Слезы Авалона

- Это ты звал меня? - спрашиваю осторожно и медленно подхожу к человеку невысокого роста. Хочу разглядеть его лицо. Он как будто угадывает мое желание и тут же снимает капюшон, склоняет голову. Я понимаю этот жест двояко - он почтён видеть меня и утвердительно отвечает на мой вопрос. - Зачем ты звал меня? - снова пытаюсь его разговорить, но не вижу эмоций на гладком круглом лице. Голова выбрита, справа на шее татуировка - трискелион - знак друидов. - Твоя печаль так сильна, что была услышана нами, - наконец отвечает друид все тем же мягким голосом. Он приглашает меня идти с ним, предлагая кров и пищу. Я давно ничего не ел и очень устал, поэтому позволяю себе согласиться. Впервые за несколько дней ловлю себя на мысли, что в кои-то веки я думаю о себе самом и мирских потребностях моего тела. Я снова иду, но теперь уже не один. Мы сворачиваем направо, затем налево, затем... я уже устал считать повороты. Ущелье словно лабиринт, не меняет своей ширины, камни вокруг кажутся одинаковыми и от этого у меня кружится голова. Но к счастью мы наконец вырываемся из этих гигантских тисков и выходим к неширокой речке. Ее бурные потоки бегут по большим валунам и плещутся у наших ног. Этот звук услаждает мой слух и я вдыхаю воздух полной грудью. Здесь царит гармония. Опускаюсь на колени, чтобы утолить жажду, мучившую меня несколько дней. Друид покорно ждет рядом, пока я жадно опустошаю реку. Мне казалось, я бы выпил ее всю - такой вкусной была вода в ней. Напоследок умываюсь и мы можем продолжать путь. "Однако, мой проводник неразговорчив", - отмечаю про себя и стараюсь ступать за ним след в след, потому что мы переходим вкусную реку вброд. С виду неукротимая, она оказывается не такой страшной, когда мы аккуратно по скользким камням перебираемся на другой берег. Здесь раскинулась молодая дубовая роща, а чуть впереди видна и пещера. Ее черный зев скрыт под нависающим сверху плющом. *** Община оказывается совсем небольшой - человек десять, по крайней мере тех, что я видел. Они как одна семья, приветливы и принимают меня как одного из своих членов, предлагая место у костра. Я усаживаюсь на сухой хворост, а они собираются рядом, будто хотят защитить меня от всех непогод. Только сейчас я замечаю как молоды их лица, и что среди них нет женщин, а так же стариков и детей. На всех без исключения зеленые одежды и тут я понимаю, что передо мной оваты - ученики друидов. Я слышал о них в детстве, а может быть знал с рождения - это не важно. Какое-то странное чувство одолевает меня. Кто я - Мерлин из Эалдора, сын повелителя драконов и простой смертной женщины? Кто я, что могу так легко войти в тайное общество посвященных? Кто я, что могу делить с ними кров и трапезу? Зачем я здесь? Они начинают расспрашивать меня о причинах моей великой печали и снова бередят мне сердце. Я не могу ответить им ни слова, потому что горький комок опять подступает к моему горлу, а глаза выжигают слезы. Да, это еще одно мое испытание. Но можно я тоже побуду сегодня молчаливым? Друиды искусные врачеватели и возможно хотят помочь исцелить мою раненую душу. Я знаю, что могу доверять им. Но, полагаю, в моем случае даже они бессильны. Мне не нужно успокоение, я не хочу заглушать в себе крики отчаяния и унимать боль. Только не сейчас. *** Над варевом в котелке вздымается пар и я обращаю все свое внимание туда, наблюдая за умелыми тонкими руками рыжеволосого паренька, что пробует похлебку из глубокой деревянной ложки. Уже предвкушаю, что буду есть вкуснейший суп в своей жизни. Юный оват начинает разливать его по глиняным чашкам, которых оказывается много больше, чем тех членов моей временной семьи, что я видел. Этот процесс успокаивает меня, а котел начинает казаться бездонным, как котел Дагды, способный накормить любое число голодающих. Мой проводник передает чашку и мне. Но прежде, чем приступить к еде, я спрашиваю как же все-таки его зовут. - Мое имя Ардан, - отвечает он и садится рядом. - Вы ведь все оваты, - то ли спрашиваю, то ли утверждаю, и снова обращаю внимание на его гладкое круглое лицо и ямку на подбородке. Этот образ мне отчего-то знаком, хотя раньше мы вряд ли могли где-то видеться. Ардан соглашается и начинает трапезу. Вслед за ним начинаю и я. *** Уже почти стемнело и мир вне пещеры погрузился в вязкую синь. Эта августовская ночь будет теплой. Отужинав с оватами я немного пришел в себя и теперь стоял у реки, вслушиваясь в шум ее потоков. "Твоя боль не уйдет, если ты не отпустишь ее", - я снова слышу этот мягкий голос. Оборачиваюсь и вижу Ардана. Ну почему он не может говорить, как нормальный человек? Я не привык так часто пользоваться внутренним голосом. - Ты всегда так говоришь? - спрашиваю только, чтобы вынудить его ответить по-человечески. И он отвечает: - В языке нет нужды, когда за тебя говорят твои глаза. Ты потерял кого-то близкого. Твоя душа не цельна, а от сердца осталась лишь половина. Ты винишь себя во всем, что не успел, не смог, не сделал. И это съедает тебя изнутри. Не хочу слушать, снова отворачиваюсь к реке. Но Ардан подходит ближе и продолжает говорить, а я чувствую как внутри меня разрастается боль, как она отравляет меня с каждым новым словом, добирается до пальцев рук и ног, подступает к горлу и пытается завладеть моим разумом. О, великая Богиня, разве по силам мне выдержать такое испытание? Я стараюсь удержаться на тонкой грани между реальностью и беспамятством, не дать отпор, не прокричать во весь голос, что все это правда - я не успел, не смог, не сделал, не защитил то, что было мне дороже жизни. Эта правда впивается в меня иглами, копьями, кинжалами. Мне больно и нет сил терпеть. Я хочу остановить пытку, я хочу чтобы это прекратилось. "Отпусти его, отпусти", - слова пробиваются сквозь сознание, но я закрываюсь от них, словно щитом в бою, я не могу отпустить, не могу. Я дал обещание. А затем наступает тишина, такая внезапная и опустошающая, мертвая, как горная долина Камлана после побоища. Я все еще стою у реки, почти в воде. Ардан позади меня, слишком близко. - Твой дух силен, - говорит он шепотом, и я ощущаю тяжесть его ладони на своем плече, - когда-нибудь и сердце твое вновь будет биться в полную силу. Я не нахожу что ответить, меня бросает в жар и я силюсь устоять на ногах, у меня нет права пасть в этом сражении. У меня нет права снова подвести тебя, Артур. - Идем внутрь, - немного помолчав, отзывается оват, - священная омела - целитель всех скорбей, она заберет твою боль. Я соглашаюсь и возвращаюсь под своды пещеры с пляшущими от огня тенями. Вижу, что мне уже подготовили место для сна и даже заварили побеги омелы в странной чашке с ритуальным рисунком. Я польщен и благодарю за заботу, усаживаясь на свою лежанку. Ардан передает мне сосуд с обещанным горячим чаем. Я делаю глоток-другой и мое тело оказывается расслабленным. Я не сопротивляюсь и пью все до конца. Пока члены общины готовятся ко сну и пока не уснул я сам, пользуюсь моментом и адресую Ардану один важный вопрос, который не дает мне покоя с момента нашего знакомства: "Что ты знаешь обо мне чего не знаю я сам?" Я использую внутренний голос, чтобы не вовлекать в разговор остальных. Это слишком личное. Некоторое время он не отвечает и я уже сомневаюсь слышал ли он меня вообще, но наверное он просто сомневался стоит ли говорить мне это сейчас. Он подходит и садится у моих ног. - Ты - легенда среди друидов, Эмрис. Для нас большая честь знать тебя. Однажды ты станешь самым великим верховным друидом из всех. Но до этого тебе еще многое предстоит узнать о себе и многому научиться. Ты бутон цветка, который только начал раскрываться, чтобы показать всю свою красоту. Ты порождение земли, моря и неба. В тебе живет сила самой Богини-матери и мудрость ее народа. Так было предсказано за много веков до твоего рождения. Ардан говорит размеренно и вполголоса, но эти слова для меня не новы - просто еще одно размытое пророчество из многих. Поверить в себя и ощутить всю мощь живущей во мне силы я смогу только тогда, когда мой король снова взойдет на трон Камелота. И вся мудрость моя проявится лишь тогда, когда стану я не только верховным жрецом подле его, но буду делить с ним все победы и поражения, и помогать советом, как было прежде. Только тогда свершится мое предназначение, когда объединятся земли Альбиона и закончится людская вражда. Я лежал и думал над словами овата и не заметил как в пещере сгустился сумрак, а члены общины наверняка уже видели десятые сны. Этой ночью мне тоже нужно хоть немного поспать, потому что завтра будет новый день, который приблизит меня еще на один шаг к встрече с тобой, Артур.