Sexual harassment

Еда, мода и секс — три столпа, на которых держится массовая культура. Из глянцевых страниц нам хочется узнать, какое платье показал McQueen в Милане, какой самый модный ресторан суши в этом сезоне и в какой позе нужно достичь оргазма для раскрытия верхних чакр (буддизм в 21 веке сделал невозможное для религии — вошёл в моду). Нью-Йорк - это то место, где еда, мода и секс причислены к идеологии, им возводят храмы в виде бутиков, им читают молитвы из колонок модных журналов, им поклоняются, а тех, кто стоит ближе всего к моде и деньгам, считаю небожителями. Но если вы шопоголик, сексоголик или страдаете любой другой «неоновой» зависимостью, то Нью-Йорк явно не для вас. Соберите свои вещички и поскорее купите билет на ближайший рейс до Техаса, потому что в Нью-Йорке все ваши страсти буду только расти, этот город раскормит их, подарив бешеный аппетит к развлечениям, дорогой выпивке и одежде. Этот город поглотит вас, заставив одеваться, есть и трахаться так, как он скажет, вещая со страниц пророческих глянцевых изданий. Бегите из никогда не спящего города, пока не поздно, пока его ночная жизнь не проглотила вас заживо… На пересечении Джеймс-стрит и Пятой авеню было безумно людно, как и в любое время дня и ночи. Высокий мужчина стоял под светофором и судорожно пытался одной рукой выудить из кармана пачку сигарет, придерживая телефон другой. Полы расстёгнутого пальто разлетались в разные стороны на колко-холодном апрельском ветре, усложняя задачу. — Всё просто замечательно, поиск работы идёт полным ходом, у меня вообще не жизнь, а сказка, — уверенно прорычал мужчина. Всё-таки вытащив пачку из кармана, он зубами вытянул из неё сигарету, затем растерянно похлопал себя ладонями по карманам и раздражённо закатил глаза. Зажигалки в карманах не оказалось. — Я рад, что ты не опускаешь руки, — из трубки лился спокойный дружелюбный голос. — А пока, я хочу предложить тебе небольшую подработку… — Альбус, я больше не буду вести колонку гороскопов в Нью-Йорк Таймс, — Геллерт зло пожевал незажжённую сигарету в зубах и перешёл улицу. — Иначе козерогам опять не повезёт… — угрожающе предупредил он. — Нет, это для театрального журнала, нужно притвориться известным критиком и написать рецензию на новую постановку «Чикаго» на Бродвее. — «Чикаго»? Ты издеваешься? — Геллерт купил спички в газетном ларьке. — О чём писать, это же старьё! — Геллерт, главное, что за это заплатят, — примирительно выдохнул Альбус и повесил трубку. Мужчина сжал телефон в кулак и сделал глубокую затяжку. Геллерт был талантливым писателем и сотрудничал с многими известными издательствами по недолгосрочным контрактам, к тому же, его знал весь Нью-Йорк, благодаря чрезмерной любви к ночной жизни, выпивке и фешенебельным тусовкам. И, вот ирония, именно поэтому ни один глянцевый журнал не хотел брать Геллерта в штат, — он был замешан в девяти крупных скандалах из десяти, переспал почти со всеми моделями Prada, Gucci, Chanel и далее по списку, разрушил множество браков, переспав с обоими из супругов, и даже получил судебное предписание никогда не появляться в Будапеште. Геллерт любил жить полной жизнью, а для этого нужны были деньги и, желательно, большие. «Геллерт, ты плотно обхватил губами могучую эрекцию под названием общество потребления», — беззлобно подумал Гриндевальд. Он, как и большинство коренных ньюйоркцев (а Геллерт, несмотря на то, что его отец был венгром, а мать француженкой, считал себя именно коренным жителем Большого яблока), не страдал приступами рефлексии, впрочем, муки совести его посещали также редко. Три стакана виски с колой, тройной сэндвич с тунцом и с двойной порцией сыра, один шот рома и стакан томатного сока — стандартный завтрак успешного журналиста: убийственное количество алкоголя в идеальном сочетании с убийственной порцией углеводов. Геллерт никогда не был против умереть молодым, хотя для этого было уже поздно… После завтрака — тихое вегетарианское кафе с успокаивающей индийской музыкой, где можно устроиться в тёмном углу с ноутбуком и переждать день за написанием статей для разных изданий. Геллерт был на мели, так что писал даже для журнала «Молодые Мамочки» от имени миссис Флорис из Англии, которая разбиралась в здоровой пище, знала как лучше удалить накипь из чайника и какие цветы способствуют духовному росту вашего чада, а какие овощи сделают из него будущего Эйнштейна. После "зелёного" кафе Геллерт ловил такси и ехал домой, в свою большую, двухкомнатную квартиру, на удобном третьем этаже, рядом с метро, чудесным видом на Центральный Парк, в общем, вы поняли. Стоила она недёшево. Геллерт с грустью подсчитал, что если не подпишет хотя бы трёхмесячный контракт в самое ближайшее время, то ему придётся съехать с квартиры, а затем и из Нью-Йорка, к которому он так нежно привык за последние двадцать лет. Но этим апрельским утром, между вегетарианским кафе и очередной ночной вечеринкой, случилось чудо. Судьба обычно не преподносит безвозмездных подарков, но иногда, очень редко, такое действительно случается. Геллерт как раз дописывал статью миссис Флорис о вреде европейских подгузников, морщась от овощного смузи и соевого пирога, когда телефон в кармане джинс завибрировал. Геллерт чертыхнулся, наспех вытер руки о бумажную салфетку и двумя пальцами осторожно выудил телефон из кармана. Номер был незнакомым. — Геллерт Гриндевальд, — коротко ответил он. — Добрый день, вас беспокоит Якоб Ковальски из журнала «King», — представился приятный низкий голос. Геллерт почувствовал, как внутри него сжались все внутренности, сердце бешено заколотилось где-то в районе горла, а в ушах зашумела кровь. Журнал «King», самый читаемый мужской журнал Америки, он проигрывает в рейтингах Forbes, но уверенно обходит Playboy и GQ. King — это глянцевое, изящное сочетание моды, еды и секса, с разумным добавлением политики и психологии, как и его владелец, по совместительству главный редактор… — Персиваль Грейвз хотел бы назначить вам встречу на сегодняшний вечер. Шесть часов вас устроит? — Якоб спрашивал крайне учтиво, хотя было и так понятно, что Геллерта устроит абсолютно всё. Персиваль Грейвз — человек, которого хочется трахнуть, убить и ограбить одновременно, в последовательности на любителя. Он самый молодой обладатель миллиардного состояния, каждый год он неизменно попадает в топ самых сексуальных и модных мужчин планеты по версии People и MAXIM, да что там, по версии всех женщин планеты и не только. Завидовал ли ему Геллерт? Чёрной завистью. Хотел ли он у него работать? Больше всего на свете! Думал ли он о том, каков мистер Совершенство в постели? Пожалуй, но у Геллерта с этим не было проблем, так что это не стояло в приоритете, в отличие от заманчиво-аппетитной вакансии. Потому Геллерт без раздумий ответил: — Да, конечно! — Только прошу вас, не опаздывайте, — мягко, но с нажимом добавил Яков. — Мистер Грейвз этого не любит. В трубке раздались короткие гудки. Геллерт откинулся на мягкую спинку кресла, обитого шершавой зелёной тканью из переработанного, супер-экологически-чистого материала, и глупо улыбнулся своему отражению в погасшем чёрном экране ноутбука. Краем глаза он заметил, как за окном появился автобус, плавно выезжая из-за угла, и Геллерт чуть повернул голову влево: на красочном железном боку, поверх окон и дверей красовался огромный логотип самого известного журнала Нью-Йорка: корона, поддерживаемая двумя скорпионами. Геллерт улыбнулся ещё шире, это был знак, что его жизнь, наконец, налаживается.