Стихийное бедствие

      Неприятный громкий звонок раздался внутри квартиры. И что хотел Шастун делать после того, как Сережа впустит его в квартиру, сам он не знал. Сделал все наугад, так же как и убежал из квартиры Арсения Сергеевича. — Да че вам всем от меня надо-то, блять! — раздалось изнутри квартиры. Конечно Серёжа был недоволен, ведь, сука, только час дня в это время он только погружается в царство Морфея. Дверь распахнулась и перед зеленоглазым появилась самая настоящая дикая обезьяна. С длинными волосами. Матвиенко стоял в одних трусах, с красным лицом, а его брови был сведены к переносице, кажется он был готов убить Шастуна прямо на лестничной клетке. — Что тебе, блять… — хвостатый замолчал и его лицо побледнело от того, что он увидел перед собой своего, избитого лучшего друга. Он вычислит их по айпи адресу и выпотрошит, а потом выкинет в мусорный бак. — Это неважно, — Шаст указал на раны, — Есть важнее тема, можно войду? — Да, конечно… — Серёжа отошел дальше в коридор, а Антон закрыл дверь и начал раздеваться.— Но я не понимаю, что может быть важнее чем то, что тебя избили…- практически шепотом произнёс Матвиенко. — Всё, — резко ответил Шаст, и прошел на кухню. «Ну и срач» подметил про себя Антон, видя разбросанные пластиковые стаканчики и полупустые бутылки от виски. — Ты посиди тут, а я умоюсь, ведь ты, сука такая, разбудил меня, — хвостатый наигранно надул губы, и ушел в ванную комнату. Шаст остался наедине со своими мыслями, как же ему хотелось остановится на той лестнице и побежать обратно к Арсению. Он разочарован в себе, ведь этот человек спас его, и Антон вроде должен его благодарить, но он его обосрал, грубо говоря. Зеленоглазый хотел развернуться и извиниться за этот психоз с его стороны, но гордость не позволяла. Он должен извиниться, это его долг перед человеком, спасший его. Антон решил встать и заварить себе чай, чтобы наконец успокоиться. У Сережи было очень много зеленого чая, это любимый чай Шаста. Он подошел к окну и увидел как тучи, которые были всего десять минут назад, рассеялись и на улице светило солнце на лазурном небе. Сразу вспоминаются глаза Арсения Сергеевича. Сердце неприятно кольнуло, а кошки снова начали скрести сердце. Теплый чай проникал внутрь, кажется Антон чувствовал как его душу обволакивает зеленый чай. Это было самое лучшее чувство на свете, он готов был поклясться чем угодно. Он наблюдал за людьми, которые с высоты 8 этажа казались лишь маленькими букашками, бегающие по своим делам и мотающимися туда-сюда. Для каждого человека на планете счастье выглядело именно так, бегать по работе и получать достаточную прибыль. Но ведь это лишь физическое удовольствие, морально люди от этих бумажек получают ровным счетом ничего. Одежда, гаджеты, квартиры, ничего это не может по-настоящему осчастливить душу людей. Моральное счастье людей не в деньгах, а в других людях. В окружении. В любви. В любимом человеке. Ведь влюбленные люди готовы на все, чтобы их счастье было рядом с ними. Но зачастую эти мысли, всем взрослым, которые думают, что уже знают всю жизнь и все ее «тайны», кажутся лишь выдумками. Они ломают мечты детей, особенно которые влюблены. И дети становятся бесчувственными мразями, богатыми мажорами, которым кроме денег и ничего не нужно. Глупое покупное счастье. На самом деле счастье- это заниматься любимым делом, счастье — видеть любимого тебе человека, а не все эти документы. Как люди могут заниматься тем, что совсем не любят? Ведь это причиняет вред, делать то, что тебе совсем не нравится. Этого Антон совсем не понимал. А еще не понимал, как люди могут влюбляться так сильно, и гореть желанием видеть этого человека каждый день, а потом остыть, и как они могут понять, что это не их счастье. Ведь это больно. Разрушает весь уютный, созданный по своим меркам, мир. Ужасно, больше нечего сказать. Шаст сполоснул кружку и поставил ее на стол, чтобы Сережа мог не искать ее по всей квартире. Он прошел в комнату Сережи, в которой было чище чем на кухне, хотя должно быть наоборот. В углу стоял чехол, в которой по всей видимости была гитара. В его мыслях пролетели воспоминания о том, как старший брат учил его играть на гитаре. Тогда Антону было всего пять лет, когда Миша и Тамара запретили Косте посещать Шастуна, но брат и дальше на протяжении четырех лет приходил и учил его игре на гитаре. Воспоминания мигом пролетали в голове и на глазах наворачивались слезы. Миша вошел в комнату и с укором посмотрел на, изучающего аккорды, Тошу. — Зачем ты это учишь? — вырывая из рук гитару, говорил его приемный отец. — Потому что хочу! Отдай! — маленький ребенок против злого и большого дяденьки. Тоша начал бить его по ногам своими маленькими кулачками с выкриками «Отдай!», а тот смеялся и лишь оттолкнул его, и вышел за дверь. Маленький Шастун плакал, ведь это единственная память о Косте. Тоша любил Костю, Тоша хотел быть как Костя, ведь Костя добрый, любящий и понимающий брат. Прозвучал огромный треск дерева, а вместе с этим треском и развалилось сердце Антона. Миша разбил гитару. Гитару, подаренную Костей в последний день его жизни. Шастун побежал в комнату к Мише, раскрыл дверь и увидел, как Миша продолжает бить гитару своей дубинкой. Слезы, крики, но Миша лишь отталкивал его. На глазах маленького Тоши развалились мечты и воспоминания. — Чё, хочешь быть педиком, играющим на гитаре?! Будешь как все мальчики, играть в футбол! — выплюнул эти слова Миша и вышел в коридор, оставляя Шаста одного. Ребенок подошел к умершей гитаре, и обнял ее остатки. Он ее любил по-настоящему. Это была его любовь, которую на его глазах убили. Тоша так и заснул на кусках древесины. Сердце неприятно кольнуло от воспоминаний о брате, дернувшись, Шаст подошел к чехлу с гитарой и достал её. Акустическая гитара блестела и переливалась на солнце, которое попадало на нее. Прекрасно. Он присел на диван и принялся настраивать гитару, а заодно и вспоминал аккорды. Антон вспомнил аккорды песни, которые он заучивал когда был в 11 классе, год назад. Не так уж и много времени прошло, так что будучи человеком с хорошей памятью, забыть аккорды он не мог. —  As i man, is a man, — получалось пока что хорошо, и Шастун вспоминал по ходу игры на гитаре и текст и начинал петь, — I want the world, in my hands. I hate the beach, but i stand, in California with my toes in the sand. —  он запнулся, вспоминая следующие аккорды и продолжил, — Use the sleeves of my swea-ater, let’s have in adventure.  — и он резко начинает тянуть. —  O-one love. Two-o mouth. O-one love. O-one house. No-o shirt. No-o blo-ouse. O-oh o-oh. Cause it’s too cold, for you here, the holes of my sweater. O-oh.  — вот его наслаждение и расслабление. Вот его жизнь. Рисование — это хобби, но игра на гитаре — это жизнь, полная чудес и умиротворения. — Шикарно, Шаст, — друг не скрывал удивления и с раскрытым ртом смотрел, то на Антона, то на гитару. — Я-я не знал, что ты так быстро выйдешь из ванны. Извини, — протараторив, он снова положил гитару в чехол и мысленно с ней попрощался. Неизвестное тепло грело его изнутри, и черт, как же это прекрасно. — Рассказывай историю, — произнес чуть слышно хвостатый, из-за того, что надевал футболку. — Ну… — и он полностью рассказал ту историю, произошедшая с ним. — Идиот, — Сережа хороший друг, будьте как Сережа. Но он прав, Антон идиот и он сам это прекрасно понимал, но вот что делать с Арсением Сергеевичем и извинением, он не понимал вообще. — Отдай ему свою анальную девственность, — Шаст поперхнулся и чай, который он спокойно попивал, сразу полетел прямо в стену. — Я пошутил. Купи ему… Коньяк и конфеты, хотя не, конфеты не надо, не баба же. Коньяк купи. Или цветы, — шутник заржал, а Шаст погрустнел. Но он знал, что можно подарить ему в качестве извинения. «Книги самый лучший способ извиниться, и это самый лучший подарок» — твердили ему в школе. Ну, сейчас он и проверит, правда это или нет.