Стихийное бедствие

      Невероятно хорошо, наверное, спать в обнимку с тёплым одеялом и видеть что-то прекрасное в своём разуме. У Антона никогда не было этого, не было радости, всю жизнь ему причиняли только боль. Даже когда он родился, мать убежала от него, оставив ненужного ребенка в роддоме. Врачи не могли оставить его там, поэтому как только маленькому Тоше исполнилось две недели, они отправили его в детский дом. Только там он почувствовал ту самую любовь, в этом доме его воспитывали, учили нецензурной лексике и любили. По-настоящему любили. Но так продолжалось достаточно недолго. В одиннадцать лет Антона взяла на вид приличная и благополучная семья, новоиспечённая мать Антона клялась в том, что будет любить его, а новый отец клялся, что и руку на него не поднимет. Кажется, когда они сели в их машину, все сразу забыли о клятвах. Именно в той машине был персональный Ад для Антона, в той машине мать с отцом изменились. Там их как будто подменили, они его не замечали, а когда Антон пытался привлечь их внимание, он получал смачный подзатыльник. Так и прошло его детство до четырнадцати лет. Он никогда не чувствовал любви. Позже, уже в осознанном возрасте, Антон начал уверять свой мозг и свою одинокую душу, что ему не нужна никакая любовь, он сам обойдётся без людей и этого странного чувства. Всё это, конечно, было ложью. Ему хотелось той самой любви. Может мозг и поверил, что не надо, но душа, душа стонала от боли и одиночества, ей нужна была ласка и любовь, но Антон не слушал, он всячески пытался заглушить это чувство алкоголем или сигаретами. Не помогло.

***

— Антон! — кажется, даже самый усталый человек с непробудным сном проснулся бы из-за этого крика. Может даже и вскочил бы с кровати. У Антона не было беспробудного сна, у него вообще не было сна, поэтому он покорно встал, накинул на себя какую-то длинную протёртую футболку и вышел из комнаты. — Что? — вяло ответил он на этот ужасный крик. — Ну, убери эту вялость с лица! Улыбнись! — выскочила мачеха из кухни, а в мыслях Антона проскочило: «Тебе надо — ты и улыбнись, корова жирная». — Улыбнись, кому сказала! — поменяв тон, закричала Тамара. Антон сразу улыбнулся, потому что не хотел снова ощущать синяки на коже. — Вот так-то лучше, продолжай, Миш. — Я хотел сказать, что с завтрашнего дня ты будешь жить в Москве, ты же как никак закончил одиннадцатый класс, да? Но даже не мечтай, что ты будешь без нас, мы будем жить в двух кварталах от твоей новой квартиры, — хитро улыбнулся отчим. — Квартира находится в нескольких домах от твоего института, — от универа, а не от института, идиота кусок, а отчим в это время развернулся и ушёл на кухню. — Антон, собирай вещи, чемодан вот, — Тамара кинула в него чемодан. Антон смог поймать, но ручка от чемодана ударила по его вывихнутой коленке. Было очень больно, но он ничего не сказал, просто хромая ушёл в свою комнату. Да за что же мне это всё? Почему я не могу жить нормальной жизнью?! Без них, без чёртовых людей! Как же всё заебало. Я ненавижу их всех. Антон ненавидел плакать, особенно из-за приёмных родителей, но он не мог остановить этот процесс, ему было обидно, больно и одиноко. Он вытер краем футболки следы от слёз и решил, что пора как никак собирать вещи. Надев наушники и включив первую песню в плейлисте, он начал собирать все вещи. Забирай своё серое небо, Разбивай своё чёрное солнце, Выпусти меня, Здесь воздух обесточен.* Антон услышал, как входная дверь хлопнула и в квартире стало слишком тихо. Он понял, что Тамара и Миша ушли на работу, оставив его один на один со своими мыслями. Он вышел из комнаты примерно через сорок минут после ухода родителей, решив, что надо умыться и хотя бы немного поесть. Антон очень высокий для своего возраста, его рост составляет сто девяносто пять сантиметров, что и заставляло его выделяться на фоне своих сверстников, но его вес был ужасен. Не потому, что он слишком большой, а наоборот, он слишком маленький для его роста, его вес составляет пятьдесят пять килограммов. Антон не считал себя анорексиком, он знал, что всё это из-за отчима с мачехой: они его не кормили, когда были дома, а Антон ждал, ждал когда они уйдут, чтобы наконец поесть. Антона не избивали в детстве только потому, что органы опеки приезжали навестить их, посмотреть, как они живут, всё ли у них хорошо. Они приезжали семь раз в два года, а потом перестали. Для них в этой семье всё было хорошо, но на самом деле всё было плохо. Его начали бить, отчим устраивал пьянки дома, а после «отрывался» на Антоне. Это было ужасно и Антон не хотел вспоминать это, поэтому он быстро умылся и пошёл на кухню, чтобы наконец поесть.

***

— Вытащи уже свои наушники! — кричала Тамара на него. — Не надоело еще что ли. — Нет. Вообще-то, я пытаюсь заснуть, и это хотя бы помогает, — Антон сильно устал, он сидел на своей койке в поезде и чувствовал, как Воронеж уходит из его жизни навсегда. Возможно, он частично был этому рад. — Тома, успокойся, мы же всё-таки в поезде, — остановил её отчим, когда она уже хотела ударить Антона. Хоть какая-то умная мысль, Миша. — Разберёшься с ним дома, а сейчас, реально, дай поспать, — Тамара негодовала:«Как так, он же тупой идиот, его надо бить». Миша злостно посмотрел на неё и она замолчала. Первый раз с ним такое. Обычно он был всегда «за», чтобы меня бить, может у него появилось отцовское чувство? Нет, быть такого не может. После этого Антон снова погрузился в свой мир размышлений. Несмотря на крики Тамары, он снова включил музыку и вставил наушники в свои уши. I'm in love with the shape of you We push and pull like a magnet do Although my heart is falling too I'm in love with your body...* Антон резко почувствовал, как его ударили, он вскочил и ударился о верхнюю койку. — Чё ты так пугаешься? — шёпотом произнес Миша. — Я тебя не бить пришёл, ты живёшь на метро «Университет»*, разберёшься, — с этими словами он вручил Антону карту метро и куда-то ушёл. Что за дерьмо? Антон не стал изучать карту в два часа ночи, он решил сделать это завтра, когда он хотя бы поспит. Он заметил, что поезд остановился. Остановка значит... Ладно, по-моему это первый раз, так что можно спокойно лежать.

***

Он шел по тёмному коридору. Услышав, что где-то слева приоткрылась дверь, он развернулся и увидел ту самую дверь. Она так и звала его, и Антон пошёл к ней. Заглянув внутрь, Антон поморщился: всё светилось, причём буквально светилось белым. — Антон... — тихий нежный женский голос звал его. Антон пошёл на этот зов. — Тоша... — зов усилился, а Антон все шёл по этому помещению. Он вытянул руки вперёд и почувствовал... Ткань? Ткань была сделана из шёлка. Антон раскрыл глаза и увидел перед собой женщину с волосами цвета пшена и зелёными глазами, на которой было надето красивое белое платье. Он резко понял, кто перед ним стоит. — М-мама? — на глазах собираются слёзы. — Тоша, у меня мало времени, Тоша, мой маленький хрупкий цветочек, извини меня за то, что бросила тебя, я этого не хотела, были обстоятельства, ради которых я бросила тебя, ты моё родное солнышко, — Антон плакал без остановки, Антон не верил во всё это. — Я умерла, Тоша... — это прозвучало как приговор, Антон упал на колени и рыдал, закрыв лицо. — Тошенька, не плачь, — женщина обняла его. — Я люблю тебя, Тоша... Антон проснулся весь в поту и в слезах. Он выбежал в туалет, ему становилось плохо, он не мог поверить во всё это. В то, что видел свою родную, такую нужную, его маму. Он резко встал, и так же резко у него потемнело в глазах. Юноша схватился за сиденье унитаза. Ему надо было умыться, это было необходимостью. Вернувшись к себе в купе, он взял со стола влажные салфетки и вытер ими лицо. Блять, я что, умираю? Что это было? Как? Теперь у Антона в голове кружилось множество вопросов, на которые могла ответить только она.

***

— Мужчина, вставайте... — такой же тихий голос прозвучал над ухом Антона, как и во сне, и ему стало снова резко плохо. — Москва? — захрипел Антон и решил открыть глаза. Перед ним стояла девушка лет двадцати, у неё были голубые глаза, а волосы были каштанового цвета. — Да, — коротко и ясно сказала она и вышла из купе. — Ох, сегодня будет не день, а Ад. Здравствуй, Данте, можешь сделать десятый круг Ада из моей жизни, — шёпотом произнес Антон и встал. Нащупав футболку и рубашку, он накинул это всё на себя. Джинсы уже были на нём, как и его кеды. Взяв чемодан, он направился к выходу. Оказывается, он вышел последним из поезда. Антон начал глазами искать чёрную шляпу отчима, и каково же было его удивление, когда он не нашёл её, а значит не нашёл и самого отчима. Заебись. Антон вспомнил про карту метро, начал рыскать по чемодану и не нашёл её. Следовательно, он оставил её в поезде, а поезд уже уехал. Для полного счастья не хватало и телефон проебать. Но к счастью телефон был в заднем кармане. Хорошо, что есть интернет. Вбив в поиске «Карта метро Москвы», он посмотрел результаты и глазами начал искать станцию «Университет». — Красная ветка? Кхм, ну заебись, — решив, что лучше взять такси, он двинулся на его поиски.

***

— Ну и квартирка, — сделал вывод Антон, когда вошёл в свою квартиру. Он смотрел с удивлением, омерзением и шоком на обшарпанные стены. Благо, таким был только коридор, дальше всё было более-менее уютно, кухня была окрашена в бежевый цвет, как и гостиная, а вот спальня была бирюзового цвета, как озеро Байкал. — Красиво... Антон начал распаковывать свой чемодан. Убрав уже несколько вещей в шкаф, он заметил пропажу зарядного устройства. Серьёзно? А я уж начал думать, что всё без приключений будет. Смирившись с тем, что ему придётся идти в магазин техники, он оставил в покое чемодан и пошёл в коридор. Кажется, хозяева поскупились на освещение и на ремонт в коридоре. Он вышел в подъезд и начал кое-как закрывать дверь. И на замок поскупились... Закончив с этим, он с радостью вышел на улицу: погода радовала глаза, всё окрашено в зелёный и светило солнце на чистом голубом небе. Залюбовавшись этим видом, он не заметил, как врезался в какого-то парня. Он был одет в футболку и чёрные зауженные джинсы, а причёска... Ну, это был хвостик, чёрный хвостик, а лицо украшала лёгкая небритость. — Смотри куда прёшь, придурок, — огрызнулся парень. — Ну извините, принцесса, — лёгким сарказмом ответил Антон и неаккуратно напялил очки на нос. — За базаром следи, жираф, — с ноткой некого шока в голосе сказал паренёк, а в глазах читалось: «Как ты посмел мне что-то сказать?» — Мы перешли на оскорбления? Вот как быстро двигаются наши отношения? — после этих слов Антон слегка ухмыльнулся. — Ты меня педиком назвал?! — этот парень уже точно был в шоке и выглядел разъярённым. Он был по грудь Антону, но решил, что это не помешает ему ударить Антона. Он начал надвигаться на Антона медленными шагами, а Антону было плевать, он всего лишь ухмылялся с этой ситуации. — Я этого не говорил, — уже в открытую смеялся Антон. — Ты чё ржёшь? Ты чё, не боишься меня? — а паренёк-то растерялся. — Не особо, меня прикалывает твой хвостик. Извини, пацан, я не боюсь тебя, — он похлопал его по плечу и собирался уйти, но паренёк остановил его. — Откуда ты? — Я из Воронежа, — парень встал в ступор. — Серёжа, — вдруг резко сказал он. — Что? — Антон слегка не понял. — Я Серёжа. — Антон, приятно познакомиться, — протянул руку для рукопожатия, а Серёжа пожал её. Крепкая дружба начинается не с улыбки, а с угроз того, что он побьёт тебя.