Стихийное бедствие

      Темно. Сыро. Жутко. Одиноко. Все, что чувствует Шастун, это страх. Страх перед неизвестностью. Где-то вдалеке послышался лай собак, парень вздрогнул. Весь переулок, по которому шел Антон, освещали три фонаря, два из них были тусклыми и с каждым шагом мутнели на глазах, потому парень решил, что они были очень старые. Другой был слишком ярким и казалось, что он вот-вот сгорит, также вокруг его лампочки летали мотыльки, которые кружились и иногда сталкивались своими телами с друг другом. Этот фонарь был новым, кажется его только недавно установили на это место. Две темные огромные фигуры, прошли под этими тремя фонарями и, кажется направляются к Антону. В наушниках заиграла не менее грустная и устрашающая эти минуты, песня «Сентябрь Горит». Антон проклинал и просил все на свете, чтобы эти два амбала прошли мимо него. Один из них повернул голову на Шастуна, как же ему хотелось убежать оттуда, но ноги как будто к земле приросли. Его резко схватили за худое плечо и вырвали наушники из ушей, вздрогнув зеленоглазый пошевелился и толкнул этого человека в грудь, тот даже не пошевельнулся. Паника накрыла с головой, когда второй подошел к нему сзади. — Ч-что вам надо о-от меня? — голос предательски дрожал, хотя Шастун хотел выглядеть более спокойным. — Нам? Ничего. Просто не надо гулять по темным переулкам, дите, — ответил ему, кажется самый старший и толкнул его в грудь. Шастун отшатнулся, как раз прямо на второго. Тот толкнул его вперед, и Шастун упал на мокрый асфальт. Его подняли за шиворот куртки, и Антон начал брыкаться. Он почувствовал резкую боль в области скулы и снова упал на асфальт, только в этот раз на спину. Скула сильно ныла из-за удара, и слезы начали собираться на глазах. По щекам пролились первые горячие и жгучие скулу слезы. — Хва-атит, п-прошу, — умолял их Шаст, но они лишь скривили свои тонкие губы в мерзкую ухмылку. Они прошли ближе к нему, и проделали два сильнейших удара ногами по ребрам, в глазах парня помутнело, а к горлу подходила рвота с кровью. Шастун уже не скрывал своей боязни, и начал в открытую рыдать, хоть и бóльшая его часть не хотела этого. Он выставлял руки вперед, прося их остановиться, он молил Господа и всех других богов, чтобы хоть кто-нибудь спас его. Он готов был молиться на иврите, но чтобы хоть кто-нибудь его наконец спас. Кровь начинала обволакивать все внутри и с каждой минутой ее становилось все больше и больше. Она начала течь изо рта и стекала по всему лицу. Внутри стоял неприятный металлический привкус, от которого хотелось блевать, и кажется еще чуть-чуть и Шастун блеванет на них. Краем уха, сквозь пульс, который стучал по вискам, он услышал, как к ним приближается какая-то машина. Она резко затормозила и из нее выбежал мужчина среднего роста. Кажется его молитвы были услышаны. Этот человек подбежал к ним с библейской, блять, скоростью, и ударил одного из амбала чем-то тяжелым, да так, что тот упал. Он определенно потерял сознание. Второй же не стал защищать первого и рванул, что у него даже пятки сверкали. Спаситель Антона приблизившись к нему, взял его на руки и пошел к машине. Шастун в мыслях благодарил всех богов мира за свое великое спасение. Когда они приблизились к двери машины, Антон потерял сознание. Видимо от шока или от большой потери крови.

***

Первое, что почувствовал Антон, это был сладкий приятный вкус только что приготовленных оладьев. Он хотел уже подняться, но по телу резко прошлась ужасная боль и он поморщился и откинулся обратно на мягкую подушку. Пока есть время можно осмотреть комнату его спасителя. Она была очень просто обустроена, в ней были два шкафчика с огромным количеством книг, а на самой верхней полке были учебники по психологии, но Шаст не придал этому значения. Чуть дальше от шкафчиков, находился рабочий стол с компьютером, также на этом столе было много всяких совсем ненужных вещей. Хозяин точно либо постоянно в спешке и не может убрать, либо совсем уж ленивый человек. Судя по книгам, человек вовсе не был ленивым. На рабочем столе компьютера высвечивалась лишь заставка Windows. Дверь скрипнула и кто-то в нее вошел, Антон повернул голову и увидел в проеме белую с рыжими и черными пятнами кошку. Она прошмыгнула между стульями и прыгнула прямо на кровать к Шастуну и прилегла рядом с ним, мордочку положив на его руку. Кошка начала мурлыкать и по телу парня пробежали мурашки, он от такого наслаждения даже закрыл глаза и улыбнулся. — Муня! — кто-то окликнул ее с кухни, и кошка медленно спрыгнула с кровати и побежала к хозяину. «Муня, забавно…»-подумал Шаст. Голос был очень знакомым, милым, ласковым и… похожим на голос Арсения Сергеевича. Шастун медленно, сквозь режущую боль тело, поднялся и вышел из комнаты прихрамывая. Ему очень хотелось увидеть обладателя этой квартиры и такого чудесного голоса. Он прошел по коридору и где-то в дальней комнате звучала песня Shawn Mendes — Something big, и мужской голос подпевал в ритм этой песни. Шастун достиг, как он понял, кухни и медленно приоткрыл дверь. В нос ударил сладкий запах оладьев, а перед глазами кружился в такт песни декан факультета психологии. Песня замолчала, а Арсений наложил еды и уже хотел выйти из помещения, но заметил сонного Антона. Он резко остановился и затаил дыхание, зрительный контакт между учителем и студентом длился более пятнадцати секунд. — Здравствуй, Шастун, — уверенно произнес Попов и поставил тарелку на стол. — Здрасте, — тихо ответил парень и уже было хотел разворачиваться, как его окликнул преподаватель. — Куда ты? Поешь и наберись сил, — он по-доброму улыбнулся Антону, снял фартук, и присел за стол. — Я думал… Я Вам мешаю, — неуверенно сказал зеленоглазый и медленно сел напротив Арсения Сергеевича. — Я хочу узнать, почему ты был на улице, а особенно в темном переулке, в двенадцать часов ночи? — учитель перешел на повелительный тон и скрестил руки на груди, смотря на студента своими голубыми, как самая чистая вода на планете, глазами. — А что если я не хочу говорить? — резко Антон осмелел и перешел на такой же тон, как и Попов. — Ты скажешь, — учитель встал из-за стола, он прошел к двери и закрыл ее на ключ. — Ч-что Вы творите? — Шастун обернулся на него и вскочил с места, ударившись локтем об угол стола. — Что хочу, — брюнет ухмыльнулся и облокотился на дверь, снова скрестив руки на груди, — Я жду объяснений, Шастун. — Вы ненормальный что ли?! — зеленоглазый уже начал психовать и подбежал к окну. — Объяснения, — Попов все стоял на своем и даже не шевелился, кажется он даже не моргал. Наступила тишина, которую время от времени нарушала Муня, скребя дверь своими когтями. — Это мои проблемы, Вас они не касаются, — резко ответил студент и отвернулся от пристальных глаз учителя. — Я же твой дек… — Вы мне никто, — оборвал его Шастун, смотря на улицу через чистое окно, казалось, что его только-только мыли. Попов не начинал говорить, лишь открыл дверь кухни и присел за стол. На душе Антона скреблись кошки, ведь этот человек спас его от погибели на улице, а он так к нему относится. «Ненавижу…»— пронеслось в мыслях Антона и он выбежал из помещения, оставив Арсения в недоумении. Парень увидел на стуле свою одежду, которую преподаватель оттер от крови, и на душе снова стало больно. Зачем эта забота к такому разгильдяю как Антон? Зачем он его спас? Оставил бы подыхать, но нет же! Он спас его! Кошки начали сильнее царапать сердце, и зеленоглазый принялся быстро надевать на себя одежду. Закончив, Шастун быстро нашел какую-то бумажку и написал корявым почерком: Спасибо за это все, но больше не приближайтесь ко мне ни на шаг. Он кинул бумагу на стол в развернутом виде, и побежал в коридор. На тумбочке лежал телефон с несколькими маленькими трещинами на экране, и с его наушниками. Быстро отыскав свою обувь и куртку, он схватил телефон и выбежал из квартиры. «Не нужна мне его забота! Не нужно мне ничего от него, от моего учителя! Я и сам справлюсь со своими тараканами в голове! Не нужно мне помогать, чертов Арсений Сергеевич!»