Алый рассвет

Холод… Мертвенный холод расползался по полу и, казалось, уже давно пропитал стены огромного старого особняка, устрашающе мрачно возвышавшегося на фоне разбитого мира. Мокрые хлопья первого снега медленно кружились в воздухе, обозначая конец осени. Мягко опадая на подоконник, они то и дело врывались порывами ветра в открытое окно и оседали белоснежным ковром перед металлическими прутьями решетки, за которой, протяжно застонав, кто-то зашевелился. Острая боль рвано прошлась по телу, отсекая попытки подняться, и заставила вновь уткнуться лицом в ледяной пол, глуша хриплый стон. От каждого движения где-то под ребрами невыносимо дергало, и комната все больше наполнялась терпким запахом крови, медленно капающей с пробитого бока, отчего категорически не хотелось открывать глаза. Алая жидкость уже залила достаточно большое пространство, и от такой кровопотери любой бы уже умер, но только не он. Такая смерть была бы лучшим выходом из ситуации, но судьба не предоставила ему такого подарка. Микаэла не мог умереть дважды. Тихий хрип сорвался с разбитых губ, и вампир, скалясь от боли, все же принял сидячее положение. Кровь с новой силой хлынула из раны, нещадно ударив в нос своим запахом, и горло тут же обдало раскаленной волной жажды, заставив жадно хватать ртом давно не нужный кислород. Сколько же он провалялся здесь без сознания? Воспоминания проснулись так же внезапно, как и очнулась жажда. «Нет… Только не это…» Страх ударил по сознанию отбойным молотком, и Мика, игнорируя ломку, лихорадочно заозирался по сторонам. Надежды увидеть хоть что-то — плевать, что — не напоминающее помпезную роскошь прошлого, разбились сразу за прутьями решетки, представляя охваченному ужасом взгляду знакомую комнату. Все тот же дубовый стол с парой старинных золотых подсвечников, украшенный замысловатой резьбой. Та же широкая софа, обложенная расшитыми подушками… та же тяжелая дверь, на которую когда-то изо дня в день, в детстве, он же смотрел как на единственное спасение, добровольно позволяя вгрызаться в собственную шею в попытках улучшить жизнь своей маленькой семье. — Ферид… Батори… — процедил сквозь зубы вампир. И, словно в подтверждение его слов, где-то поблизости послышался цокот каблуков. Вскоре тяжелая дверь со скрипом распахнулась, являя взору Микаэлы седьмого прародителя. Мику замутило. — О, как я погляжу, наша спящая красавица проснулась, — заметив сидящего в собственной крови парня, пропел Ферид. — Рад снова видеть тебя среди нас, Мика. Блондин молчал, уткнувшись взглядом в пол и придав своему лицу самое безразличное выражение. Хакуя не понаслышке знал, насколько непредсказуем и коварен был Батори. Этот вампир умело манипулировал людьми — да что там людьми, ему удалось обхитрить саму королеву. Нельзя выдавать своих чувств. Нельзя позволять ему лезть в мысли. — А ты рад меня видеть? Ответа так и не последовало: Микаэла лишь поджал губы, продолжая безразлично пялиться в липкую лужу на полу. Но казалось, что такое пренебрежение к его персоне прародителя нисколько не смутило — даже позабавило. Небрежно откинув с лица серебристую прядь волос, Ферид довольно усмехнулся и, закрыв окно, направился к столу. Темная комната тут же озарилась бледным светом зажженных свечей. — Ты голоден? Вновь тишина. Мика понятия не имел, сколько времени прошло с того момента, когда он в последний раз пил кровь, и вспоминать не хотелось — чем больше он думал об этом, тем сильнее росло беспокойство за друзей… За Юичиро. Юи… — Ну же, Мика, — все так же лучезарно улыбаясь, ласково пролепетал Батори, от чего блондина передернуло. — Я же не зверь какой-то, — вампир засмеялся, после чего выудил из ящика большой графин и пару бокалов. О том, что было в графине, не нужно было догадываться — горло тут же до боли охватило новой волной жара, заставляя сцепить зубы, а во рту пересохло. Мика широко распахнул глаза и, не в силах совладать с жаждой, уставился на темно-красную жидкость, плещущуюся в стекле. Все мысли вытеснились одной, мешая сосредоточиться, пока довольный такой реакцией Ферид с наслаждением разливал кровь по двум бокалам. — Она прекрасна, — нарочито медленно сделав глоток, вампир с интересом посмотрел в алые глаза Микаэлы, — не настолько, как была твоя, но все же, не самая плохая замена, — грациозно перехватив второй бокал двумя пальцами, он с легкостью открыл клетку, опустился рядом с обессиленным парнем и поднес кровь к его губам: — Не противься, попробуй… Я же знаю, что ты этого хочешь. Мика жадно втянул носом воздух, пытаясь сопротивляться, но жажда достигла своего апогея. Ему почти удалось отвернуться, но Батори не собирался так просто отступать. Смотреть на то, как Хакуя до последнего противится его воле, было завораживающе и настолько приятно, что отказывать себе ломать этого упрямца Ферид не желал. Отбросив свой бокал в сторону, седьмой прародитель перехватил лицо парня, до крови вцепившись когтями в бледную кожу, и чуть ли не насильно влил в него первый глоток. И Мика не выдержал, жадно глотая темную кровь и чувствуя, как глаза защипало от нахлынувших слез. — Вот так, — ласково прошептал старший вампир, поглаживая парня по щеке, — тебе не обязательно сидеть здесь… Я могу освободить тебя. Ты же знаешь, что для этого нужно сделать… Микаэла резко дернулся назад, вырываясь из рук Ферида и не замечая, как на щеке заалели глубокие царапины. Собрав все силы в кулак и не рассчитывая на победу, рванул к открытой решетке, но запястья полоснуло болью. Зашипев, блондин ошалело посмотрел на свои руки и только сейчас заметил на них оковы, разъедающие бледную кожу. Снисходительный смех Батори прошелся по слуху приговором, и парень отчаянно осел на пол. — Серебряные наручники, — вмиг оказавшись перед молодым вампиром, возвестил его аристократ, — мое личное изобретение. Нравится? Алые глаза Мики сверкнули яростью, вызвав у старшего вампира новый прилив веселья. Поравнявшись лицом к лицу с парнем, Ферид перехватил того за шею и резко прильнул к его губам, но тут же с шипением отшатнулся: тонкая струйка крови заскользила по безупречно гладкой коже от прокушенной губы. На миг лицо аристократа исказилось раздражением. Быстро вернув себе былое выражение, вампир невозмутимо облизнул губы и, хищно прищурившись, прошептал: — Я дал тебе выбор, Мика, и не стоит кусать руку, которая тебя кормит. Ждешь, пока твоя принцесса придет и спасет тебя? — Микаэла ощутил, как хватка на шее усилилась, а хорошо скрываемая злость Ферида нависла над ним темной аурой. Цепи наручников дернулись, сильнее прикипая к коже и выворачивая парню руки, но он не смел отвести ненавидящий взгляд от старшего вампира. Батори резким движением сорвал с его пальца защитное кольцо и, насладившись мелькнувшим в ярости страхом, без интереса покрутил его в руках. — Оно тебе больше не понадобится. Иногда детишки не понимают хорошего отношения, выказывая свои дурные… манеры. Но развлечения развлечениями, а дела тоже ждали его внимания. Быстро захлопнув клетку и оказавшись у окна, аристократ с облегченным вздохом посильнее распахнул шторы и посмотрел вниз в предвкушении. Нужно было заняться приготовлением к скорому визиту гостей. В этом он не сомневался. — Утро обещает быть прекрасным, — воодушевленно произнес он и, дойдя до двери, задержался: — Не переживай, когда он явится за тобой, я окажу ему самый теплый прием. Вампиры не чувствуют холода, Мика знал это, но после таких слов внутри все похолодело. Наплевав на адскую боль, он рвался и рвался вперед, мечтая лишь добраться до этого садиста и убить, уничтожить его, пока он не добрался до Юичиро. — Пора вернуть нашего Серафимчика на положенное ему место. — Только дотронься до него, слышишь?! — с ненавистью прошипел парень, но Ферид даже не удостоил его взглядом и, блаженно улыбнувшись, вышел из комнаты. — Только попробуй!!! Как только дверь захлопнулась, Мика вперил затуманенный взгляд в светлеющее небо, предвещающее скорый рассвет. Его ловушка захлопнулась, и он, как бы ни пытался, не мог найти из нее выхода. — С возвращением в семью, Микаэла! — радостно пронеслось по коридору и, больше не сдерживаясь и плача навзрыд, парень обессиленно сполз по стене. — Юи, пожалуйста… Не приходи сюда…