Стихийное бедствие

Будешь ли ты все так же меня любить, когда я перстану быть юным и прекрасным? Будешь ли ты меня любить, когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души? Lana Del Rey — Young and Beautiful.

      Два влюбленных человека сидели рядом с друг другом, смотря «Титаник», который крутили каждый вечер на каком-то бабском канале. Два человека боялись рассказать все то, что они очень долго скрывали друг от друга. Они боялись того, что их просто не примут. Того, что их могут снова ранить прямо в самое сердце. Антон прокручивал моменты всей его жизни и пытался понять, когда же он, блять, не туда свернул, и когда его жизнь и он сам оказались в самой жопе. Арсений краем глаза поглядывал на студента, который теребил железное кольцо и смотрел в одну точку, а именно на деревянный пол. Учитель боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть мальчишку, но находиться в одном помещении с ним становилось невозможно. Помещение начало душить Арсения, не смотря на то, что окно было открыто, стены, будто начали сдвигаться. Похоже на сон наркомана, который принял слишком большую дозу, хотя c этим и можно сравнить, ибо рядом с Шастуном преподаватель становился одержимым. Ему хотелось сорвать с него одежду и… — Арсений Сергеевич, — Антон посмотрел на Арсения и слегка приподнял брови от удивления, глядя на каплю пота, которая стекала по впалой щеке, переходя на шею преподавателя. — А… Что? — Попов вышел из прострации, смотря на недоумевающего парня. Он почувствовал, что горит изнутри. Его взгляд приковали сочные, мягкие, розовые губы, которые хотелось зацеловать до смерти. — С Вами все в порядке? — Шастун заинтересовано глядел на лицо Арсения, перескакивая с одной родинки на другую. — Я же говорил — зови меня Арсом и не «Вы», а «ты», — учитель недовольно фыркнул, переводя взгляд на телевизор, Антон тоже посмотрел на экран. — Ну, вообще-то я не могу просто так взять и назвать своим учителем Арсом или вообще сказать «Ты хуйл…», — студент мысленно задушил себя подушкой Арсения, которая лежала рядом с ним, и смотря на тонущего в окене Леонардо ди Каприо, понимал, что вот так он тонул в дерьме. — Я понял, Шастун, не надо мне подробностей, пожалуйста, — сквозь смешок произнес Арсений, закидывая ногу на ногу, чтобы скрыть не очень интеллигентный бугор в зоне ширинки. — Мне надо тебе кое-что важное сказать, — быстро, словно скороговорку, произнес ученик. — О, ты обратился ко мне на «ты», — ехидно улыбнулся преподаватель. — Все равно не привычно… Так вот, — Антона перебил Попов. — Я тоже хочу кое-что сказать, — Арсений пожал плечами, смотря на дергающуюся ногу студента и переводя взгляд на Розу, которая звала на помощь спасателей. — Раз так, то давай на счет три, — Антон мысленно убил себя еще раз, и закрыл глаза, потому что понимал, что сам себя закопал в глубокую яму своей «любовью». — Раз, — сердце бешено стучало у обоих. — Два, — Арсений облизнул свои пересохшие губы. — Три, — они оба падают в бездну, но теперь они уже держатся вместе. — Я тебя люблю! — они оба громко выкрикнули, и ошалело посмотрели друг на друга: Антон светился, словно звезда, Арсений выпал из мира на несколько долгих секунд. — Ну вот между нами нет больше недомолвок, — Шастун счастливо улыбнулся, смотря на своего декана. — Что, блять… — тихо, практически шепотом, сказал в пустоту Попов. — Это называется удачей, Арс, — Антон хихикнул, прикрывая лицо ладошкой от смущения. — Боже, ты такой милый, как будто сладкий пончик, — Арсений ухмыльнулся, снова облизнувшись, смотря лишь на полуоткрытые губы студента. — Что за старческие комплименты? — Шастун искоса поглядел на преподавателя, и тыкнул ему в лоб, улыбаясь. — Я всего лишь на шесть лет тебя старше! — Попов потер переносицу и уставился на профиль молодого парня. «Н-да, Арс, ты как педофил со стажем». Арсений поморщился. Антон лег на спину и так, чтобы его голова лежала на ногах преподавателя. Арсений сглотнул, перебирая русые волосы мальчишки. Глаза студента медленно закрывались, но улыбка все равно осталась. Руки его были сложены на груди, а ресницы чуть подрагивали. Это наверное любовь.

***

Голова студента упиралась во внутреннюю сторону ляжки, вызывая некоторые приятные ощущения у Арсения. Учитель спал сидя, вообще практически не двигаясь и боясь случайно разбудить Антона. Попов разомкнул глаза и громко зевнул. Ресницы Шастуна затрепетали и Арсений увидел чистый, прекрасный взор, направленный на него. — Арсений Сергеевич, а вы встречались когда-нибудь с мальчиками? — сонным голосом задал вопрос студент у учителя. — С такими как ты — никогда, Тош, — мягко улыбнулся Арсений, поглаживая мягкие волосы мальчишки. — Значит и не трахались вовсе с мальчиками, да? — без стыда, разглядывая покрасневшее до самых ушей лицо Попова, и с интересом спросил Антон. — Нет, конечно. — учитель хотел уже продолжить, но его прервали тем, что повалили спиной на диван. Игривое лицо своего любимого студента заставляло Арсения еще больше краснеть и мысленно задыхаться, потому что прилив крови пошел не только в лицо, но еще и в возбужденный низ. Шастун нагло сидел на ногах Попова, двигаясь вперед-назад и дразня бедного Арсения тем, что задевал самые чувствительные места тела мужчины. Антон гладил ладошками грудь мужчины; он кивнул на верхнюю одежду, намекая учителю, что пора бы ее снять. Запыхавшись, Арсений еле-еле снял верхнюю одежду и расстегнул ремень, но остановился из-за мальчишки, который ударил его по рукам. Блондин начал спускаться вниз, целуя грудь и оставляя мокрую дорожку там. Он «случайно» задел затвердевшие соски мужчины, вызывая у того приглушенный стон. Парень поднялся наверх к лицу Арсения, рукой расстегивая пуговицу и ширинку, и резко впился в алые губы мужчины, прикусивая нижнюю губу до крови, и в его губы Попов выдохнул, пытаясь хоть как-то сдерживаться. Оторвавшись от сладостных и манящих губ, Антон спустился вниз и стянул джинсы по щиколтку и по-хозяйски схватил половой орган, двигая руку по его основанию. Щеки Арсения порозовели, он закусил губу, но все тщетно, потому что стоны вырывались сами по себе. Шастун еле терпел, и спокойно (по крайней мере, пытался спокойно) стянул боксеры учителя. Студент несколько секунд с любопытством рассматривал достоинство Попова, и наконец взял член в руку, опускаясь к головке. Антон лизнул головку, как бы пробуя на вкус, а тело Арсения содрогнулось. Блондин захватил ртом член почти до середины основания, после чего на глазах парня появились еле заметные капли слез из-за непривычки. Но что ты не сделаешь ради своего любимого декана. Заглатывая все глубже и глубже, Антон издавал самые приятные звуки, что ласкали слух Попова. Учитель аккуратно взял за голову Шастуна, помогая ему выбрать темп, шепотом Арсений произнес: — Чередуй, мой маленький. Глубоко не обязательно брать… — немного сморщившись из-за того, что Антон по своей неопытности случайно задел зубами головку, он прервался. Шастун же в свою очередь прислушался к совету и стал обсасывать верхнюю часть члена, подрачивая орган у основания. Арсений больше не мог сдерживаться, он уже вовсю стонал, заставляя смущаться младшего все сильнее и сильнее, иногда выкрикивая что-то на подобии: «Боже, ты лучший». Убрав руки с головы Антона, Попов жестами намекнул, что уже пора переходить к самому главному; зеленоглазый снял с себя всю оставшуюся одежду и встал в его самую любимую позу, которую он выучил из порно — позу раком. Арсений чуть приподнял его за талию, пододвинув его чуть ближе к себе, провел членом верх-вниз, чувствуя, что внутри Антона уже все содрагается от ожидания. Без предупреждений он ввел свой орган внутрь парня, начиная с очень медленного темпа, чтобы тот мог привыкнуть к инородным ощущениям, переходя постепенно к быстрому. Комната заполнилась стонами двух людей, диван ударялся неприятно о стену, а учитель даже и не собирался заканчивать. Антон чувствовал себя настолько изнеможденно, что в его голове не было ни одной мысли о чем-то другом, кроме как о самом приятном, наверное, чувстве за всю его жизнь. Секс — это не любовь, это даже не признак того, что тебя любят, говорили ему люди, которые либо были никем не любимы, либо же которым причинили настолько огромную боль, что даже и подумать не могли о том, что секс тоже может быть выражением чувств человека. Он верил, правда верил в то, что секс это ничто иное, как просто розовые очки, что насильно на тебя нацепили. Но то, как это делал Арсений, заставило его напрочь выкинуть все эти мысли из его головы навсегда. Он никогда не чувствовал себя настолько любимым, как в этот момент.

***

Проснувшись на утро от запаха только-только приготовленного кофе с оладушками, что настолько ласкал нюх Антона, что тот почти что вскочил сразу после пробуждения на две ноги. Как только студент попытался приподняться, он почувствовал резкую тянущую боль внизу поясницы, чувствуя, что вот-вот развалится, как старый каркас здания. Из-за угла кухни выглянул Арсений, рассматривая с ног до головы свое чудо. Не выдержав сие зрелища, он немного рассмеялся в кулак, заставляя лицо Шастуна вновь стать пунцовым цветом, как и ночью. Попов наконец вышел, держа в руках деревянный поднос с приготовленной только что едой. — Кушай, заяц, я не думаю, что ты сам сможешь дойти до кухни, потому решил сделать такой вот необычный завтрак в постель, — преподаватель мило улыбнулся, глядя в глаза Антона, и сел рядом с ним. — Да-а, интересно даже, благодаря кому я не смогу дойти до кухни, — обидно хмыкнув, пробурчал зеленоглазый, приступая к трапезе. — Приятного аппетита, любовь моя, — немного оторопев, Антон не сразу смог хоть что-то сказать в ответ на это: — Спасибо большое, солнце… — добавляя вопросительную интонацию в конце, он смущённо поглядел на Арсения, у которого слегка покраснели ушки, тот кивнул, одобрив этот ответ. — Сегодня, кстати, надо точно будет с тобой заняться психологией, иначе ты вылетишь из университета так же быстро, как и пробка от шампанского. — Серьезно? Я думал это уже никогда не случится, — Арсений вопросительно взглянул на своего ученика. — Я про вылет из университета, — дополнил Антон. — Прости, что?