Дневник Уилла Грэма

      Войдя в душное помещение я остановился в непосредственной близости к «ангелам» и прикрыл глаза, втянув ноздрями отчетливый запах крови, а затем с отвращением поморщился. Вновь открыв глаза я присмотрелся к открывавшейся перед присутствующими инсталляции. Крови было действительно много. Постель была пропитана ею, что наводило на мысль: именно её убийца использовал в качестве операционного стола или… мастерской для создания этого шедевра.        Обойдя тела с другой стороны я заглянул в их лица. Так я и думал — глаз у жертв не было. — Надо же… Ещё никогда не видел, чтобы презрение было так искусно воплощено в картине… Джек Кроуфорд недоумённо уставился на меня: — В картине? Я утвердительно кивнул и продолжил, потирая переносицу, в которую будто вогнали ледяной лом — так всегда бывало после использования эмпатии: — Разумеется это картина, Джек. Кровавая, ужасная («и вместе с тем прекрасная» — подумал я), но всё-таки картина. На ней наш художник выражает своё презрение ко всему божественному, но в данном случае символом божественного выступают ангелы — как наиболее распространенный вид служителей бога. Они словно пребывают в молитве к своему творцу, но при этом у них выколоты глаза — автор работы выразил презрение к слепой вере как таковой. Эти ангелы — рабы, не имеющие своих суждений и мыслей. Слепо подчиняющиеся воле всевышнего. Но хуже всего для нашего художника не это… — я присел на корточки рассматривая потеки крови на ковре. — Хуже всего то, что веру в бога ему прививали с раннего детства. Он вырос в очень набожной религиозной семье. Религиозной до фанатизма. Я склонен полагать, что в семье или в их церковной общине над ним всячески издевались, прикрывая это искуплением грехов, очищением духа и проверкой его веры. Маленький мальчик долго взывал к богу и ангелам-хранителям с просьбой защитить его от издевательств, ведь ему внушали, что религия — путь ко спасению. Что Бог есть любовь, а ангелы — служители добра, светлые защитники и спасители… Вот только на его зов никто не пришел. Пока не случилось нечто ужасное… Он потерял кого-то очень близкого… По вине тех, кто итак превратил его жизнь в сущий ад… Ангелы не заступились… были слепы к его страданиям, — я обернулся к Джеку: — Вы уже установили личности погибших? Уверен, что они имеют прямое отношение к религиозному сообществу. Мне хотелось поскорее отсюда уйти. — Мы как раз работаем над этим, — отозвалась Беверли из-за спины Кроуфорда. Я кивнул, поднимаясь и направляясь к выходу, но увесистая ладонь Джека в тот же миг опустилась на моё плечо, требовательно призывая уделить ему ещё несколько минут. «С тобой минута за год», — устало подумал я, возвращая на переносицу очки, чтобы отгородится от участливых взглядов коллег хотя бы толстыми линзами оптики. — Уилл, мне необходимо кое-что с тобой обсудить… Я вижу в каком состоянии ты пребываешь в последнее время… Я хотел было прервать Кроуфорда, но он поднял палец вверх обрывая мою попытку возражений: — И не спорь со мной! Я не хочу быть виновником и беспомощным свидетелем того, как ты сходишь с ума. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать это — от такой работенки и камень свихнётся… Но я настаиваю на твоём регулярном наблюдении у психиатра. Я презрительно фыркнул с усмешкой отвернувшись в сторону, уходя от сканирующего взгляда Джека: — Давай спросим, что по этому поводу думает Алана. — Доктор Блум согласна с моим решением! — рявкнул Кроуфорд. — Вначале я хотел поручить это дело ей… Но она отказалась быть твоим психотерапевтом по личным причинам, которые не озвучила, но о которых я в общих чертах догадываюсь. Но она порекомендовала своего бывшего преподавателя и уже обо всём с ним договорилась. Бюро было готово взять расходы на себя, но твой случай настолько заинтересовал этого человека, что он согласился проводить сеансы на бесплатной основе. Алана считает, что тебе необходимо согласиться. А я приказываю тебе согласиться, — с нажимом произнес Джек. — Вот его визитка. Первый сеанс сегодня в 19:00. Откажешься — и ты отстранен от полевой работы вплоть до второго пришествия! Я всё сказал! — Джек сунул мне мятую визитку и решительным шагом покинул место преступления.       Кстати теперь это место преступления было и его тоже, поскольку он только что самым бесцеремонным образом проник в моё личное пространство, тщательно оберегаемое от подобных казусов.       Я недовольно повертел в руке визитку и даже не читая сунул её в карман, а затем быстрым шагом направился прочь из этого зловонного помещения.       Уже в машине я раздраженно ударил по рулю, выругался, а затем тяжело дыша откинулся на спинку водительского сиденья и прикрыл глаза. Чёртов день… Чёртовы ангелы… Чёртов Кроуфорд… Чёртов психиатр… Есть немного времени, чтобы поехать в Вулф-Трап, принять горячий душ и, если повезет, немного поспать… А если очень повезёт — проспать чёртов сеанс психотерапии. И не важно что сделает Джек. Рано или поздно он всё-равно прибежит ко мне с очередной грязно-жёлтой папкой, напичканной отвратительными снимками изуродованного трупа где-нибудь на окраине Балтимора. И тогда он будет гораздо более сговорчивым…       Но что если нет? Что если до конца своих дней я так и буду странным преподавателем академии ФБР в Куантико, живущим в безлюдных дебрях со стаей подобранных им собак, о котором рано или поздно все просто забудут? Что тогда помешает безумию придя в мои сны просочиться сквозь них в реальность и навсегда поселиться в реальном мире, бок о бок со мной в моём доме? Что если будет так?       Я выдохнул и открыл глаза. Из дома напротив коронеры уже выносили тела «ангелов» накрытые черным полиэтиленом. На мгновение мне показалось, что полиэтилен на одном из трупов начал стекать черной вязкой массой с носилок прямо на землю, а затем расползаться вокруг мерзкими длинными щупальцами, похожими на щупальца осьминога. Одно из таких щупалец обвилось вокруг молодого офицера стоявшего неподалеку от машины, но он, конечно же, ничего не замечал.       Вздрогнув я отвернулся и завёл машину.       Спать… Мне надо поспать… Желательно целую вечность.