Ключ от края света

      Проблема перенаселения в Индии ощущалась на рынке Матамаилы особенно остро. Наполняющий пространство шум невозможно было перекричать, люди толкались, под ногами валялся мусор, но для местных всё это, казалось, было совершенно в порядке вещей.       – Не очень-то я и любил эти кеды, – мрачно приговаривал Даниэль, счищая о камень с подошвы остатки какого-то гнилого фрукта.       – Это еще что! Вот если бы здесь ходили коровы... – попытался ободрить его Ирвин и приложился к бутылке с ледяной водой.       – Мне-то хоть оставь, – Даниэль отобрал у него драгоценный источник прохлады, который тут же прижал к груди.       – Заболеешь.       – И что? Может, мне нравится болеть. Ты сразу становишься таким заботливым... – хитро улыбнулся Даниэль.       Пока парни стояли в тени раскидистой пальмы, вокруг незаметно собирались зеваки. Покупатели и торговцы с близлежащих лотков сверлили их взглядами, словно инопланетян. Некоторые достали телефоны и начали снимать. Заметив, сколько внимания они привлекли своей светлой кожей, Ирвин легко подтолкнул друга вперед.       – Пойдем уже. А то я чувствую себя зверушкой в зоопарке.       – И это я еще ногти не накрасил, – сказал Даниэль, оглянувшись на любопытную толпу.       Продавцы уличной еды любезно подсказали, где найти заклинателя змей. И вскоре, после недолгих блужданий среди многочисленных тележек с фруктами, сквозь галдеж толпы послышалась переливистая мелодия. У стены какой-то забегаловки, прямо на земле, на расстеленном тряпье сидел тощий седой старик, самозабвенно играющий на флейте незамысловатый мотив, а перед ним, высунувшись из плетеной корзинки и растопырив свой капюшон, покачивала головой разомлевшая от жары кобра. Прохожие изредка бросали рядом с корзинкой монеты и мелкие купюры.       Ирвин и Даниэль остановились в нескольких шагах от заклинателя. Старик не обращал на них внимания, пока Даниэль не решился подойти поближе. Ирвин встал рядом с ним, с опаской поглядывая на змею.       – Намасте, – поздоровался Даниэль. – Симпатичный у вас питомец.       Старик отложил в сторону флейту и взглянул на него.       – День добрый. Давно сюда туристы не захаживали. Даже моя змея без них загрустила.       – Может, она просто перегрелась? – предположил Ирвин.       – Не-е-ет, – хохотнул заклинатель, – это вы, европейцы, от нашего зноя помираете, а змея – существо хладнокровное, ей в самый раз!       – Вообще-то, мы американцы... – поправил его Даниэль, присаживаясь на корточки. – Но это не важно. Говорят, вы много древних легенд знаете?       – Правду говорят. Хотите послушать?       Скучающая кобра зашипела, сворачиваясь в клубок. Ирвин отодвинулся подальше от корзинки, а Даниэль как ни в чём не бывало продолжал:       – Нас одна конкретная легенда интересует. Там что-то о ключе, розе и несметных сокровищах, не помните такую?       Старик пожал плечами и потянулся за флейтой.       – Память уже не та. Если вспомню, расскажу.       Вновь зазвучала мелодия, и растормошенная хозяином змея высунула голову из своего убежища. Даниэль толкнул Ирвина локтем:       – Дай ему денег.       Вздохнув, Ирвин достал из бумажника несколько купюр и положил на землю. Такой ход событий воодушевил старика к дальнейшему общению.       – Вспомнил-таки! – он опустил флейту, устроился поудобнее на своем тряпье и начал вдохновенный рассказ. – Много веков назад в густых джунглях, в месте, навсегда потерянном, жрецы построили святилище, которое назвали Храм тысячи роз. Каждое полнолуние жильцы окрестных деревень отдавали жрецам что-нибудь ценное, и они несли всё это к алтарю, чтобы задобрить богов. Со временем храм превратился в сокровищницу, и стали жрецы молить богов, чтобы сберегли они сокровища от злых людей. И тогда заперли боги алтарь на замок, а верховному жрецу ниспослали ключ, и велели хранить его, пока не вымрет его род. А после выгнали боги жрецов из священных джунглей, а храм навсегда затерялся в чаще, и никто за тысячу лет так и не смог его найти.       Даниэль внимательно выслушал историю, а затем спросил:       – А если род жреца прервется, что тогда?       – Не мне знать, – развел руками старик. – Я всего лишь пересказываю легенды, что передали нам предки. Есть просветленные, которые знают больше.       – Кто они?       – Аскеты. В Матамаиле их несколько, но есть один садху, который всё знает, что ни спроси.       Как истинный материалист, Даниэль не верил во всяких там просветленных и прочих экстрасенсов, но ни разу не встречался вживую с людьми, которым приписывали паранормальные способности. Решив, что в сугубо научных целях этот пробел стоит восполнить, он задал еще один вопрос:       – А где найти этого садху?       – Он бродит по разным храмам. Слышал только, что живет он сейчас в храме со слоном. Кажется, так люди говорили... Я уже стар, многого не помню, только сказки и легенды в памяти остались, – заклинатель почесал затылок костлявой рукой и на миг задумался, а после вдруг пристально посмотрел Даниэлю в глаза и зашептал совершенно изменившимся голосом: – А вы найдете то, к чему идете. У вас пытливый ум и добрая душа. Все двери открываются, если в них стучится светлое сердце. А храбрецы получают награду... – старик прищурился. – Иногда я предлагаю туристам испытать свою храбрость. И не просто так – за подарок. Предлагаю и вам.       Ирвин, всё внимание которого было приковано к притихшей кобре, поднял голову.       – Подарок?       – Бывает, мне бросают вместо монет всякие побрякушки. Только зачем они мне? Отдаст змея – и подарок ваш.       Старик заиграл на своей флейте, и вмиг воспрянувшая духом кобра стала извиваться перед ним. Ирвина передернуло от самой идеи сунуть руку в корзинку к шипящей рептилии, зловеще демонстрирующей раздвоенный язык. И ему даже в голову не пришло оттащить на безопасное расстояние от нее Даниэля. А тот, поколебавшись всего секунду, плавно переместился поближе к змее, осторожно пошарил рукой в корзинке и достал маленький металлический предмет. Пораженный Ирвин молча смотрел на ладонь Даниэля, где поблескивало в солнечных лучах серебристое кольцо в форме змеи, кусающей свой хвост.       Поблагодарив заклинателя, парни не спеша побрели мимо торговых лотков. Старик больше не обращал на них внимания, полностью увлеченный игрой на флейте, словно погрузившись в транс вместе со своей змеей.       – Ты псих, ты это знаешь? – сказал Ирвин, когда они вышли на оживленную улицу, где можно было поймать автобус или, на худой конец, рикшу.       – У таких змей зачастую удалены ядовитые зубы, – объяснил Даниэль, довольно улыбаясь. – Правда, не всегда.       Солнце стояло в самом зените, снизу жарила раскаленная земля, и не было ни малейшего ветерка, что мог бы разогнать духоту. Даниэль развалился на кровати, неспешно примеряя кольцо на каждый палец, и готов был молиться на кондиционер, который постепенно наполнял номер прохладным воздухом. Из ванной, расслабленно потирая лицо ладонями, вышел Ирвин. Капли с его мокрых волос падали на обнаженные плечи, сползали вниз и исчезали где-то под поясом шорт.       – Уроборос, – произнес Даниэль, подбросив кольцо вверх. – Древний символ бесконечности Вселенной, вечного цикла смертей и перерождений. Классная вещь. Но оно мне велико, – он вздохнул. – Тебе должно подойти.       – Я кольца не ношу, – ответил Ирвин и плюхнулся на кровать, прямо Даниэлю на ноги.       – Ай! – воскликнул тот, несильно пихая его пяткой. – Смотри, куда приземляешься!       – Вообще-то, это моя кровать.       – Вообще-то, тут рядом кондиционер, так что иди нафиг.       – Мне не составит труда тебя унести, – Ирвин коварно улыбнулся, но прежде, чем он исполнил свою угрозу, в него полетела подушка.       Потасовка, сопровождаемая веселым смехом, продолжалась несколько минут, пока Ирвин всем своим весом не прижал Даниэля к матрасу, оседлав его бедра. Вырваться из такого захвата не представлялось возможным.       – Ну всё, всё, ты победил, ухожу, – выдохнул запыхавшийся Даниэль.       – Да нет, я передумал, оставайся, – промурлыкал Ирвин и потерся головой о его тяжело вздымающуюся грудь, словно наглаженный кот.       Даниэль зашипел и безуспешно попытался его оттолкнуть.       – Ты мокрый весь!       Но Ирвин лишь тихо засмеялся и слегка прикусил выступающую ключицу. Сопротивление Даниэля быстро сошло на нет. Ощущение обветренных сухим воздухом саванны губ на его шее быстро заставило забыть о холодных каплях, падающих с волос Ирвина.       На тумбочке завибрировал телефон. Даниэль вздрогнул не то от противного звука дребезжащего дерева, не то от того, каким дразнящим, невесомым прикосновением кончики пальцев Ирвина пробежались по его груди и животу. Кое-как дотянувшись до мобильника, поскольку сильные руки уже крепко держали его за талию, Даниэль взглянул на экран.       – Это Тейлор, с раскопок... Ирвин, остановись... Вдруг у нее что-то важное!       Но Ирвин будто не слышал его, перемещаясь губами всё ниже. Даниэль закатил глаза и обреченно принял вызов.       – Я слушаю, – произнес он, стараясь придать голосу самую серьезную интонацию.       Тейлор рассказывала о результатах магниторазведки в западных квадратах и просила внести данные в отчет, пока Даниэль пытался выровнять дыхание, чувствуя, как его покидает немногочисленная одежда.       – Думаю, продолжать в западном направлении нет смысла... – выпалил он, пока едва слышный судорожный вздох не выдал того, что творили с ним руки Ирвина, к которым тут же подключились губы и язык. – Там слишком каменистая почва...       – А что насчет севера? – спросила Тейлор. – Там пока наибольшая концентрация артефактов, может, стоит продвинуться дальше?       – Надо обсудить с Ривзом, – ответил Даниэль, хватая Ирвина за волосы, и, когда тот поднял на него взгляд, едва слышно произнес: – Ты скотина.       Но вид раскрасневшегося Ирвина с хищной ухмылкой на влажных губах заставил его запрокинуть голову с таким выражением лица, будто он собирался разразиться хохотом и разрыдаться одновременно.       – С тобой всё в порядке? – голос Тейлор звучал обеспокоенно. Даниэль с ужасом понял, что не смог сдержать всхлип.       – Да, не волнуйся, – как можно беззаботнее ответил он, стараясь смотреть строго на пыльную люстру.       – Может, врача вызвать?       – Нет-нет, я же сказал, всё хорошо... Знаешь, мне не совсем удобно говорить, давай всё обсудим вечером?       Убедившись, что вызов завершен, Даниэль не глядя бросил телефон на тумбочку и издал почти звериный рык, сгребая руками простыни.       – Ты за это заплатишь, – процедил он сквозь стиснутые зубы и со стоном вскинул бедра навстречу ласкающим его губам.       – Еще как заплачу, – прервавшись всего на секунду, выдохнул Ирвин.       Во второй половине дня горячий воздух Матамаилы неохотно пришел в движение. Парни сидели за столиком на террасе, ожидая обеда. Ирвин лениво листал новостную ленту в смартфоне, а Даниэль битый час разглядывал фотографии в Гугл-картах.       – Тут ездовой бык Шивы... – вслух комментировал он снимки. – А тут одни обезьяны... А здесь ворота красивые, но сам храм какой-то невзрачный...       Аджит, протиравший соседние столики, подал голос:       – В наш городе быть двадцать восемь храмов, каждый из них строить по указаниям богов!       – И, что самое обидное, – вздохнул Даниэль, – при каждом из них живет слон. Мы же не будем обивать пороги всех двадцати восьми в поисках этого аскета!       – Видимо, заклинатель змей что-то напутал, – сказал Ирвин. – Или надо было заплатить ему больше.       Даниэль наклонился к нему и негромко произнес:       – То кольцо стоит гораздо больше, чем ты ему заплатил, поверь. Аджит! – обратился он к индийцу. – А в Матамаиле точно нет храма, посвященного слонам? Или богу Ганеше? Или хотя бы со статуей слона?       – Нет, – покачал головой Аджит. – Рис будете?       – Только если ты не высыпал туда всю перечницу, – Даниэль устало опустил голову и уперся лбом в крышку стола. – Ох... Как же я скучаю по маминым говяжьим котлеткам... Стоп! – он резко выпрямился. – Никто ведь не говорил, что слон должен быть именно слоном!       – Чего? – недоуменно поднял бровь Ирвин.       Даниэль начал что-то лихорадочно искать в телефоне, после чего убежал на кухню, зовя Аджита. Ирвин проводил его взглядом и потянулся, хрустнув затекшими позвонками. Боковым зрением он заметил, что кто-то наблюдает за ним. У входа в свой номер на первом этаже центрального крыла, облокотившись на перила, стояла Микки и с наслаждением ела банан. Ирвин подавил смешок и отвернулся, чувствуя приливающую к лицу кровь. Увиденная картина некстати напомнила ему о том, чем они с Даниэлем занимались пару часов назад. А ведь Индия – страна строгих нравов, и не приведи Кришна, если хозяева отеля узнают, как именно коротают время постояльцы за запертой дверью номера...       На террасу выбежал радостный Даниэль.       – Кажется, нашел, смотри! – он сунул Ирвину под нос телефон с открытой фотографией одного из храмов. – Видишь, над воротами надпись на санскрите? Это поговорка: «Травинки, сплетенные в канат, могут связать слона»! Слона, Ирвин! Пойдем скорее, пока он не закрылся, к чёрту этот рис! – с возбужденно горящими глазами, Даниэль схватил Ирвина за руку и поволок за собой.       Храм находился на другом конце города, и когда парни, наконец, добрались до него, уже начинало темнеть. За закрытыми коваными воротами невысокий индиец средних лет подметал дорожку.       – Приходите утром! Для туристов уже закрыто! – рявкнул он неприветливо.       Даниэль не собирался так просто сдаваться и спросил, заглядывая во двор сквозь тонкие стальные прутья:       – Сэр, нам бы только узнать, живет ли в этом храме садху?       – Ну, живет, – уже более дружелюбно ответил индиец, – только посетителей он принимает в строго определенные часы. Если хотите, могу вынести расписание.       – Будьте добры.       Мужчина положил метлу на землю и ушел внутрь храма, а через минуту вернулся слегка удивленным.       – Бабаджи велел пустить вас к нему.       Он отпер ворота и повел парней за собой. Поднявшись по широким ступеням, Ирвин и Даниэль разулись у входа, после чего индиец впустил их внутрь, а сам тут же куда-то исчез.       Посреди просторного зала с высокими потолками на циновке сидел человек. Его возраст определить было трудно. Лицо и остальные участки тела, не скрытые небрежно обернутым вокруг туловища куском ткани, были разрисованы желтой, красной и белой краской. Заплетенные в дреды волосы, припорошенные пылью, казалось, вообще никогда не встречались с водой и шампунем. Чудак не спеша курил глиняную трубку, распространяя вокруг себя облачко дыма с характерным сладковатым запахом.       – Намасте, бабаджи! – Даниэль поклонился, сложив ладони в приветственном жесте, и толкнул локтем Ирвина в бок, чтобы тот повторил то же самое.       Аскет поднял на пришедших черные, как сажа, глаза, выдыхая дурманящий дым. Даниэль пару раз зажмурился, прочистил першащее горло и, собравшись, продолжил:       – Мы слышали, что вы многое знаете, и пришли к вам за советом.       Садху выставил вперед ладонь в просьбе молчать.       – Ты, – он ткнул измазанным краской пальцем в Даниэля, – умен не по годам. Я бы сам у тебя многому поучился. А ты, – показал он на Ирвина, – силен и благороден, хоть и сломить тебя хотели не раз. Но ошибки совершать... это в природе человеческой заложено, – садху сурово посмотрел Даниэлю в глаза. – Кто же зовет смерть раньше времени?       В одно мгновение лицо Даниэля побледнело, и он покачнулся, будто какая-то невидимая сила толкнула его назад. Ирвин быстро среагировал и придержал его за локоть, хотя с каждой минутой пребывания в этом помещении сохранять концентрацию становилось всё труднее.       – Она придет вовремя. Всегда приходит, – садху сделал глубокую затяжку, и начавший было рассеиваться дым обрел прежнюю густоту. – Слушайте сюда...       Аскет что-то зашептал себе под нос на непонятном языке, и парни вдруг ощутили, как странная легкость наполнила их тела, все мысли исчезли из головы, а в клубах пьянящего дыма стали чудиться странные картинки. Перед лицом Ирвина сизый дымок вдруг обрел очертания мужчины и женщины, а между ними стоял маленький мальчик и держал обоих за руки. Спустя мгновение силуэт мужчины превратился в скелет, а мальчик стал увеличиваться, сравнялся ростом с женщиной, и фигуры развеялись, вновь превратившись в дым. Ирвин был уверен, что эти образы породило его воображение под действием витающих в воздухе веществ, но, мельком переведя взгляд на Даниэля, он увидел, что тот смотрит ровно в то же место, где мгновением раньше растворились призрачные силуэты. Вихри дыма снова заплясали, и вскоре в них угадывалось реалистичное, как в анатомическом атласе, человеческое сердце. Еще миг – и вокруг органа начала вырисовываться тонкая мальчишеская фигура, прижимающая руки к груди, будто в болезненном припадке. Второй дымчатый силуэт, чуть покрупнее, подошел сзади к первому и обвил его руками. Фигура поменьше тут же выпрямилась, приникая спиной к обнимающему ее призраку, и оба растаяли.       – Слушайте же... – садху закончил шептать свою мантру и обратился к парням: – Черная душа следует за вами. Был человек со светлой кожей и светлой душой. Чую, нет его больше на свете. Черные руки хотят заполучить то, что он сумел спрятать.       В дымке появился силуэт пистолета, потом ключа, найденного в горшке с кактусом, а затем кольца, которое обвивала, зловеще обнажая смертоносные зубы, живая змея – казалось, можно даже услышать ее шипение.       – Берегитесь черной души. Кто друг, а кто враг – вам еще предстоит понять. Как и то, где именно начинается Вселенная...       Ирвин и Даниэль не помнили, как покинули храм. Когда с сознания схлынул туман, они обнаружили себя сидящими на грязном бордюре и проезжей части. Жизнь Матамаилы текла своим чередом: смуглые горожане спешили домой после тяжелого дня или просто прогуливались, наслаждаясь вечерней прохладой; сигналили машины, откуда-то доносилось мычание священных коров.       Посидев еще несколько минут, Ирвин на всякий случай проверил наличие телефона и бумажника в кармане, а затем вполголоса спросил:       – Это всё его курево, да?       Даниэль лишь вздохнул, неуверенно поднимаясь на ноги:       – Поехали в отель.