Холодные цвета.

Дин распахнул дверь и замер на пороге, оглядывая комнату. Габриэль сидел на спинке кресла, поставив босые ноги на сидение, и с увлечением жевал шоколадный батончик. Кастиэль с совершенно отречённым видом лежал на полу, но по нему не было заметно, что что-то не в порядке, он казался вполне довольным и своим положением, и ситуацией в целом. При появлении Дина он открыл глаза и попытался, уперев затылок в пол, взглянуть на вошедшего. - Привет, - махнул рукой Габриэль, щурясь, словно от ослепительного солнца. И совершил самую главную ошибку. Спрыгнув с дивана, он, миновав лежащего на полу Новака, подошёл к Дину, протягивая ему руку для рукопожатия. - Ты... - Винчестер даже не сказал, а выдавил из себя местоимение, резко дёргая Гейба на себя и разворачивая его так, чтобы в следующее мгновение прижать спиной к себе так, что тому пришлось привстать на цыпочки, чтобы не повиснуть на придерживающих его руках Дина. В глазах у бедняги отразился не ужас, но крайнее удивление. - Что такое? - спросил он, перехватывая руку механика где-то возле локтевого сгиба, пока Дин пытался научиться дышать через неожиданно нахлынувшую на него ненависть. При мысли о том, что эти крошечные ручки гуляли по телу Кастиэля, его Кастиэля, что эти губы, перепачканные шоколадом, целовали Новака, что у этих двоих что-то было, Винчестера трясло изнутри, как стиральную машинку в самом мощном режиме. - Ты, - снова выдавил Дин. - Слушай сюда. Я его люблю, так люблю, что ты и представить себе не можешь, понял? - он тяжело дыша, с каждой секундой всё сильнее надавливая согнутой в локте рукой на грудь Гейба. Перед его глазами мужчина уже слился в несколько пятен разного цвета, и различить выражение его лица Дин больше не мог. - А ты нет, потому что тот, кто любит, никогда не оставил бы его одного, и не смей врать, что так было нужно. Я бы сделал всё, чтобы быть с ним, а ты даже не пытался, так что не смей думать, что имеешь на него права, ты понял? - Дин! - Кастиэль быстро поднялся и, обняв Винчестера за талию одной рукой, попытался оттащить в сторону. Понять, тронут ли он таким признанием, было невозможно, по крайней мере для механика, мёртвой хваткой вцепившегося в своего незадачливого конкурента. Конкурент скромно молчал, почти болтаясь в воздухе. У Дина в мозгах стучало то, что если право на ошибку, пусть совершённую в подростковом возрасте, есть у него, то такое право есть и у этого Гейба. И не потому ли он вернулся раньше, что уже эту ошибку осознал? - Любишь его? - почти брезгливо отдёрнув руку, Дин повернулся к Новаку так резко, что едва не задел его. На лице, которым постепенно становилось одно из цветных пятен, читалась помесь удивления и чего-то, отдалённо напоминавшего детский страх-восхищение. - Дин, послушай, - начал Кастиэль, поднимая ладони в знаке, который можно было расшифровать как требование успокоиться. Успокаиваться Винчестер не собирался, потому что полностью всё равно не получится, а частичное успокоение приведёт к тому, что он, чего доброго, самым постыдным образом окажется у своего начальника в ногах. - Любишь его?! - повторил Дин не своим голосом, от которого дрогнули какие-то стёкла. Кас испуганно отступил назад, и удивление на его лице сменилось выражением непонимания. Некоторое время он молчал, так молчат люди, которым нужно немного больше, чем они могут себе позволить. - Люблю, но... - "но" было Дину глубоко неинтересно. И что это могло быть за "но"? "Но он не всегда будет рядом"? "Но тебя я люблю тоже"? Винчестер не хотел думать возможностями, вариантами и сделками. Если любишь кого-то, то любишь его всем сердцем, а к остальным у тебя может быть лишь привязанность, симпатия, нежность, но не любовь. И если Кастиэль, после всего времени, проведённого вместе с Винчестером, всё ещё уверен, что любит этого Габриэля, то все его "но" уже ничего не значат. - Что в принципе нормально для младшего брата, верно? - бросил Гейб, когда Дин, направившись к двери, поравнялся с ним. Эта фраза заставила бывшего водителя замереть, жадно ловя следующие. - Младшие братья ведь обычно любят старших, не так ли? - О чём ты? - спросил Дин, переводя взгляд на собеседника. Нет, не может быть. Между этими двумя нет ничего общего во внешности. - Меня зовут Габриэль Новак, я старший брат Кастиэля, - недавний соперник Дина расплылся в широкой улыбке и снова протянул Винчестеру руку. - Приятно познакомиться. - Вы не очень-то похожи, - десять минут спустя они сидели на кухне. Кастиэль, по совету обоих, вернулся к своим делам в кабинете, так что в разговоре не участвовал. И Гейб, знавший о ситуации однобоко, со слов брата, и Дин, вообще мало что понимавший, чувствовали потребность поговорить тет-а-тет. - Между нами! - Гейб поднял указательный палец, призывая Дина ко вниманию. Механик кивнул, чуть склоняя голову. - Мы не родные. Нас всего шестеро, и все мальчики. Касу мы всегда рассказывали, что мама умерла вскоре после его рождения, так что он думает, что первые пятеро детей - родные. Просто все мы, старшие, больше похожи на отца, а он - на мать. - Какая конспирация, - восхитился Дин, которому подобное было непонятно. Ему не приходилось думать о всяких "главное, не кто родил, а кто воспитал" или "кровь не водица". Он точно знал, что он сын своих матери и отца, как и Сэм, так что для него возможные сомнения были ему неизвестны и представлялись с трудом. - Кас с трудом переживает перемены. Для него это каждый раз удар. И осознать, что семья, в которой он воспитывался, ему не родная - этого он может не выдержать. Мы приложили много усилий к тому, чтобы он жил относительно нормальной жизнью, общался с людьми и всё такое прочее, так что учти, я тебя убью своими руками, если узнаю, что ты ему сболтнул, - спокойно, но в то же время веско пояснил Габриэль. - Тем более, что ему лучше не пытаться узнать, кто его настоящая семья. Так-то. - Он говорил, что у него есть любовник, который надолго уехал, - вдаваться в подробности этого союза-контракта Винчестер не собирался, ему и самому было как-то холодно, когда он вспоминал этот момент. - Никакого любовника нет, - покачал головой Новак. - Я бы знал, поверь. Скорее всего он соврал потому, что не хотел казаться жалким. Или не хотел, чтобы ты чувствовал вину. - В его духе, - Дин покачал головой. Да, действительно. Если бы он узнал, что после школы у Кастиэля не складывались отношения, а по словам Мэг, которая начала с ним работать едва ли не с первого курса, за ним никогда не замечались никакие связи, он бы винил себя. Впрочем, винить себя, судя по последним событиям, он мог и в хорошем смысле. - Я знаю, что он тебя любит. Что ты его любишь. Но есть нюанс, - Гейб снова поднял указательный палец, указывая на потолок так, словно там была скрыта великая истина. - Обычные люди встречаются, расходятся, разъезжаются, делят детей и имущество. Но для Кастиэля, в силу особого склада характера, это все невозможно. Перемены в окружении вызывают у него ужас и отчаяние, он готов терпеть рядом с собой последнего подлеца и предателя, лишь бы ничего не менялось. Поэтому, наверное, он и не заводил никаких временных отношений. - И в чём нюанс? - уточнил Дин. - Я не собираюсь с ним расставаться. Ни сейчас, ни в будущем, - он сложил руки на груди, глядя на Габриэля внимательно. Знакомство у них было не самым приятным, но теперь механику было важно заполучить доверие этого человека. Хотя бы потому, что он очень близок Касу. - Во-первых, ты должен кое-что для себя понять. Отношение общества к нетрадиционным семьям, отношения твоей собственной родни... Ты должен быть готов к тому, что многие будут вас осуждать, а некоторые даже открыто и довольно радикально. Собственных детей у вас, опять же, никогда не будет. И, может быть, однажды случится такое, что ты просто захочешь плюнуть на всё и жить нормальной, обычной жизнью, - Новак тоже смотрел пристально. Ему хотелось доверять Дину, хотя бы потому, что брат уже очень сильно к нему привязан, но лучше решить всё сейчас, чем через несколько лет собирать Кастиэля по кускам. - Я готов к этому, - спокойно сказал Дин. - Мнение общества меня не волнует, - и это действительно не было просто бравадой. После того, как он много раз сталкивался с людским и общественным равнодушием, пытаясь помочь брату, ему стало решительно плевать, что там кто про него думает. - А насчёт своих детей... Кажется, вашему отцу ничто не мешало любить неродных. - Хм, - одобрительно кивнул Гейб. - Но есть ещё кое-что. Брату тяжело идентифицировать и высказывать свои чувства. Ему проще выполнить просьбу, даже самую трудную, чем правильно понять чужую эмоцию или просто сказать, что он любит. Но если он любит, то это раз и навсегда. Так что в случае чего помни это. И требуй чего-нибудь понятного. Звезду там с неба, розового пони. Если ты будешь обижаться на что-то, чего он и понять не может, или уходить, хлопнув дверью, даже если собираешься потом вернуться, для него это будет ужасно тяжело. - Знаю, проходили, - Дин опустил взгляд. Да, ему просто не приходило в голову, что если он не видит, как переживает Кас, то это ещё не значит, что тому всё равно. Надо было срочно сменить тему. - Почему я никогда не видел, как он спит? И всего пару раз видел, как ест? - Не помню, чья система, но он спит пятнадцать минут каждые четыре часа. И обычно там же, где работает, - пожал плечами Габриэль. - Это экономит массу времени. А ест он почему-то один раз в сутки. В смысле нормально ест. Фрукты не в счёт. - Довольно странно, - вздохнул Винчестер, оглядывая кухню. - Но странности, это не плохо, - он несколько раз кивнул сам себе. Итак, судьба послала ему гения с проблемами в общении и с выражением собственных чувств, который ест и спит не так, как все нормальные люди. Что может быть лучше? - И что теперь? - У меня спрашиваешь? - фыркнул Гейб. - Если всё решил, то иди к нему, Ромео, я могу даже пойти погулять, если моё присутствие в доме смущает, - но Дин уже, кажется, не слушал. Его путь лежал прямо к кабинету бывшего босса. - Привет, - Кастиэль поднял глаза от монитора и осторожно улыбнулся. Он примерно понимал, что Дин испытывал ревность, и что сам Кас был тому причиной и был в том виноват, но не был уверен, злится Винчестер или нет. - Привет, - почему-то засмеялся механик. Объяснять, что фраза кажется нелепой в такой ситуации, было бы просто глупо. Это могло только обидеть или ввести Новака в ещё большую задумчивость. - Знаешь, что мы теперь будем делать? - Что? - осторожно уточнил босс, поднимаясь со своего места и подходя поближе к Дину. Он не был уверен, что может коснуться, но у Винчестера на губах была такая улыбка, что его хотелось целовать, как в последний раз. - Мы будем жить долго и счастливо! - весело пояснил зеленоглазый, притягивая бывшего начальника к себе. - Но сначала ты трахнешь меня на этом столе. От автора: Эпилог нужен?