Грани безумия

      Глеба видно сквозь толпу. Мирон, хоть и пытаясь не подавать виду, не спускает глаз со своего мальчишки. Глеб не женщина, он не танцует, он сидит у бара вместе с Депо и ребятами и лишь изредка оглядывается на танцпол, но не для того, чтобы насладиться видом полуголых трясущихся сисек и жоп, а чтобы в очередной раз получить дозу мурашек по спине, встретившись взглядом с тем, с кем он сюда пришел. Пусть никто и не догадывается, что они приехали вместе.       Мирон потягивает из стакана безалкогольное пиво. Почему безалкогольное? Потому что они приехали сюда на его (мать его!) машине. Мирон тысячу раз об этом пожалел, ведь ему очень хотелось сегодня оторваться по полной. Но, видимо, в клубе это сегодня будет сделать не судьба, поэтому Мирон подготовил наказание для своей капризной сучки, которая не захотела делить их личное пространство с таксистом в этот вечер.       В Питер Глеб с Династией и Депо приехали всего на несколько дней. Концерт, успешно отгремевший днём ранее, и пара фотосетов для магазинов, торгующих трэшерами и бонгами. На вопрос Депо, где пропадал Глеб после концерта, тот уклончиво отвечал, что встречался со знакомыми и заночевал у них.       В этом до блядства пафосном клубе Мирон чувствовал себя катастрофически неуютно. Уныние и тлен хотя бы разбавлял Порчи, но и тот куда-то съебался, поэтому Мирон развлекал себя строча сообщения Глебу с фейковой страницы. Друг для друга они существуют под чужими именами ВКонтакте. Не палимся же. Сообщение за сообщением.       "Кто?"       "Кто?"       "Кто?"       "Кто?"       "Кто мой пидор?"       "Ну кто мой пидор?"       Исчезающая синяя точка в приложении давала знать о том, что Глеб открывал сообщения, но игнорил - по понятным причинам.       Окси смеялся почти до слез, а потом откинулся на спинку дивана и долго пялился в мерцающий потолок от безысходности. Он перебирал в голове моменты со вчерашнего концерта Дэд Дайнести. То, как Глеб встречал его у чёрного входа. То, как они поднимались в гримерку, едва касаясь друг друга плечом. То, как заперлись в ней и лапали друг друга. То, как Глеб зажимал себе рот рукой, чтобы не заорать от слишком острого кайфа. То, что, возможно, звук шлепания бедер мужчины о худые ноги парня было слышно за дверью. То, как Глеб, запыхавшись, улыбался своими неаккуратными белыми зубами, когда настало время выходить на сцену. То, как Окси, надев на лицо повязку, спустился в общий зал и вместе с толпой орал, как "пять минут назад он трахал суку". И смотрел, смотрел, смотрел завороженно на выступление Глеба, такого идеального и даже, можно сказать, любимого. Он слишком бледный, хрупкий... Эпитет "мёртвый", которым он сам себя называет, подходит как нельзя лучше. Но при этом в нем столько жизни, энергии, артистизма, что точно хватит, чтобы раскачать целый зал, а то и стадион. Окси уверен, этого парня ждет большое будущее. Как и он сам когда-то мечтал, Глеб обязательно будет собирать целые стадионы.       В реальность его вернул только что вернувшийся с двумя энергетиками Порчи.       - Там этот сидит, как его... Скр-скр который, - насмешливо кивнул в сторону Дайнести португалец.       - Хах, девочка-то эта? Где? - Мирон состроил незаинтересованное лицо, делая вид, что ищет взглядом юного рэпера с большой неохотой.       - Как он тебе? - спросил Дарио, отхлебывая Рэд Булл из банки.       У Мирона чуть щемануло в груди. Что за вопросы такие?       - В смысле?       - В смысле трахнул бы его или нет, конечно же! Окси, блять, - угорал над ним Виейра, и до Мирона сразу же дошло, что рэпер не имел ничего такого в виду, а просто спросил про творчество.       "Ну слава богу," - подумал Мирон и словил себя на мысли, что он что-то излишне параноидален сегодня.       - Да неплох он, этот мёртвый ублюдок. Альтернатива всему тому, что есть сейчас. Плюс внешность. Депрессивные тексты. Может переманит на светлую сторону рэпа всяких внешне подобных ему говнарей и течных девок-фанаток. Так что думаю что он меня больше прикалывает, чем раздражает. Как новая волна, свежесть какая-то... Рэп многопартийный, хуле, пусть развлекается, мне не мешает.       Мирон спохватился, потому что понял, что слишком долго говорит о парне и смотрит ему в спину, сфокусировавшись на угловатых сутулых плечах. Снова встречается с ним взглядом, когда тот оборачивается.       Глеб увидел, что Оксимирон не отрываясь смотрит на него, рассказывая что-то Порчи. Хоть бы не сболтнул лишнего. Отвернувшись, он снова воткнулся в телефон. Внезапно на своём плече Глеб ощутил мужскую руку. Это был Порчи, который подошёл поздороваться. За ним стоял Мирон, пялясь хищными глазами и радостно улыбаясь во все 32. Но от этой радости в улыбке веяло саркастичностью. "Бля", - пронеслось в голове у Голубина.       - Дарио, - протянул ему руку Порчи.       - Глеб.       Они поздоровались, и Порчи стал знакомиться с Артёмом и ребятами из Дэд Дайнести.       - Мирон.       - Глеб, - пробормотал он, улыбаясь уголком рта и отводя взгляд.       Рукопожатие длилось на пару секунд дольше обычного, и Глеб мысленно молился, чтобы этого никто не заметил. Ребята не знают, что эти рэперы уже знакомились. Несколько месяцев они знакомы, несколько месяцев. С марта, если быть точнее.       Порчи поинтересовался, какими судьбами они в СПб, и Фара отвечал ему неохотно, всё время ощущая на себе взгляд Мирона. Какая херня... Он весь горел, хотелось бить стаканы прямо о барную стойку, хотелось убежать, и, слив разговор на Макса, Фараон кивнул Артёму на выход, чтобы пойти дунуть.       Прядь волос упала на глаза, когда Фара вытаскивал из-за уха самокрутку. Подкурившись, он затянулся и прислонился спиной к холодной стене. Чёрт, как же это непросто - скрывать что-то от друзей, шифроваться. А отношения на расстоянии настолько утомляют, всё больше раздражая психику, что Глеба буквально трясёт от желания быть ближе к Фёдорову, прикасаться к нему, целовать. Косяк отборной сативы помогает не сойти с ума окончательно и не начать ебашить всех вокруг из-за повышенного стресса. Прошлой ночью Глеб просто без сил упал на кровать и заснул, потому что все силы ушли на концерт, а днём Мирон ездил по своим делам, оставив его в квартире одного, и Глеб продолжал скучать. Неудивительно, что когда Мирон вернулся, парень попросил его поехать вдвоем. Он очень любил кататься на машине, а стиль вождения Мирона сводил его с ума. Иногда он задумывался о том, что едет в Питер не ради работы, а только ради этих моментов, когда они просто молча едут по освещенным улицам в тёмно-вишнёвой семёрке BMW, и рука Мирона ласково поглаживает бедро парня. Мирон начинает ехать быстрее, и Глеб закрывает глаза. Ветер, проникающий в открытые окна, треплет волосы. Рваные выдохи из приоткрытых губ. Рука движется выше по бедру, вызывая новую волну приятной дрожи и разжигая желание...       Блант иссяк, и Глеб открывает глаза, видя перед собой вопросительный взгляд Артёма.       - Тебе не хорошо?       - Чё? - нахмурился Голубин.       - Ну ты стоишь как долбоёб и глаза закатываешь, - проговорил в своей обычной манере Депо.       - Всё у меня нормально, заебал, - Глеб убрал руки в карманы трэшера и направился обратно в клуб.       Итак, этот вечер Глеб вынужден провести в компании Артёма и ребят, чтобы отвести от себя все подозрения. Но он бы отдал всё, только бы больше не попадаться им сегодня на глаза и смотаться отсюда побыстрее вместе с Мироном. На входе он облегченно вздохнул, увидев, что Оксимирон и Порчи вернулись за свой столик. Он сел за барную стойку к ребятам, и вновь ощутил на себе жадный взгляд. Всё, так он больше не мог.       Когда Глеб вернулся, Мирон наконец-то расслабился. Куда отходил его маленький мёртвый ублюдок?.. Самокрутка пропала из-за уха, значит дул в подворотне. Мирон еще несколько секунд пялился на задницу Глеба, но Порчи вновь отвлек его разговорами о старте нового проекта. Глеб тем временем отошел от бара и снова куда-то свалил.       Уведомление в телефоне с текстом сообщения "в кабинке слева" заставило Мирона немедленно закончить все разговоры и практически сорваться с места, бросив небрежное "я сейчас" в сторону Порчи. Наконец-то появилась возможность сделать с Голубиным то, чем он собирался раз и навсегда разукрасить в их памяти этот вечер.       Глеб облизывает и кусает свои и без того травмированные, обветренные губы, дрожащими руками поправляет волосы, шатается влево-вправо, земля уходит из-под ног, потому что сатива еще не отпустила. Раздаётся стук в дверь, и, не успев впустить, он накидывается на Мирона, увлекая в резкий, влажный поцелуй.       У Окси съехала крыша, он едва закрывает дверь на задвижку, тут же расстёгивает ширинку, ставя Глеба на колени. Парень не задумываясь берёт в рот и начинает движения головой, от чего в сознании становится ещё больший бардак. Полнейший.       Мирон тихо выдыхает, как можно тише, потому что было слышно, как кто-то вошёл, и, хоть это и стрёмно, когда в помещении есть кто-то ещё, такой сценарий только больше будоражит сознание. Он нежно поглаживает Глеба ладонью, водит большим пальцем по щеке. Спустя пару минут третий лишний уходит, и Окси хватает Глеба рукой за волосы, резко ускоряет темп, вбиваясь в глотку, видя, как тот задыхается. Пока никого нет, Мирон командует:       - Постони.       Вибрации в горле - последняя капля после долгого дня терпения. Мирон едва сдерживается от стона, замедляясь и ловя волну оргазма. Сперма быстро заполняет рот, Глеб давится, кашляет, но глотает.       Ему тоже не терпится получить разрядку, всё тело дрожит от любого прикосновения Мирона, который поднимает его, и, разворачивая к себе задом, прижимает к стене кабинки. Что, нахер? Глеб слышит, как Мирон надевает бельё и застёгивает брюки, хочет оглянуться, но его берут за шею и, вжимаясь сзади пахом, шепчут на ухо: "Не двигайся".       Шуршание по карманам. Глеб не знает, что его ждет. Хотя он и доверяет Окси, ничего подобного тот никогда с ним не делал, и парень стоит в полном оцепенении, стараясь услышать хотя бы какие-то сигналы о намерениях мужчины. Звук таблеток, бьющихся о пластиковую упаковку. Открывающаяся крышка, и вот пальцы с зажатой между ними парой колёс прижимаются к губам. Хуй знает, что это за дрянь, но Глеб послушно проглатывает. Может, всё-таки не стоило так доверять Окси? У парня забегали глаза от... страха? Он снова пытается повернуться, но Мирон всё ещё держит его за шею, и, приближаясь к уху, суровым тоном произносит: "Я что тебе сказал?" Глеб тут же бросает все попытки выяснить, что происходит, оставаясь в полном неведении. Ладонь отпускает шею, но он не двигается, шумно дыша в стену. Мирон отстранился и спустил Глебу штаны. Опять последовало шуршание. Он доставал что-то еще.       Смазанные пальцы проскальзывают внутрь, и у Глеба снова начинается головокружение, он прикусывает нижнюю губу в предвкушении. Мирон нащупывает простату и слегка надавливает, отчего парень не может сдержать стон. Еще немного растяжки, и Мирон выводит пальцы, но не спешит входить.       - Да что за херня, блядь, ты трахнешь меня сегодня или нет? - сквозь зубы шепчет Фара, но Мирон нагибает его ниже и снова дышит в ухо с резким "Молчи!"       Глеб ахает, когда в него начинает что-то входить. С первых секунд он понял, что это не член. Мирон проталкивает эту херню глубже, так, что передняя ее часть продолжает расширять стенки, пока не доходит до простаты. Глеб выдает эту точку резким, шумным вдохом, и Мирон сразу понимает: достаточно. После чего наклоняется и строго шепчет в ухо:       - Ты не кончишь сегодня, пока я не разрешу.       Глеб нервно сглотнул. Зачем Мирон это делает с ним? Глухой удар кулаком в стенку кабинки. Глеб бесится, а в голове сплошные метания: послать Окси нахер с его играми или продолжить, поддаться. Дико хотелось второго, но он не был уверен, что сможет выдержать... А первый вариант тот еще отстой, потому что оргазм от дрочки кардинально отличается от тех вещей, которые из раза в раз проделывает с ним партнер. Мирон вернулся в зал, а Глеб так и стоял, пялясь лицом в стену и сжимая кулаки от злости. Ладно, пускай в заднице будет эта штука, которая не даёт ему покоя при малейшем движении, но с такой сильной эрекцией к ребятам будет проблематично возвращаться. Нужно успокоиться. Успокоиться...       Успокоиться не получалось уже десять минут. Что за таблетки Мирон ему дал?! Глеб от злости накинул капюшон и быстрым шагом пошел на улицу, может быть свежий воздух поможет. Проходя через танцпол так, чтобы его не смогли увидеть ребята, он кинул взгляд в сторону стола, где сидели Мирон и Порчи: он был свободен. Ушли? Глеб вышел из клуба и направился по кварталу за угол. Там была припаркована машина Мирона.       Мирон стоял прислонившись спиной к своей малышке и переписывался в ВК, как вдруг заметил быстро движущуюся ему навстречу фигуру в капюшоне. Поймав бешеный взгляд Глеба, он нахально улыбнулся, приподняв одну бровь, и кивнул ему на пассажирское сиденье, а сам пошел садиться за руль.       Глеб долго мялся перед открытой дверью, потому что единственный вопрос, который мучал его, был "а как он будет сидеть-то, бля?!" Аккуратно забираясь в авто, он почти не испытал дискомфорта, но когда всё-таки сел, пробка сильно надавила ему на простату, так, что он даже тихо взвыл.       - Не скули, всё заебись будет, - Мирон потянул мальчишку на себя и поцеловал в висок.       Заурчал двигатель, и машина тронулась. Глеб откинулся на сиденье, тяжело дыша. Ему было жарко, душно, совсем не по себе от постоянного ощущения заполненности и статичного давления на чувствительную точку. А ко всему прочему добавлялось еще возбуждение, сводившее с ума и никак не желающее отпускать.       - Объясни, за что? Что я тебе сделал?! - интонация Глеба граничит с жалобной.       - Ты хотел кататься со мной на машине. Я буду катать тебя на машине. А ты будешь меня слушаться. И будешь позволять мне делать с тобой всё, что я захочу, - Мирон сделал акцент на слова "буду" и "будешь", а последнюю фразу сказал в довольно насмешливой манере и даже погрозил пальцем, а потом увеличил громкость на магнитоле. Из колонок начинает ебашить электроника с примесью дабстепа.       Глеб молча отворачивается. Пока они не разогнались и пока были закрыты окна, скручивает себе блант и подкуривается, опуская стекло, чтобы Мирону было чем дышать. Дым наполняет лёгкие снова и снова, пока не начинаются характерные вертолёты, от которых внутри всё проваливается, закатываются глаза, а голова мечется туда-сюда по подголовнику. Он скидывает свои найки, забирается на сиденье с ногами, запускает пальцы в волосы и, мыча себе под нос стоны, ловит приход.       Мирону доставляет такой обдолбанный и сходящий с ума от возбуждения Глеб, который ворочается рядом, ёрзает на сиденье, пытаясь подобрать удобную позу, закрывает руками лицо. Наслаждается он всем этим видом, когда они встали на светофоре на набережной. Белые ночи уже прошли, и Питер озаряют только ночные огни. Эта ночь будет только их, и никто не сможет помешать им дышать друг другом. Мирон - настоящий псих, садист, ему нравятся эти сладкие мучения, которые он причиняет Глебу. Как же сильно у него от этого стоит. Зеленый свет. Во всех смыслах. Глеб сам согласился. В противном случае, Мирон был бы давно послан на хуй. Педаль в пол, и Бэха разгоняется, летя по пустующей набережной, обгоняя изредка встречающиеся тачки.       - Я уехал, бля, потом объясню! - нервно кричит парень Артёму в трубку, даже не прислоняя к уху.       - Ты с Оксимироном что ли?! - доносится из трубки, но Глеб сбрасывает и швыряет айфон на заднее сиденье.       Тихое "а-а-ах" с выдохом. Он больше не может. Уже весь мокрый, волосы прилипают ко лбу, футболка к телу. В заднице саднит, дрожь во всех конечностях, тягучее, болезненное ощущение внизу живота, на глазах выступают слёзы, а поперек горла как будто стоит ком. Измученное лицо, сдвинутые брови, зажмуренные глаза и эротично открытый рот. Глеб пыхтит, стонет, пытаясь прийти в себя, мотает головой. Когда машина выезжает на КАД, Мирон снова топит педаль газа в полу, они резко разгоняются, Глеб вжимается в не особо-то мягкий подголовник. Остаётся в таком положении и скидывает ноги обратно на пол, съезжает вниз по сиденью. Всё больше адреналина подливается в кровь, особенно когда на плавном повороте над Таллинским шоссе их слегка заносит.       Глеб не в себе, будучи максимально на грани, поворачивается к Мирону, пытаясь жалобным взглядом выпросить у него что-то. Не знает, что именно, потому что в голове всё перемешалось, он видит только огни КАДа и орлиный профиль всё того же непреклонного, спокойно и довольно улыбающегося Мирона, проводит дрожащими пальцами по его затылку, аккуратно спускается на шею, шумно дышит, в то время как Мирон не прекращает улыбаться, подставляется под его прикосновения чуть ли не как долбаный котяра... Куда они, чёрт возьми, едут?! Три часа ночи. Или четыре? Цифры на встроенных часах автомобиля двоятся в глазах. Глеб убирает руку и снова пытается заправить волосы за уши, но сильный поток воздуха делает все его попытки абсолютно тщетными. Пытается держать равномерное дыхание, но оно каждый раз сбивается, чему способствует рука Мирона на бедре. Когда Мирон начал гладить его, Глеб тихонько заскулил, а потом начал бормотать себе под нос слова "нет, нет, пожалуйста, хватит..." Член и все мышцы сфинктера бешено ноют от возбуждения, Глеб плавится от беспомощности. Все вдохи и выдохи сопровождаются стонами, буквально навзрыд.       Мирон еще сильнее разогнался, потому что трип Глеба становился с каждой секундой всё опаснее, ведь если продержать его в таком состоянии еще каких-то десять-пятнадцать минут, это может привести к проблемам со здоровьем. Глеб молод, можно подольше издеваться, но, тем не менее, главное - не переборщить. И похуй, что ограничение КАДа 110 км/ч, втопил почти две сотки.       Они проехали Кронштадт, и у фортов Мирон стал сбавлять скорость. Возле надземного перехода автомобиль свернул на заасфальтированную парковку, но Мирон проехал чуть дальше, на пустырь, и вылез из машины. Подошел к пассажирской двери, и, распахнув её, стал вытаскивать дрожащего парня, смотрящего до жути осоловелым взглядом не на него, а перед собой. Глеба бил самый настоящий озноб, и он плохо соображал, что делать, поэтому мужчина положил его руки на капот и заставил прогнуться в пояснице. Одним движением Мирон снял с него штаны вместе с бельём и развёл ноги, насколько позволяла спущенная одежда.       - Готов? - спросил Фёдоров, больше предупреждая, чем требуя ответа.       Глеб простонал в ответ что-то максимально неразборчивое, и не прошло и минуты, как он был освобожден от мучительной пытки. Внутри всё жгло, но не от боли, а от желания, и наконец-то Мирон начинает входить. Сантиметр за сантиметром, он входит всё глубже, пока не всаживает до упора, отчего Глеб кричит и хнычет, потому что наконец получил то, что хотел, то, чего ему так не хватало, то, что Мирон оттягивал до последнего. Но это, похоже, было только начало.       - Сука! Тварь! - протяжно орёт Глеб, потому что Мирон уже несколько секунд так и стоит, вжавшись в него, не двигаясь. - Сколько можно меня мучать?!       Мирон усмехнулся и наклонился к нему, прошептав вполголоса: "Умоляй".       Глеб нервно дёрнулся и хотел было руками довести дело до конца, но Мирон тут же сильно прижал его ладони к капоту, чтобы парень не мог пошевелиться.       - Давай... Ещё чуть-чуть, и тебе будет плохо, во всех смыслах, - настойчиво и спокойно говорит Фёдоров.       Глеб всхлипнул и, опустив голову, прошептал: "Пожалуйста..."       - Что? Не слышу, - усмехнулся Мирон.       - Пожалуйста! Умоляю тебя!       - Громче, Глеб.       - Прошу-у... - срываясь на крик, протянул обезумевший парень, и Мирон наконец-то начал движения.       Всё было словно в бреду, во сне. Глеб толкался бёдрами назад, Мирон держал его одной рукой за шею, другой гладил низ живота, подбираясь к члену. Когда он обхватил его, Глеб охнул и сладко застонал, потому что вот-вот его захлестнет волна крышесносного оргазма. Пары быстрых движений рукой было достаточно, и Глеб с диким стоном запрокидывает голову. Дёргается в руках у Мирона, дрожит, удовольствие пронизывает всё тело. Глеб мог поспорить, что это самый сильный в его жизни оргазм, потому что его так дико трясёт, что кажется, будто от него ничего не остаётся, только динамичные сокращения мышц всего тела, головокружение, непрекращающиеся толчки Мирона сзади, слёзы из глаз от перенапряжения, земля, в который раз уходящая из-под ног, и стоны, бесконечные стоны. Кажется, он вот-вот сорвёт голос...       Всё это заводит Мирона ещё больше. Глеб очень сильно сжался при оргазме, что не могло не сказаться на удовольствии, которое продолжал получать Мирон, вдалбливаясь в горячее тело парня. Тяжело дыша, он хватает Глеба за подбородок, засовывает в рот пальцы, и Глеб со стоном начинает их лизать. До невозможности влажно, жарко, возбуждение зашкаливает, и Мирон тоже кончает, подаваясь вперед, изливаясь глубоко, наваливаясь на хрупкое тело, отчего Глеб чуть ли не теряет равновесие. Весь вспотевший, он почти падает из рук, но цепляется за машину, Мирон успевает его поддержать и прижимает к себе, крепко-крепко.       Оба запыхавшиеся и насквозь мокрые, они продолжают так стоять, пытаясь отдышаться, пока Мирон не убирает волосы и не начинает касаться губами шеи мальчишки. Глеб наконец переносит вес на ноги, потому что всё это время он упирался руками в автомобиль, и поворачивается к мужчине, вдыхая его запах, утыкаясь лицом в грудь, прижимаясь ухом и слушая, как бешено стучит сердце. У самого в груди до сих пор колотит.       Мирон берет его лицо в свои ладони, поднимая на себя, чтобы посмотреть в глаза. Утирает мокрые дорожки слёз большими пальцами. Этот взгляд, полный смеси эйфории и любви, впечатывается в сознание Мирона, и он отдал бы всё, чтобы чаще видеть Глеба таким: уставшим, приятно изможденным, с розоватым румянцем на скулах, до невозможности мило улыбающимся своими белыми зубами. Режим мёртвого рэпера на оффе. Только такой, только с ним, только сейчас, только живой. Его Глеб. Не Фараон Колдсименс с холодными чёрно-белыми инстаграмными фотками, вечно мрачный хиккан, а живой, тёплый и радостный Глеб, единственный человек, способный одной своей улыбкой и влюблённым взглядом всколыхнуть в душе что-то, от чего тепло разливается по венам. Зелено-голубые глаза освещают первые лучи солнца, и от этого в который раз срывает крышу. Рассвет и лёгкий ветер. На заливе спокойно. Шторм прошёл.       Как можно любить человека после таких издевательств? Чьё это счастье? Мазохиста? Деструктивное, саморазрушающее чувство, которое выжигает изнутри, но не кислотой, а горячей карамелью. Из Глеба сегодня вытрахали последние силы, замучали покруче, чем на любом концерте, и усталость эта до безумия приятная. Парень снова обнял Мирона, положив голову ему на плечо и оглядываясь по сторонам. WTF? Глеб узнал то самое место, где снимался клип про пять минут. Стеклянный надземный переход, заасфальтированная парковка, до воды рукой подать. Совпадение? Глеб улыбнулся и крепче прижался к Мирону.       Назад они ехали не так быстро. Мирон наслаждался рассветом, а Глеб тихо посапывал на чуть откинутом кресле. Свет наполнял салон авто, ветер ласково трепал золотистые волосы. Мирону пришлось надеть свои авиаторы, чтобы не светило в глаза. Они ехали к нему домой. Впереди осталось ещё немного времени, которое они смогут провести вместе.