубашкой, не шёл из головы даже во время оргазма.       Когда врачи ушли, убедившись, что противоядие действует хорошо, охрана развела нас по комнатам и заперла двери с внешней стороны. — Что вы делаете? — закричал я, продолжая бить кулаками по металлической двери под звуки скрежета засова. — Нет контактов — нет драк, — ответил по ту сторону охранник и, вынув ключ из замка, поспешно удалился, оставляя меня наедине в своей комнате. — Но я ни с кем не дрался, выпустите меня, — взмолился я, водя рукой по прохладной поверхности двери, отделяющей меня от остального мира нашей тюрьмы. Но персонал уже покинул главный зал и не оставил мне ни единого шанса оправдаться, объяснить, что это какая-то ошибка.       Ночь была слишком долгой, я не мог описать это словами. Словно огромные песочные часы, отсчитывающие время по одной крупице в минуту. Полное изолирование, невозможность хоть единым словом перемолвиться с Томом о прошлом испытании мучили меня, резали по нервам тупым ножом. Я лежал на своей кровати не в силах сомкнуть глаза и мечтал о скорейшем окончании давящего одиночества. Но вдруг раздался непонятный глухой стук. Кто-то стучал по стене с обратной стороны, и я тут же поднялся с кровати, зная, кто живёт со мной по соседству.       Я прильнул к стене и постучал в ответ, и снова в ответ послышались глухие звуки. Я начал различать едва уловимый шёпот, но не мог разобрать ни слова. Томас говорил мне что-то, но из-за толстых стен невозможно было понять, что именно он хочет рассказать мне.       Я лишь стучал по стене в ответ, опустившись на колени подле каменной преграды, отделяющей меня от того, кому я спас жизнь, рискуя своей.       Я так и уснул, прижимаясь лицом к холодной поверхности, надеясь, что с парнем по ту сторону всё хорошо, и это не стук, призывающий помочь.       Едва первый луч солнца коснулся крыши нашего каземата, как я проснулся от звука отпирающегося засова. Охрана открыла дверь и, увидев меня, сидящего около одной из стен, сопроводила удивлённым взглядом. — Тяжелая ночка выдалась, — сухо ответил я, потирая глаза, и поднялся с пола, чтобы отряхнуться от побелки.       Охранник кивнул, видимо, не имея возможности ответить мне что-либо, и отошёл в сторону, чтобы открыть следующую дверь.       Я аккуратно выглянул и, увидев персонал возле входа в соседнюю комнату, задержал дыхание. Лёгкое помутнение в глазах и в сознании из-за резкого подъёма с пола и затёкших от долгого сидения конечностей заставило меня опереться о стену возле двери Томаса, и я замер в ожидании.       Скрежет металлического ключа, звук отпирания двери, и охрана заглянула внутрь. — Наконец-то, — я услышал знакомый голос и шумно выдохнул. Зря я переживал, жизни парня ничего не угрожало, и, как только охрана отошла в сторону, чтобы отпереть следующего участника, я медленно зашёл внутрь.       Томас сидел около стены практически в такой же позе, что и я, и обнимал колени. Его глаза были заспанными, синяки под глазами потемнели ещё больше, свалявшиеся волосы пестрили колтунами. — С добрым утром, — я подал руку другу, чтобы помочь подняться, и он взялся за неё с нескрываемой радостью. — Ну и ночка, — выдыхая, сказал Том, поправляя свалявшуюся и мятую одежду. — И не говори, — усмехнулся я. — А что ты говорил вчера? Я слышал шёпот, но не мог разобрать.       Парень смутился и, сжав полы рубашки, сел на свою кровать. Его глаза виновато опустились. — Я благодарил. — За что? — я удивился, видя резкую перемену его настроения. — За то, что ты спас меня, — Томас сказал это тихо, будто боялся, что это какой-то мерзкий секрет, о котором он не хочет распространяться.       Я улыбнулся и, сладко зевнув, сел рядом с ним. — Я просто не мог иначе, — ответил я, повернувшись к парню и встречаясь с ним взглядом. Его глаза, немного опухшие из-за сна, смотрели на меня, и я читал в них чувство вины. — Слушай, не парься ты так. — Ты чуть не умер сам, — тихо протянул Томас, отворачиваясь от меня. Он сплёл пальцы в замок и смотрел вперёд, на стену, у которой недавно спал. — Не самая удачная идея — спасать того, кому, возможно, придётся тебя убить. — Я хочу жить настоящим, а не думать ночи напролёт о том, что всё равно умру в конце, — я пожал плечами и немного придвинулся к Томасу, прижимаясь своей ногой к его. Он опустил глаза, посмотрел на это, и его губы тронула едва уловимая улыбка. — Кажется, я буду тебе должен, мой рыцарь, — он произнёс это с ноткой грусти в голосе, но я мог заметить, как его глаза засияли. — Да, возможно, — ухмыляясь, добавил я и обнял парня за плечо, желая прижаться к нему ещё крепче. Сейчас он выглядел таким мягким и податливым, возможно, стоило начать действовать, но я не мог решиться. И моё секундное колебание было прервано воплями Сола.       Дверь Мора открыли последней, потому что его комната была крайней, и как только щёлкнул замок, венгр тут же пулей вылетел из своей обители и, увидев Сола, болтающего с Найтом, налетел на него. — Что ты проскулил вчера, ублюдок? — он наносил удар за ударом, сидя сверху на бедном Соле, но тот лишь жалобно стонал в ответ.       Найт кинулся разнимать парней, Амин подоспел тут же, но попытки усмирить озверевшего Мора оканчивались неудачей. Он вставал, размахивал мощными кулаками, а затем властным движением притягивал к себе Сола за штаны и продолжал избивать то по телу, то по лицу.       Вконец обессилев, участник устало опустил лицо и потерял сознание. — Если ты его убил, то нам всем конец! — завопил я, сильно пнув в бок потерявшего на секунду бдительность Мора, и тот, лишившись возможности дышать, резко развернулся в мою сторону. — Долбаный герой нашего времени, ты-то куда лезешь, — процедил он сквозь зубы, схватившись за левый бок, и опустился на пол, освобождая проход к Солу, лежащему без сознания.       Амин подоспел на помощь Найту, и они вместе оттащили парня от бывшего главаря. Такой страшный и неконтролируемый враг, как этот венгр, сплотит даже недругов. — Какой ещё герой? — грозно спросил я, преграждая блондину путь, когда он захотел покинуть зал. Мор недовольно цокнул, прижимая ладонь к ушибленному боку и пытаясь перевести дыхание. — Какой идиот станет отдавать свой шприц? — с противной интонацией спросил Мор, перестав перечить мне и развернувшись лицом. Его внушительный рост давал ему возможность смотреть на меня сверху вниз, и я еле сдержался, чтобы не попятиться назад. Конечно, не хотелось бы столкнуться с этим тираном в схватке один на один. — Разве что такой идиот, как я. Это не твоё дело, — съязвил я и отошёл в сторону, не желая продолжать этот бесполезный диалог. Мор ехидно усмехнулся. — Я знаю, зачем ты это сделал, хитрый расчётливый лис, — венгр замолчал на секунду, чтобы понаблюдать за моей реакцией. А она, надо сказать, не заставила себя долго ждать. Я, застыв, поднял глаза на участника, и губы того расплылись в мерзкой улыбке. — Ради этих долбаных рейтингов. Из-за того, что ты перестал быть номером один у зрителей.       Он демонстративно закивал и сжал губы, с омерзением глядя мне в глаза. — Так вот что тебе нужно. Найту и Солу нужно злить меня и потом огребать. Амину нужно распевать о справедливости направо и налево, Томасу вообще ничего не нужно, лишь бы кормили и не били, — я сжал кулаки, не желая это выслушивать, но Мор продолжал, — а тебе нужны рейтинги. Собираешься выиграть?       Мор скрестил руки на груди, демонстрируя свою груду мышц. — Да, — без тени сомнения ответил я, делая шаг навстречу агрессивному блондину. И, кажется, он не ожидал от меня такой провокации. — Тогда всё ясно. Надеюсь, Томаса ты убьёшь с особой жесткостью в отместку за свои былые старания, — каждое его слово было наполнено ядом. Он говорил это, и я чувствовал, как мой мозг начинает болеть. Я повернулся к Томасу, и заметил, что он, стоя возле своей комнаты, наблюдает за нами. — Впредь я буду осторожен с тобой, всё-таки отобрать у калеки шприц и ударить по сломанной челюсти так, чтобы фонтанировала кровь — на такое способно только отчаянное безумное животное. — А кто тогда ты? — огрызнулся я, не в силах молча выслушивать его бред. — Полоснуть парня ножом и отправить на страшную смерть от рога быка. — Он сам полез, как сейчас лезешь ты, — Мор опустил руки вдоль тела и сжал сильные кулаки, видимо, ожидая атаки. Он понимал, что сейчас у него нет сторонников, поэтому был готов отражать удары в любой момент. — И что я сделал? Сказал правду тебе в лицо? — я начал размахивать руками и идти навстречу Мору, толкая его в сторону стены. — Какие-то проблемы?       Мор уже замахнулся, чтобы ударить меня, но мне на помощь подоспел Амин, унёсший Сола в его комнату. Он схватил кулак венгра и отодвинул в сторону. — Успокойся, мать твою, — процедил араб, и блондин, разжав кулак, вырвал руку из цепких пальцев Амина. — Как же вы меня достали, — махнув рукой, Мор развернулся и быстрым шагом пошёл в свою комнату. — Спасибо, — я повернулся к участнику и шумно выдохнул. Должен признать, что сейчас его помощь была весьма кстати. Я потерял былую форму, здесь моё тело стремится быть выносливым, а не сильным, и поэтому я вряд ли смог бы тягаться с этим мускулистым военным.       Амин молча кивнул и пошёл к Найту, который пытался привести Сола в чувства. Его лицо начало опухать от ударов, виднелась засохшая кровь на разбитой брови.       Томас подошёл ко мне и, взяв мою руку, повёл в комнату. — Что такое? — спросил я на ходу, но не удостоился ответа. Как только мы зашли внутрь, он толкнул меня на кровать, а сам встал передо мной и скрестил руки на груди. — Ты убил Эдди? — его взгляд был злым, а тон — холодным. — Мне пришлось ударить его, чтобы забрать шприц. — Но он и так был ранен… — Томас зарылся пальцами в волосы и начал ходить из стороны в сторону. — А что ты предлагаешь? У меня не было другого выбора, — возмущённо ответил я, нахмурившись. Но Томас не слушал меня. — Зачем ты вообще это сделал? Отдал мне шприц, убил Эдди. Что я должен чувствовать, по-твоему? — его голос дрожал, он стоял передо мной и грыз ноготь. Я видел, как его трясет. — А разве ты сам этого не видел? — устало протянул я не в силах продолжать эту странную беседу. — Я не помню ничего после твоих слов «Держи крепко», — парень присел на корточки подле меня и прижал руку к груди. Он не мог плакать, я и не ждал от него такого, но его дыхание сбилось, он чувствовал себя разбитым. — Если не ты, то я. Если не я, то кто-то другой. Ты знаешь законы, — я положил ладонь ему на плечо и жестом попросил встать. Он поднялся, и я встал напротив него, глядя прямо в глаза. Томас был немного ниже меня, поэтому, когда он приподнял голову, отросшая чёлка немного мешала ему. — Я не хочу, чтобы ты так думал: «Если не ты, то я». Если не я, то все остальные, но не ты, — он сомкнул светлые ресницы и сделал робкий шаг назад, почувствовав, что мы слишком близко, но я не хотел, чтобы он отдалялся от меня. Только не сейчас.       Я схватил его запястье и притянул к себе. — Слушай, Том, — я вложил все эти странные чувства, которые испытывал к нему, в произнесение этого имени, — я не жертва и не рыцарь. Я просто понял, что обязан спасти тебя. — Ты никому не обязан, особенно мне, — он горько усмехнулся, глядя на мои пальцы, державшие его руку. Он не собирался высвобождать её, лишь покорно стоял и слушал меня. — Ты помог мне встать со стула, заметив, что я оцепенел, — сказав это, я сильнее сжал его запястье и придвинулся к парню так близко, что чувствовал его дыхание.       Передо мной был барьер в виде этого чёртового шоу, боязнь, что он не поймёт мои желания, и я снова решил отступить, боясь потерять единственного союзника. Я хотел поцеловать его, но вместо этого отпустил его руку и крепко обнял за плечи, притягивая к себе. — Что ты делаешь? — спросил Том, прижимаясь к моей груди. Его руки безвольно висели вдоль тела, он не решался ни дать отпор, ни ответить на мои объятия. — Это моя благодарность, — усмехнулся я и отпустил шокированного парня. Он отошёл в сторону и, мельком взглянув на меня, вновь опустил глаза.       Я, решив, что лучше дать парню побыть одному, покинул его комнату, стараясь не оглядываться назад, чтобы не сорваться.       Я провёл много времени на этом шоу, но одна из ночей запомнилась надолго. Участники проснулись от глухих криков и стонов, доносившихся из одной из комнат. Когда я вышел, то сразу заметил обескураженного Амина, стоявшего подле двери. Он молча наблюдал за тем, как Найт колотит кулаками по металлической двери.       Томас выглянул из своей комнаты и, заметив удивлённого меня, вышел. — Что происходит? — спросил я у застывшего Амина, наблюдающего за злым Найтом. Шатен колотил по двери, словно умалишённый, и звал Мора. — Мор, твою мать! Открой! — вопил он снова и снова, пытаясь открыть запертую изнутри дверь.       Томас удивлённо уставился на Найта. — Но это же дверь… — Сола, да, — закончил фразу араб. — То есть, Мор внутри? — я так и не понял, что происходит, но вдруг услышал приглушённый крик. — Помогите! — кричал Сол по ту сторону запертой двери. Он звал на помощь, и его крики время от времени сменялись стонами. — Что там происходит, чёрт подери? — я ринулся помогать Найту выбивать дверь, но она была слишком прочной для взлома кулаками и ногами. — Сол, что происходит? — громко спросил Томас, тоже прильнув к заветной двери. — Мор… спасите… вытащите его из меня! — закричал Сол, и мы переглянулись. Найт перестал пытаться выбить дверь и застыл, как вкопанный. — Он пытается зарезать Сола? — спросил я, глядя на Амина, и тот отрицательно покачал головой, а затем, быстро сходив в свою комнату, показал мне нож Мора. Видимо, он украл его сразу после третьего испытания и решил держать при себе для безопасности. — Рано или поздно это должно было случиться, — прошептал Найт и умолк. Он обречённо осел возле двери. — Слишком крепкая дверь. Мы ничего не сможем сделать, пока они не закончат. — Да вы можете мне сказать, что там происходит?       Найт, Томас и Амин одновременно повернулись ко мне и посмотрели взглядами, полными немого упрёка.       Повисшая гробовая тишина по эту сторону двери дала мне расслышать всё, что происходило за ней. Крики о помощи, стоны и шлепки. Злобные замечания Мора, приказы заткнуться и расслабиться, иначе будет больнее, пощёчины — теперь я смог расслышать абсолютно всё.       Это был первый день, когда кто-то сорвался.       Было ли это насилие или изнасилование? И то, и другое. Мор не был геем, но он хотел выплеснуть накопившуюся злобу, показать, кто здесь главный, восстановить утраченный грозный авторитет. Если бы вдруг нам, оставшимся участникам, кинули на растерзание девушку, она бы умерла после контакта с Мором.       Когда всё немного поутихло, засов начал медленно открываться, и оттуда вышел Мор, на ходу застёгивая ширинку. — Если бы заткнулся — всё кончилось бы намного быстрее, — устало протянул он и уже хотел пойти в свою комнату, но на него тут же налетел обезумевший Найт. Он хотел ударить тирана, но Мор был силён, как бык, поэтому шатен быстро полетел в сторону, получив сокрушительный удар в грудь.       Мы не решились сделать ни шага в сторону венгра, и он молча ушёл в свою комнату, поправляя скомканную в районе живота футболку.       Мы заглянули внутрь комнаты, откуда были слышны тихие постанывания, и я пришёл в ужас. Сол стоял на четвереньках, уткнувшись головой в подушку. Его плечи тряслись от тихих рыданий, задница была поднята кверху, он был обнажён и избит.       Найт кинулся помогать Солу лечь на кровать, руки раненого были связаны лоскутами одежды, а меж ягодиц медленно стекала сперма и тянулась тонкой тягучей дорожкой вниз по ноге. — Сол, приляг на бок, мы поможем тебе одеться, — Томас зашёл вслед за Найтом и начал копаться в гардеробе, чтобы выудить какие-нибудь вещи, потому что одежда Сола, в которой он был ночью, была разорвана и висела на нём скомканными лохмотьями. — Больше вы мне не нужны, уходите, — прошептал Сол, как только повернулся и лёг на кровать. Мы были не в силах возражать ему, поэтому Амин лишь молча накрыл парня простынёй, и мы втроём покинули комнату, не смея произнести ни слова. Каждый думал о своём, мы все начали бояться Мора, напряжение витало в воздухе. — Впредь всем нужно закрывать дверь на замок перед сном, — тихо сказал Найт, смотря на свои сбитые об дверь в кровь костяшки пальцев. — Кто бы знал, что временная доброта Мора — это накопление будущего гнева, — заметил Амин, обхватив свои плечи руками.       В глазах каждого читался испуг, нам стало страшно за собственные нервы. Вдруг мы тоже начнём срываться и сходить с ума? Сегодня изнасилование, а завтра убийство.       Я с омерзением наблюдал за измученным Солом, стоящим на четвереньках среди скомканных простыней, и думал о том, что собирался сделать нечто подобное с Томасом. Неужели это именно то, чего я хочу?       Всё оставшееся время мы провели в тщетных потугах нормализовать общение друг с другом. Ребята находились в таком шоке после произошедшего, что не могли обсуждать ничего другого. Сол при ходьбе всё время прижимал ладонь к бёдрам из-за глухой сковывающей боли, а я молча ловил каждый жест и взгляд своего Томаса.       Своего? Кажется, я уже начал присваивать его себе без его ведома.       Когда началась трансляция, в глубине души я почувствовал облегчение. Каждая неделя отличается от предыдущей, и, быть может, после этого испытания всё снова изменится. Я боялся потерять Томаса, страшился своей гибели, но потаённые уголки моей души ждали это громогласное приветствие Судьи. — Добро пожаловать на ток-шоу «Заплати собой»! Лучшее шоу тысячелетия по версии уважаемого журнала Torbens, собравшее неслыханную ранее аудиторию телезрителей! Наша передача транслируется во многих странах, толпы переводчиков кропят над моими шутками, — Судья усмехнулся, а затем снова продолжил. — Пока наши участники готовятся к следующему испытанию, я поведаю вам о результатах прошлой недели. Наших телезрителей не оставил равнодушным героический поступок Джереми Льюиса, и на этой неделе он вновь присвоил себе почётное лидерство среди участников по итогам голосования!       Мор издал тихий смешок, что не осталось без моего внимания. Как он и говорил, мои рейтинги возросли до небес. — Повтор трагической гибель Эдварда Бранди, жизнь участников в течение прошлой недели — всё это вы сможете увидеть на экранах прямо сейчас! Не переключайтесь!       Нас никуда не повезли, а вместо этого вывели из главного зала и сказали идти в сторону большой железной двери, которая должна открыть нам тайну седьмого испытания. Когда мы все встали около неё, она отворилась изнутри, и мы увидели большую комнату, похожую на наш зал. В центре стоял большой круглый стол, а на нём — небольшая деревянная коробка, накрытая красной тканью. Шесть стульев стояли на равном расстоянии друг от друга, и к левой ручке каждого были прикованы наручники. Неужели опять битва за что-то? Я больше не хочу убивать голыми руками.       Как только мы расселись за столом, позади нас встали два охранника и начали приковывать каждого участника к стулу. Томас сел слева от меня, и в его взгляде я мог заметить странное безразличие. Неужели сегодня его интуиция говорит ему, что всё будет не так страшно, как я думаю?       Резкий голос из динамиков заставил нас вздрогнуть. — Начинается седьмое задание! Пройдена половина пути, и участники, закалённые и выносливые, готовы столкнуться с новым испытанием, — ведущий перевёл дыхание, сегодня он был особенно возбуждён, его реплики так и искрились шутками, смехом и радостной интонацией. — Итак, перед вами находится футляр с шестизарядным револьвером. Шесть человек и один патрон. Да, вы, наверное, догадались. Сегодня вы сыграете для нас в Русскую Рулетку!       Я посмотрел на Томаса, но он был спокоен. Парень кивал в такт речи Судьи, его глаза лишь раз скользнули по футляру, накрытому красной тканью. — Джереми, наш везунчик, герой и любимец публики, начнёт эту кровавую и азартную игру, а затем, в случае выживания, передаёт оружие далее по часовой стрелке. И так будет происходить, пока мы не услышим выстрел.       Один из двух охранников убрал ткань с футляра и медленно открыл его. Внутри лежали шестизарядный классический револьвер с крутящимся барабаном и один патрон, который мужчина тут же вставил в патронник. Этот противный щёлкающий звук вращения барабана револьвера резал мой слух, я внимательно наблюдал за тем, как он это делает, и приходил в ужас. Парни завороженно наблюдали за действиями мужчины, и я услышал, как кто-то шумно сглотнул.       Мне вручили в руки револьвер, и я начал рассматривать его, взвешивать свободной рукой, потому что впервые держал в руках такое оружие, до этого довольствуясь лишь Desert Eagle. Стрельбу из увесистого оружия с убойной отдачей я мог испытать во время посещения старого друга, увлекающегося коллекционным оружием. И сейчас этот револьвер показался мне довольно несуразным, старомодным и неэффективным. — Крутите барабан и, не глядя, подносите его к виску. После нажатия спускового крючка передаёте револьвер участнику слева, и так по кругу, — произнёс Судья, наблюдая за моей нерешительностью.       Я начал вращать патронник, и каждый щелчок эхом раздавался по всей комнате. Вибрация от вращения переходила на левую скованную руку, в которой мне приходилось держать оружие, пока я не решусь поднести его к голове. Я ждал и боялся, не зная, как по звуку понять, есть ли патрон в данный момент возле дула.       Наконец, глубоко вдохнув, я поднёс револьвер к виску. Прохладное металлическое дуло задело мой висок, и меня передёрнуло. Закрыв глаза, я начал судорожно дышать и, решившись, нажал на крючок.       Щелчок. И всё?       Сейчас я познал всю прелесть этого чувства, когда вся жизнь проносится перед глазами. Я посмотрел на Томаса, трясущейся рукой передал ему револьвер, и парень, приняв его, тоже начал рассматривать оружие. Он перекладывал его из руки в руку, изучая, и, быстро покрутив барабан, ловким движением перекинул его в правую руку. Зажмурившись, Томас поднёс револьвер к виску, и раздался щелчок, точно такой же, как у меня.       Мы синхронно выдохнули, и Томас передал оружие Амину. Щелчок за щелчком, звук крутящегося барабана, звон наручников, тихие покашливания и громкое дыхание. Мы передавали револьвер друг другу, и ещё ни разу патрон не выстрелил. Неужели сегодня мы должны провести здесь целую вечность, прежде чем он наконец-то выстрелит?       Уже пошёл четвертый круг, каждая моя попытка сопровождалась секундной остановкой сердца и появлением очередного седого волоса. Томас устало крутил барабан и пытался прострелить себе висок, но и у него это не получалось. Найт и Сол тряслись от страха, глядя на дуло оружия, а Мор пытался прислушиваться к звукам крутящегося барабана, видимо, стараясь расслышать заветный сигнал о неудачном расположении патрона. — Теперь, — раздался голос раздражённого Судьи. Видимо, он понял, что это испытание становится скучным для зрителей, поэтому стоит внести некоторые изменения, — начиная с Джереми, наводите дуло револьвера не на себя, а на того, кто сидит слева.       Он сказал это в тот момент, когда я в пятый раз взял револьвер в руки. Услышав его фразу, я почувствовал, как тёмный металл начал жечь мою кожу. Я посмотрел на остальных, и взор каждого был направлен на меня. Они ждали, что я буду делать, стану ли я стрелять в того, ради которого рискнул жизнью неделю назад. — Ты его спас — тебе и убивать, — с долей усмешки заметил Мор, а затем начал приторно-сладким голосом нашёптывать. — Рейтинги, рейтинги.       Но я не слушал его. Я начал медленно крутить барабан, откинувшись на спинку стула. Каждое отделение медленно щёлкало, я пытался понять, находится ли патрон на роковом месте или нет. Я вращал его долго, так долго, что потерял счёт времени. Внешние выпуклые части патронника уже начали оставлять след на моей ладони, а я всё не решался прекратить вращение. — Джереми слишком долго тянет. Дорогие зрители, мы же не можем забыть итоги предыдущей недели, это трагическое спасение участника. Рыцарский поступок, героический подви…       Я разозлился, мне стали противны речи этого мерзкого ведущего, и я, молниеносно наведя дуло револьвера прямо промеж глаз Томаса, взвёл курок. Речь Судьи тут же прекратилась, он даже забыл договорить предложение.       Я смотрел на Тома, а он смотрел на меня в умиротворённом ожидании. Моя рука, державшая револьвер, даже не тряслась — настолько я был напряжён. Я чувствовал каждую мускулу своего тела, кажется, я даже не мог понять, что нужно сделать, чтобы нажать на спусковой крючок. Дыхание сковало льдом. А если я убью его?       Он смотрел на меня глазами цвета пасмурного неба, освещённого проблескивающими солнечными лучами, и не моргал. Он молча ждал, смирившись со своей судьбой.       Как можно решиться выстрелить в человека, который для тебя сейчас важнее всего? Как найти в себе силы жить с этим?       «Лучше это сделаешь ты, чем кто-то другой», — звучало в моей голове. И таким образом он должен вернуть мне долг? Словно его жизнь целиком и полностью принадлежит мне.       Палец, державший спусковой крючок, онемел. Я не мог найти в себе силы решиться на выстрел. Разглядывая парня, я хватал ртом воздух, взгляд мой был хмурым и озлобленным на весь мир. Наконец, поняв, что больше я медлить не могу, я сжал зубы так, что свело челюсть, и выстрелил.       Щелчок.       Я уронил револьвер, и он с грохотом упал на каменный пол. Тут же подбежал охранник и, подняв оружие, осмотрел его на предмет повреждений. Убедившись, что всё осталось целым, он протянул его Томасу, и тот покорно принял, не отрывая от меня взгляд.       Я повернулся к остальным и опустил глаза в пол. Мне хотелось наклониться вперёд и заснуть, лёжа щекой на этой столешнице. Я чувствовал пульс в районе горла, мне стало плохо и одновременно так легко.       И снова отвратительная надежда на то, что мне не придётся это делать вновь. А это значит, что прямо сейчас должен прогреметь выстрел. Томас, аккуратно покрутив барабан, навёл револьвер на Амина, смотрящего перед собой остекленевшим взглядом. Он задержал дыхание, молча ожидая своей участи, и Том, громко сглотнув, нажал на крючок. И снова щелчок.       Эта игра забирает все силы, у меня не осталось энергии на нервы, я просто покорно ждал, пока это закончится. Мы нервничали, боясь, что это никогда не кончится, и нас вынесут отсюда седыми.       Когда Амин передал не сработавшее оружие Найту, тому пришлось навести дуло на своего друга. Сол с заплаканными от усталости и нервной обстановки глазами обратился к другу: — Тщательнее крути, — прошептал он, и Найт стал снова вращать барабан. Наконец, наведя дуло на товарища, он остановился. Шатен сомневался, как и я, он тоже боялся потерять единственного друга. — Прости, — тихо произнёс Найт и нажал на крючок. И снова щелчок.       Очередь всё ближе и ближе подходила ко мне. Справа от меня сидел Мор, и теперь только ему осталось пережить участь находиться под прицелом шестизарядного револьвера.       Найт, радостный и улыбчивый, протянул Солу револьвер, и тот, даже не покрутив барабан, навёл дуло на своего обидчика, тирана и деспота, венгра Мора. — Урод, ты за всё заплатишь, — процедил сквозь зубы Сол, его лицо исказилось от злобы и обиды, вспененная слюна брызгала изо рта при каждом слове. — Ты забыл покрутить барабан, — с усмешкой в голосе заметил Мор, расслабленно сидя на своём стуле и демонстративно повернувшись в сторону, чтобы подставить висок. — Я доверяю Найту, поэтому и не вращал его, — рука Сола тряслась, револьвер ходил ходуном, дуло было направлено то на глаз военного, то на висок.       Блондин засмеялся, глядя на остальных, и приподнял руку, запястье которой было скованно наручниками. — Не будь у меня этого, — он потряс своими оковами, — я бы снова тебя отымел, чтобы ты заткнулся.       Его слова, от которых стало противно всем присутствующим, ещё больше заставляли Сола нервничать, но Мор не замолкал. — Мне надоело это испытание, стреляй быстрее, и я покончу с этим Джи, — он кивнул в мою сторону, одарив презрительным взглядом. Я, заметив, как он ранее прислушивался к звукам вращающегося барабана, сглотнул и вжался спиной в стул. — Я отомщу тебе, — продолжал Сол, из его глаз снова полились слёзы, горечь обиды не давала сдерживать эмоции. Его трясло, пальцы не могли нормально сжимать револьвер. — Давай-давай, не промахнись! — ехидный смешок бывшего военного заставил Сола всхлипнуть.       Собравшись с силами, он закричал и нажал на спусковой крючок.       Нас оглушил громкий хлопок. Я вздрогнул, уши заложило от звука выстрела. Поняв, что произошло, я посмотрел на Мора, на лице которого ещё застыла эта мерзкая злобная ухмылка. Затем его мышцы расслабились, глаза моргнули, что повергло меня в ещё больший ужас. Он обмяк на стуле, а через мгновение его лицо с размаху стукнулось о край стола.