Ключ от края света

      – ...Команда молодых археологов из Соединенных Штатов Америки стала национальной сенсацией этой недели, – бойко вещал в микрофон смуглый телеведущий, пробираясь сквозь толпу разомлевших на солнце зевак. – В это трудно поверить, но древняя легенда оказалась правдой. Таинственный храм был затерян в джунглях не одну тысячу лет, и вот, наконец, несметные сокровища, о которых грезили энтузиасты всей Индии и не только ее, явлены миру. Находки займут свое почетное место в экспозиции Национального музея, а все участники археологической экспедиции прямо сейчас, на ваших глазах, получат солидные денежные премии из рук министра культуры.       Толпа расступилась, подпуская репортера к пока еще пустой сцене. Оглядевшись по сторонам, парень вдруг заметил группу своих коллег, которые ринулись куда-то за сцену, на ходу выкрикивая вопросы и размахивая микрофонами. Недолго думая, журналист помчался туда же, а бедный оператор едва поспевал за ним. Вблизи выяснилось, что акулы пера голодной стаей атаковали героев дня – археологов, а те испуганно глазели на них из-за широких спин секьюрити.       Резвый телеведущий, не обращая внимания на недовольные возгласы, протиснулся вперед и протянул руку с микрофоном прямо между мощных фигур двух охранников.       – Скажите, правда ли, что прямо во время раскопок была задержана банда убийц, разыскиваемая Интерполом?       – Господа, пресс-конференция будет после церемонии, – сказал профессор Ривз и повел своих подопечных, среди которых затесались также Берт и Сунита, на сцену, где их уже ждал приосанившийся министр со стопкой дипломов в руках.       Экспедиция в полном составе смотрела эфир в записи, кое-как уместившись на террасе отеля, куда Аджит вытащил телевизор. На экране профессор Ривз, стоя у микрофона, рассказывал о найденной сокровищнице и событиях, этому предшествовавших. Временами его речь звучала фоном, пока картинка сменялась рабочими кадрами с раскопок. Вот археологи разбивают палатки прямо вокруг развалин храма, а сверху, из крон деревьев, за чужаками наблюдают любопытные обезьяны. Вот уже вокруг камней образуются песчано-глиняные насыпи. Взмыленные парни дюйм за дюймом откапывают фундамент, пока одна из лопат внезапно не проваливается в пустоту. Узкий подземный ход, освещаемый вспышкой портативной камеры, извивается спиралью, уходит вглубь и, наконец, упирается в небольшой зал. Над полом возвышается каменный постамент, на котором лежат изрядно покрытые вековой пылью монеты, перстни, ожерелья, короны, посуда из золота и серебра – всё не было тронуто рукой человека со времен древних жрецов. Кисточка археолога смахивает пыль, и инкрустированные драгоценными камнями украшения сверкают и переливаются в лучах карманных фонариков. А вот сокровища при солнечном свете – уже чистые, и девушки в белых перчатках бережно упаковывают их в пупырчатые пакеты...       – И, как вы, вероятно, наслышаны, – продолжал свой рассказ профессор, – во время раскопок действительно были задержаны опасные преступники. Они охотились за этим, – Ривз достал из кармана бронзовый ключ-розу, – но не учли, что одного ключа недостаточно для поиска сокровищ. Бандиты так и не смогли расшифровать код, который в итоге и привел нас на священное место. Но моему коллеге Даниэлю Марлоу это удалось. Пожалуй, передам ему слово.       Ривз уступил место у микрофона Даниэлю и вложил в его руку конфискованный у Скиннера ключ.       – Дорогие друзья, – с застенчивой улыбкой сказал экранный Даниэль, – для меня большая честь стоять здесь сегодня перед вами, ведь побывать в серьезной археологической экспедиции я мечтал всю свою сознательную жизнь, и даже не подозревал, что она увенчается таким успехом, – он теребил в руках ключ, чтобы как-то справиться с волнением. – Всё началось, когда эта вещица волей судьбы оказалась в семье одного из нас...       Даниэль реальный ерзал на стуле и про себя молился, чтобы этот эфир поскорее закончился.       – Что я несу, что я несу... – шептал он, закрывая ладонями розовеющие щеки.       – Да ладно, ты отлично держался! – стали подбадривать его все наперебой.       Программа продолжилась вручением дипломов, затем профессор торжественно передал в собственность Национального музея Индии найденные сокровища, ключ же Даниэль оставил себе на долгую память. Напоследок камера проехалась мимо стоящих в ряд археологов, показав крупным планом их сияющие лица. Берт стоял последним и так старательно улыбался во всю челюсть, что вся терраса взорвалась хохотом.       – Ну ты и рожу выдал! – сквозь смех пропищал Тревор. – Берт! А где он?       Берта среди присутствующих не было. Терраса притихла. За неделю раскопок они с Сунитой стали своими в доску, все в экспедиции уже знали историю о суровом папаше и потому не на шутку заволновались.       Несколько минут прошли в задумчивом молчании, лишь из динамика телевизора лились веселые мелодии, пока шел рекламный блок.       – А нам уже купили билеты домой? – спросил Юджин, чтобы как-то разрядить обстановку.       – Погодите домой! – внезапно донеслось со двора, и на террасу вскочил, не наступив ни на одну ступеньку, всклокоченный Берт. – Чуваки, у меня потрясная новость! – с возбужденным блеском в глазах объявил он. – Я женюсь! Вы все приглашены!       Все вскочили со своих мест, девчонки радостно завизжали, и толпа, опрокидывая стулья, бросилась к Берту с поздравлениями и объятиями.       – Надо же! – сказал Ирвин, хлопая Берта по спине. – Мы тут уже минуту молчания устроили, а тебя, оказывается, помиловали?       Берт крепко сжал его и подошедшего Даниэля в объятиях.       – По какой-то неведомой причине мой будущий тесть сменил гнев на милость и дал нам с Сунитой свое благословение.       – После того, как увидел тебя по телеку с чеком на полмиллиона рупий? – засмеялся Ирвин.       – Берт! – выкрикнул кто-то из толпы. – А ты в курсе, что индийские свадьбы безалкогольные?       Лучезарную улыбку на лице Берта тут же сменило выражение крайнего замешательства.       Семья Суниты решила закатить дорогое и пышное торжество, и оно, как принято в Индии, растянулось на несколько дней. Привыкших в размеренной жизни американцев подхватил ураган красок, танцев и фейерверков, которому, казалось, не было конца и края.       Берт выглядел довольно комично в расшитом золотыми нитями праздничном одеянии, в тюрбане, украшенном павлиньим пером, и туфлях с загнутыми кверху носами. Он ехал верхом на лошади к дому своей невесты, и взгляды всей Матамаилы были устремлены на него. Вообще-то, Берту сначала предлагали оседлать слона, но он побоялся.       Жених и его свита добрались до особняка, где их радушно встретила мать Суниты, поставив Берту на лоб точку из красного порошка. За домом был натянут огромный шатер, где и собрались все гости в ожидании самого волнующего момента – воссоединения молодоженов. На шею Берту надели ожерелье из живых цветов и поставили в центр шатра. Минута тянулась за минутой, Берт нервно поправлял трущие и жмущие детали своего изысканного наряда, в котором, между прочим, было невыносимо жарко, и вот появилась она – ни дать ни взять невеста самого раджи: роскошное красное сари с золотой вышивкой, несколько фунтов украшений, сверкающих драгоценными камнями, витиеватые узоры хной на руках и ногах... Берт не мог оторвать глаз от приближающейся к нему Суниты. Она остановилась в шаге от своего избранника, который смотрел на нее с приоткрытым ртом, словно на богиню, сошедшую с небес.       – Венок, – чуть слышно шепнула Сунита.       Берт опомнился и под аккомпанемент мантр, которые нараспев читали присутствующие на церемонии старейшины, надел ей на шею свое цветочное ожерелье, взамен получив от нее такое же.       Следующие несколько часов брахманы проводили всевозможные ритуалы, чтобы судьбы жениха и невесты как можно крепче связались в единое целое. Гости в это время уплетали угощения. Так и стемнело.       Когда со всеми формальностями было покончено, молодоженам разрешили снять с себя большую часть неудобного и тяжелого облачения, и началось настоящее безумие. Тут-то американцы и узнали, почему индийцев считают самой танцующей нацией на планете. Старшее поколение осталось веселиться в шатре, а молодежь, прихватив с собой группу приглашенных на праздник артистов, шумной толпой повалила на улицу. Зазвучали барабаны, зажглись факелы, друзья Суниты хором запели какую-то индийскую песню, и процессия двинулась по улице. Артисты шли впереди и жонглировали факелами, водители проезжающих мимо машин изо всех сил жали на клаксоны, а некоторые прохожие присоединялись к веселью, ныряя вглубь толпы и тут же начиная танцевать на ходу. Вскоре песенный репертуар сменился мировыми поп-хитами, и голоса двух континентов зазвучали в унисон.       Процессия вышла на центральную площадь, огненное шоу продолжалось, а совсем рядом, вопреки всяким нормам пожарной безопасности, хлопотали ответственные за фейерверк. Спустя несколько минут всё было готово, и в небо с жужжанием взметнулись ракеты, рассыпаясь над площадью сотнями разноцветных искр.       Берт и Сунита, не отпуская рук друг друга, восторженно наблюдали за салютом в их честь. Рядом Ирвин обнимал за плечи Даниэля.       – Клянусь, это круче любой вечеринки из всех, на которых я побывал! – сказал Берт. – Подумать только, я трезв и абсолютно счастлив!       – Это Индия, приятель! – подмигнул ему Ирвин и крепче притянул к себе Даниэля. – Здесь пьянит не алкоголь.       – Я люблю Индию, слышите?! – заорал во всё горло Берт, пытаясь перекричать грохот фейерверка. – Где бы я еще встретил такую женщину?!       Он грациозно подхватил Суниту за талию и опрокинул ее почти до самой земли, прильнув к ее губам в страстном поцелуе под одобрительные возгласы со всех сторон.       – Решил остаться здесь? – спросил Ирвин, когда парочка вернулась в вертикальное положение.       – Вообще-то, нет, – ответила Сунита вместо своего новоиспеченного мужа. – Берт мне столько рассказывал о вашем колледже, что я решила поехать учиться в Гринстоун. Так что, как только мне дадут визу, ждите нас во Фриланде!       – Круто! – не скрывая своей радости, Ирвин хлопнул Берта по плечу. – Ну, а в команду вернешься? Ты был отличным капитаном!       Берт на секунду задумался и посерьезнел.       – Знаешь, год назад, когда я уходил, мне казалось, что я уже достиг предела того, что мне было под силу... – и вдруг его лицо вновь засияло радостью. – Но сейчас я уверен, что мой предел – как минимум Супербоул! Конечно, я вернусь, Хардвей, что за вопрос? Вы же там совсем расслабились без меня!       Салют отгремел, и толпа отправилась дальше, песнями под стук барабанов сгоняя сон с притихших улиц ночного города.       Даниэль стоял на просторном балконе с чашкой чая в руках. Солнце уже высоко поднялось над крышами Матамаилы, но особняк, да и весь город, будто вымерли после вчерашних гуляний, которые продолжались почти до рассвета. Свежий ветер шуршал листвой деревьев, слегка выгоревшей за месяцы адского зноя. Духота уже не ощущалась так сильно, как в самые первые дни экспедиции, по небу всё чаще плыли легкие облака, иногда проливавшиеся дождем – скорый приход осени чувствовался даже в тропиках.       Со дня на день археологов ждал долгий полет домой. Даниэль думал об этом с радостным волнением и грустью одновременно. Он скучал по холодным вечерам во Фриланде, когда мог провести часы наедине с книгой, свернувшись калачиком в кресле; по засаженным кленами аллеям Гринстоуна, по родителям, по доктору Петтерсону, к которому Даниэль собирался попасть как можно скорее – просто чтобы убедиться, что всё в порядке после таких приключений.       Позади затарахтели деревянные бусы, служившие занавеской. Даниэль обернулся.       – Ты чего так рано встал? – спросил вышедший на балкон Ирвин.       – Уже одиннадцать.       – И, тем не менее, все еще спят. А ты, вон, даже чай где-то выпросил? – Ирвин подошел и наклонился к чашке в руках Даниэля, вдыхая аромат пряностей.       – Прислуга увидела, что я слоняюсь по дому, и сама предложила. Пей, я уже не хочу, – Даниэль отдал Ирвину чай и облокотился на перила. – Матрас жесткий, вентиляции в комнате нет, дышать нечем... – он вздохнул и опустил голову.       – Надо было брать такси и ехать в отель, – сказал Ирвин, опустошив чашку и поставив ее на пол. – Даже мои силы на исходе... Это были самые сумасшедшие каникулы.       – По крайней мере, у меня теперь достаточно материала для диссертации. Как думаешь, прав Ривз, что я скоро ученую степень получу? – Даниэль вопросительно взглянул на Ирвина и вдруг, не дожидаясь ответа, истерично всхлипнул: – Боже, я так устал! Хочу в наш уютный домик, в свою тихую лабораторию...       – Знаю, знаю... Иди ко мне, – тихо сказал Ирвин и обвил Даниэля руками, прижимая к своей груди. Он мягко целовал его лицо и волосы, затем взял в руки его ладони и поднес к губам. На несколько минут Даниэль расслабился в его объятиях, но вскоре обеспокоенно посмотрел за спину Ирвина, где с балкона, в общем-то, открывался неплохой вид на окрестные улицы.       – Может, не надо на виду у всех, а? – Даниэль нехотя отстранился, сделал шаг назад, и стоящая у его ног чашка со звоном опрокинулась. Он наклонился, чтобы поднять ее, и из кармана легких брюк выпало кольцо. – Да что ж такое! Я его точно до Фриланда не довезу...       – Ты хотя бы ключ с собой не таскаешь? – усмехнулся Ирвин.       – Нет... – Даниэль рассеянно посмотрел на серебристого уробороса в своей ладони. – Знаешь что... Поступись уже своими принципами. Оно же на тебе как влитое сидит, – с этими словами он схватил левую руку Ирвина и примерил кольцо на каждый палец. Оно идеально подошло на безымянный.       Несколько мгновений оба молча рассматривали обновку, пока Ирвин не расплылся в широкой улыбке.       – Ух ты! Кажется, мы теперь обручены!       Даниэль, не сразу осознавший происходящее, поднял на него недоумевающий взгляд.       – Это... Я, вообще-то, не...       – О-о-о, твоя бабуля будет в восторге! – не дал ему сформулировать мысль Ирвин. Он попятился к выходу, едва сдерживая смех, ведь на лице Даниэля за секунду отразились все эмоции, на которые тот был способен.       – Что... При чем тут моя бабуля? Она что, знает обо всём? – с каждой фразой Даниэль делал шаг в сторону Ирвина, а тот, в свою очередь, в противоположном направлении. – Пока я валялся в больнице, ты ей разболтал всё о нас, да?!       Долго сохранять грозный вид у Даниэля не получилось. Парни одновременно рассмеялись в голос, и Ирвин всё же бросился наутек по залам и коридорам особняка, время от времени позволяя Даниэлю догонять себя и запрыгивать на спину. Топот ног по плиточному полу гулко раздавался даже в самых отдаленных комнатах, поднимая гостей и хозяев дома из постелей. Матамаила просыпалась.