Стихийное бедствие

Никто не додумался просто встать на колени, и сказать этим мальчикам, что в бездарной стране, даже светлые подвиги — это только ступени в бесконечные пропасти к неприступной весне. элли на маковом поле — я не знаю, зачем и кому это нужно.

Светловолосый перевернулся на бок, а Арсений чуть не свалился с кресла из-за этого. Антон мило сопел, пуская слюни на чужую подушку. За окном лил дождь вперемешку со снегом; между тучами проглядывала луна, одаряя ночной город своим светом. Где-то вдалеке послышался гром, а за ним сверкнула молния, вызывая истошный крик у кого-то на улице. Антон крепко взялся за край одеяла, шепча что-то на подобии: «Мама». Арсений, конечно же, ничего не понял, встал и пошел на кухню, чтоб заварить себе крепкий кофе, ибо сон он сам не одолеет. Вода булькала в металлическом чайнике, Арсений стоял, облокотившись на раковину. Из крана капала вода, потому что учитель так и не потрудился вызвать сантехника. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень и затмевая своей силой только-только появившиеся снежинки. Когда Арсений смог сделать осознанный выбор пары, и когда этот выбор пал на худощавого паренька, который является его студентом, он вообще не понимал. Может судьба-проказница решила так подшутить над бедным преподавателем? «Н-да, решил я пойти в учителя, и приспичило мне влюбиться именно сейчас и в мальчишку»; потирая переносицу, Попов снял с огня чайник, из железного носика струился пар, не ощутимо грея воздух. Рядом с дверью послышался грохот, и буквально через секунду в помещение зашел Антон. С его плеча свисал конец бинта, голова была замотана, а некоторые пряди волос уже успели выскочить из-под ткани не без помощи своего хозяина. Одной рукой учитель облокотился на стол, он выглядел более серьезным, нежели в университете. Но практически никто не знал, что твориться у него в голове. Арсений не смог никуда деть вторую руку, хотя и хотел куда-нибудь да убрать ее, потому что так ему хотелось взять этого мальчишку и просто… обнять. Он сходил с ума. Потирая ушибленную щеку, Антон вопросительно глядел на своего декана. Потому что-то, каким он выглядел насторожило его: рот то открывался и закрывался, губы каким-то образом шевелились, ничего не произнося, а брови были сведены к переносице, и глаза… казалось, что голубой цвет совсем потерялся в пучине иссиня-черных глаз. Арсений поднял взгляд на студента, и по спине Шастуна пробежал табун мурашек. — Кофе, чай? — открывая шкаф и доставая оттуда фарфоровую кружку. — Чай. Зеленый, — учитель кивнул, кинув пакетик с заваркой в чашку. — Ты как? — Арсений начал заливать пакетик кипятком, и несколько капель попали на рубашку Попова. Он вообще на это не обращал. — Ну, лучше, чем во время драки с Русл… — преподаватель резко повернул голову, на секунду показалась, что она готова была открутиться и упасть с плеч, а в глазах снова плясали бесенята танго. Антон замолчал, теребя край рубашки. Которая, кстати, была не его. Шастун вздернул бровями в шокированном жесте. — Я рад, что тебе хотя бы получше, — протягивая чашку на блюдце с горячим чаем, произнес Попов. — Спасибо… — тихо, словно мышь, прошептал студент. — Ты меня боишься что ли? — сложив руки на груди, с ухмылкой, приподняв бровь, спросил Арсений. — Нет, с чего бы, — стуча по фарфору, сказал Антон, кивнув несколько раз головой в знак подтверждения, что голова норовила оторваться. — Прости, я просто разочарован в своих учениках, — учитель отошел к подоконнику, держа в руках кружку с кофе. — Извините… — Да я же не про тебя. Ты единственный студент, которого я ценю, — мужчина ухмыльнулся. — Но автомат не поставлю. Даже не мечтай. — Ну Арсений Сергеевич! У меня же сотрясение, Вы должны меня пожалеть! — нахмурился парень, но казалось, что он обиделся и надулся. — Не каркай, нет у тебя сотрясения, — поднеся ко рту напиток, пробурчал Арсений. — А голову зачем замотали? — спросил с изогнутой бровью в его излюбленной форме Антон, ткнув пальцем в бинт. — Ради безопасности, а то мы тебя с Пашей, точнее, с Павлом Алексеевичем пару раз уронили на лестницу. Случайно, — ехидно хихикнул преподаватель. — Обидно так-то, — отвернувшись спиной к преподавателю, сказал себе под нос Антон, насупившись. — Обидчивая принцесска? — Ой, Арсений Сергеевич, если бы Вы не были моим деканом и преподавателем, я б Вас послал в пешую эротическую прогулку, — облокотившись на стену, произнес Антон, смотря прямо в глаза Арсения. Тот, даже чуть не подавился кофе. Он поставил чашку на подоконник и подошел к студенту, смотря на него сверху вниз. — Пока ты находишься в моем доме и наедине со мной, ты можешь обращаться ко мне, как угодно, — мужчина пожал плечами и улыбнулся. Антон улыбнулся в ответ, вздернув бровь. — Правда? — Ага, — в знак подтверждения учитель кивнул. — Тогда буду Вас звать «Милая Задница», — парень это произнес и сразу спохватился, приложив ладонь ко рту. Преподаватель отвернулся спиной к студенту и беззвучно смеялся. — Я не про Вашу задницу! Точнее она у Вас конечно милая, но… Да хватит ржать, я не про Вашу пятую точку! — Антон уже не мог держать в себе, и звонко засмеялся, а в уголках глаз появились маленькие слезинки. — Ладно, тогда ты «Угрюмая Задница», — перестав смеяться, учитель произнес новое прозвище своего ученика. — Вы меня оскорбили, я вот про Вашу задницу сказал много хорошего, а вы про мою нет… — почти шепотом ответил Антон. — Да ладно тебе, она у тебя тоже ничего, — Арсений махнул рукой на студента, и посмотрел в окно. — Н-да, странно выглядит то, как двое мужчин общаются про свои жопы, — сделал вывод Шастун и тоже посмотрел в окно. На душе ученика стало как-то тепло, а в грудную клетку, будто засунули кусочек солнца, который приятно жег внутренние органы. Этот мимолетный диалог, длившийся не больше нескольких минут, был слишком простым, домашним, обыденным. Арсений и Антон общались, как настоящие друзья, хотя и между ними была огромная пропасть. Телефон, лежащий в кармане джинс преподавателя, завибрировал, выбив из колеи двух мужчин, сидящих на кухне. Арсений нажал на зеленую кнопку и поднес телефон к уху. — Арсений Попов слушает, — серьезным голосом сказал учитель. — Какие мы важные, Арс. Зарплату повысить тебе что ли… — прозвучало на другом конце провода (хотя какой это провод, это связь). — О, Паш, ты что ль? А чего у тебя незнакомый номер какой-то? — улыбнувшись и подойдя к окну, спросил Попов. — Я тебе сто раз пытался вбить в твою дурную гейскую башку, что я номер поменял, — даже не видя лица ректора, Арсений был уверен на все сто процентов, что его друг потер переносицу, Воля тяжело вздохнул. — Понял, запишу, — будто солдат, обращавшийся к командиру, ответил мужчина. — Арс, ты спросил у него? — молчание повисло между двумя преподавателями. — Нет еще. Не могу… Не знаю, как начать, — тихо, чтобы только ректор слышал его, ответил Попов. — Осталась ночь, чтобы решить, что делать с этим Русланом, — мягко, что было ненормально для Павла, произнес Воля. — Да знаю я, знаю я. Дай мне еще полтора часа, — взмолился мужчина. — Хорошо, жду, — абонент сбросил вызов, оставив Арсения на растерзание своим мыслям, которые путались и не хотели создаваться в пару нормальных и важных предложений. Учитель развернулся на сто восемьдесят градусов, смотря прямо в глаза, ничего не понимающего, студента. Арсений не мог произнести даже слова, боясь, что ранит Антона. — Антон, тут такое дело… В общем, Павел Алексеевич, попросил взять у тебя показания и спросить, что ты хочешь, чтобы сделали с Русланом, так как ты пострадал от его рук… — Мне плевать, Арсений Сергеевич, — парень безразлично пожал плечами и начал барабанить пальцами по столу. Его взгляд отражал странную для него эмоцию: равнодушие. Арсений ожидал яростной тирады, будто от маленького мальчика, у которого отобрали конфету. — Как так… В смысле… Ладно, — мужчина перевел взгляд на стену. Он достал телефон и написал сообщение такого содержания: «Делай с ним что хочешь. Ему плевать. Глубоко плевать.» В ответ ему пришло короткое «Хорошо.» Попов положил телефон на подоконник и внимательно разглядывал черты побитого лица юноши. — Знаешь, когда ты был в больнице, я испугался, — медленно и тихо начал говорить учитель. Антон непонимающе глядел на него. — Мне тогда пришла в голову ассоциация с моей младшей сестренкой. Она умерла, когда ей было восемнадцать. Мне тогда было двадцать. Меня это подкосило, и когда ты неподвижно лежал в этой чертовой койке, я молился всем богам, чтобы с тобой было все хорошо. Я не хотел потерять еще одного близкого человека, — преподаватель чуть улыбнулся, смотря на реакцию мальчишки; его рот приоткрылся, а в глазах читалось сочувствие и понимание. — А я Вас ненавидел, Арсений Сергеевич, — Антон перевел взгляд на стену, чтобы ненароком встретиться со взглядом учителя. — Пф, а я ожидал чего-то более лиричного, Антоша, — Арсений подмигнул и ухмыльнулся, а студент улыбнулся ему в ответ. Прекрасная обстановка. Не напрягает, нет, ничего, будто стояли два друга и разговаривали обо всем на свете. — Да ладно Вам, — устав сидеть на одном месте, Шастун поднялся со стула, и резко к нему вплотную подошел Арсений. — Спасибо, — Попов кивнул, и легонько погладил плечо своего студента, чуть склонив голову на бок. — И Вам спасибо, Арсений Сергеевич, — Антон ободряюще улыбнулся, а учитель кивком пригласил в его гостиную. Тогда студент понял, что надо было просто ждать и это хорошее само придет к нему. И оно пришло.