Оттенки тишины

Джагхед Джонс всегда очень внимателен к деталям, хотя бы потому, что весь остальной мир – невнимателен к нему. И это абсолютно устраивает как его, так и мир – у них взаимное равнодушие с привкусом отчуждения. Если вы когда-нибудь спросите Джагхеда, он сможет рассказать много интересных деталей о тех, кто его окружает. Он знает, что когда Арчи заказывает бургер, то никогда не уточняет, что хотел бы без лука, а потом проводит пару минут, выколупывая мелко рубленный ненавистный овощ из своей еды. Он также знает, что у Кевина аллергия на томаты, поэтому он редко заказывает пиццу – чаще бургеры, без томатов, естественно. А еще он знает, что у Бетти тонкие щиколотки, острые локти и обостренное чувство справедливости. И небольшой такой шрам на запястье. У Джагхеда довольно нелюдимый характер и черные как смоль волосы, словно подтверждение – не подходи, здесь тебе не рады. Его редко встретишь в солнечную погоду в парке (читай «никогда»), зато каждую ночь можно найти у Попа. Джаг подсознательно всегда выбирает такой фон, с которым сможет слиться – он называет это «антисоциальная мимикрия», но только в разговорах с самим собой. У Бетти, напротив, самая искренняя улыбка и светлые локоны, словно она - ожившая сказка про Золушку: чересчур добра даже к тем, кто этого не заслуживает, красива и с нулевым содержанием эгоизма. Только вот сказка отчего-то совсем не волшебная, и Бетти раз за разом оступается, а ее собственная вера в людей приносит лишь неприятности. Джаг наблюдает, не приближаясь, – еще заразит ее своей темнотой, и тогда от малышки Бетти уж совсем ничего не останется. Он никогда и никому в жизни не признается, что на страницах его рассказов светловолосый образ встречается куда чаще, чем следовало бы. Бетти мелькает в его историях под разными личинами: то королева школьного бала из 80-х в конфетно-розовом платье, то отличница с самыми радужными перспективами в классе. Если бы кто заинтересовался, смог бы вычислять ее по эпитетам - из рассказа в рассказ они повторяются. Неоновые вывески красными бликами путаются в его темной челке, а ровный свет от экрана ноутбука отбрасывает синюю тень на лицо, подчеркивая и так слишком заметные синяки под глазами. Дверной колокольчик звенит, и через пару секунд Бетти плюхается на соседний диванчик так непринужденно, словно делала это последних пару лет на ежедневной основе. Джаг лишь на секунду отрывает взгляд от монитора, поднимая брови и глядя на Купер с прищуром. «Что она забыла у Попа в полтретьего ночи?» Бетти выглядит свежей и полной сил, на ней дурацкое розовое платье, а волосы неаккуратными локонами обрамляют лицо – ей идет, хоть прическа уже растрепалась. Она совершенно не вписывается в обстановку – не то место, время и герои, но только это и дает Джагу уверенность, что это – реальность. Реальность всегда кривовата, словно ее создатель обделен чувством вкуса и тона. Джаг сглатывает и сворачивает документ на компьютере, она выглядит точно как героиня его рассказа про убийство на ночь школьного бала, не хватает только пятен крови на пышной, мармеладного цвета юбке. - Привет, Бетти, - его лицо внешне не выражает никаких эмоций, но Бетти знает, что это не так. Она улыбается в ответ, и Джаг сразу видит – что-то не в порядке. Ее улыбка – битое стекло, ее взгляд – лимонный сок, так от него сводит скулы. - Привет, Джагги. Каждый раз, когда она его так называет, Джаг готов лично зарубить любого ее дракона, если таковой найдется (или кто там мешает принцессам жить?). Но он никогда не признается в этом, даже себе. - Над чем работаешь? Он тихо усмехается в чашку с едва теплым чаем, проглатывая все саркастичные замечания, это – Бетти, от нее не нужно прятаться за фасадом из цинизма и равнодушия. - Ты же знаешь, что каждый использует эту фразу как предлог начать разговор со мной здесь, да? - с мягкой улыбкой отвечает Джагхед. Она смеется, и он удивляется, как Арчи может быть так слеп: Бетти – единственное стоящее в Ривердейле. Хотя, будь она не влюблена в него без памяти, для них все могло бы сложиться иначе. - Я бы на твоем месте задумалась – люди скоро перестанут воспринимать тебя без ноутбука и при свете дня. Джаг улыбается – даже юмор у Бетти мягкий, как кашемировая шаль, в которую она безуспешно кутается от сквозняков, что ходят между столиками. - Пожалуй, такая таинственная атмосфера вокруг собственной личности мне как раз по душе, - Джагхед захлопывает крышку ноутбука и скрещивает пальцы под подбородком, - Что стряслось, Бетти? У него такой внимательный взгляд, что с Бетти сразу спадает все напускное веселье, словно кто-то резко убавил ей яркости. Она знала, что все, что было до этого вопроса – так, пролог. Джаг подмечает слегка опухшие и покрасневшие глаза, стоит улыбке сойти с ее лица. Она ничего не говорит, Бетти ведь хорошая девочка – не станет вешать на других свои проблемы. Но Джагхед всегда был исключением, поэтому она и здесь. - Брось, Бетти, со мной это не пройдет, ты же знаешь, - в его голосе слышно усталые нотки, которые всегда придают их редким встречам искренности и открытости. Одним взглядом он напоминает ей, что знает ее с самого детства, одной интонацией голоса дает стопроцентную гарантию понимания и поддержки. У Джага в глазах такой мягкий упрек, что ей не остается ничего другого, кроме как выпалить на одном дыхании: - Я поговорила с Арчи. Он знает, что поговорила – час назад он сам отправил Арчи к ней с очень даже определенным заданием. Вот бы друг всегда был таким покладистым. Бетти кусает губы и опускает взгляд – у Джага слишком острые глаза. Это абсолютное понимание, мелькнувшее в них красным неоновым бликом, для нее – перебор: того гляди, придется искать пластырь, так режет его взгляд. - Бетти, - раздается тихо с его стороны, а теплая ладонь накрывает ее собственную. От прикосновения она вздрагивает, поднимая взгляд. Джаг больше ничего не говорит, лишь смотрит в ответ. Успокаивать ее – бессмысленно, любые слова сейчас прозвучат вульгарно и замылено, и он – единственный в мире, кто понимает ее настолько, чтобы сейчас молчать. Именно поэтому Бетти и пришла – только Джагхед не станет резать по живому, устраивая ей допрос, а просто будет рядом, не давая свариться заживо в собственных переживаниях. Джагхед любит тишину во всех ее оттенках, даже в мармеладно-розовом. И немного – Бетти, о чем она, конечно же, не подозревает. Он на секунду переводит взгляд за ее спину, делая неуловимый жест свободной рукой, а через пять минут на столе появляются клубничный молочный коктейль и корзинка с картошкой фри. Бетти улыбается широко, почти по-прежнему. Красный неон играет в ее волосах всеми оттенками розового, и Джагхеда вдруг посещает крайне странное чувство, словно кто-то только что открыл ему секрет мироздания. Словно весь мир вдруг сузился и поместился в одного крошечного человека. Он встряхивает головой, и наваждение пропадает. Бетти стягивает с краешка стакана ягоду клубники, которая так гармонирует с ее барби-образом, и протягивает ему: - Хочешь? Джагхед смотрит на нее довольно, мотая головой из стороны в сторону. Он криво усмехается, а в глазах зажигается теплый огонек. - Я не очень люблю клубнику, - он врет, и она знает, что он врет, а потому лишь благодарно улыбается в ответ - Бетти тоже любит клубнику. Это – лучшее, из всего, что происходит с ним сегодня.