Монстр

Пять лет назад

Мальчик лет восьми отползал к стене, перед ним в темноте были видны лишь блестящие желтоватые глаза мужчины, нависающего огромной жуткой тенью. - Нет пожалуйста, дяденька... - взмолился мальчик, по его перепачканному грязью и кровью лицу текли слёзы. - Тише малыш, не стоит кричать, мы же не хотим что бы нам кто-то помешал. - усмехнулся человек, расстёгивая ремень брюк. - Отпустите меня, мама будет искать меня... - в отчаянье заметил ребенок, но все его мольбы не имели смысла. - МАМА, ма... - Тише... тише... - прошептал мужчина зажимая рот ребенку и почти нежно проводя ножом по его горлу- ну вот смотри что ты наделал...

***

- Вот так, да... - повторял мужчина вколачиваясь в детское тельце распростертое на столе перед ним, ему никто не ответил, мальчик апатично смотрел в потолок. Он не говорил уже три дня - ну же, моли меня, плачь...

***

Дверь в подвал открылась и на ступенях возник силуэт, в окружение льющегося в темный подвал света. Человек потащил в низ не сопротивляющегося ребенка, бросив его на пол мужчина поднялся, закрыл дверь, отрезая единственный путь к спасению, и вернулся к несчастному. - А теперь мы поиграем...

***

Газета «London today»

... Наконец задержан маньяк похищавший детей последние десять лет, это оказался мужчина сорока лет, по имени Мудди Риппер, проживающий в маленьком городке Литл-Уинг. На счету этого, без всяких сомнений, монстра, 79 детей, в основном это были мальчики от четырех до восьми лет. Мудди Риппер, работавший мороженщиком, завлекал своих жертв внутрь фургона, а затем оглушал. Привезя их домой, он закрывал детей в подвале, насиловал и убивал, после чего закапывал их тела в том же подвале... ... - Как это началось? - Я сидел, и думал. Пока я сидел, маленький мальчик бегал вокруг и что-то искал. Мы с ним пообщались и пошли в карьер в четверти милях от отеля. Я оставил его там, но сначала изнасиловал и убил его. Когда я уходил мозг вытекал у него из ушей. Я знал, что он мертв и мне это понравилось... …- Почему вы это делали? - Я люблю детей, они вкусные... …- вы признаёте себя виновным в убийствах... - Единственное, за что Вы меня можете осудить, так это за оказание ритуальных услуг без лицензии…

***

Настоящее время

- Кха... кха... - во рту привкус крови и песка. Ужасно болит грудь, невозможно дышать, голова тяжёлая, а пальцы кажется закоченели. От попытки сдвинутся он лишь вскрикнул от резкой боли в груди и ноге. В тусклом освещении почти ничего не было видно. Запах гнили и крови забивался в нос, и было так страшно. - Снова...- послышался тихий жуткий шепот, он шел из дальнего угла, но мальчик не мог посмотреть туда. - Ещё один... -повторил казалось детский голосок, но какой-то хриплый и тусклый, мёртвый. Мальчик бы хотел закричать, позвать кого-то но не мог, вместо слов из рта полезли кровавые пузыри. Маленький ребенок захрипел, и все же смог снова сделать вдох. - Не бойся... давай дружить... - услышал он другой, но столь-же потрескавшийся голос. Умирающий попытался посмотреть кто говорит с ним, но любое движение как будто вырывало из него последнее тепло. В подвале стало темнее, что-то сгущалось. По лицу мальчика потекли слёзы отчаянья, страха, боли. Они прочерчивали дорожки по его лицу. Он чувствовал холод, и боль, хотя тело немело понемногу. Перед глазами тускнело, послышался шелест и краем глаза мальчик заметил тени, тени изуродованных детских тел. Они приближались к нему, он открыл рот в беззвучном крике, когда их костлявые руки стали цепляться за него будто разрывая на части, кровь потекла из его рта, он закашлял, он не мог вдохнуть. Перед глазами потемнело и что-то коснулось губ. Его сердце ударило ещё раз и замерло.

***

Тело ребенка изгибаясь под неестественными углами, будто тряпичная марионетка, снялось с проткнувшей его арматуры, под аккомпанемент скрежета и противного хлюпанья. С громким в этой мёртвой тишине чпоком из грудной клетки выскользнул обломок трубы. Мальчик встал тупо смотря на оконце у потолка подвала. Он не моргал, неотрывно следя за тем как тухнет тусклый свет закрытого тучами солнца, но мыслями он был не здесь, в его сознании обрабатывались тысячи воспоминаний, обрывков чужих жизней. Незнакомые места, смех, незнакомые руки, незнакомые игрушки, незнакомые лица, незнакомая жизнь. Всё было чуждо, и лишь тепло сменившееся холодом казалось ему знакомым, страх, боль, отчаянье. Темнота. Чужие руки, сдирающие одежду и его крик. Крик мольбы... раз за разом... в разных воплощениях, затянутые белой пленкой глаза постепенно наполнялись тьмой, пока не превратились в два чёрных провала, губы растянулись в жуткой улыбке. Раны на теле начали заживать, черные щупальца стягивали покровы, будто зашивали, чинили. Существо наклонило голову в бок.

***

За окном уже вечерело когда дверь дома номер четыре приоткрылась и в коридор вошел маленький мальчик в порванной и запачканной пылью одежде. Он огляделся, и уставился на дверь ведущую в кухню, из под неё лился свет и были слышны наполненные жизнью и беспечностью голоса семейства Дурсль. Мальчик долго смотрел на закрытую дверь, а затем совершенно бесшумно подошел к маленькой дверце чулана и скрылся за ней. В этой тёмной, пропахшей пылью каморке он неожиданно почувствовал себя в некоторой безопасности. Сев на тонкий матрас и прижав колени к груди, ребенок уставился слепым взглядом в темноту, будто в ней был какой то смысл.

***

Они не чувствовали голода, они вообще ничего не чувствовали. В них была апатия и пустота. Жизнь казалось чуждой, все эти переживания, все эти чувства, они были давно забыты и не спешили возвращаться. Возможно они должны были бы быть раздосадованы несправедливым наказанием. Должны были бы злиться на Дадли Дурсля, за то что тот скинул вину за разбитую вазу на них. Но они не чувствовали ничего, им было все равно. Горяча вода включённая Миссис Дурсль не приносила им неудобств, пена стекающая к локтям не раздражала. Они смотрели на посуду, в отмывании её от остатков пищи был какой то смысл, тайный и неведомый им. В том сумбуре что творился в мыслях было важно, что бы хоть что-то было понятным, точным, структурированным. Но порядок, хрупкое равновесие были разрушены появившимся кузеном, подбежав к вымытым тарелкам, свиноподобное создание скинуло их на краплёный кафель кухонной плитки. Белые почти идеальные круги разлетелись на тысячи осколков, и они почувствовали глухое раздражение, впервые они что-то почувствовали. На счастье недоноска Дадли, он убрался подальше, оставляя своего кузена одного на кухне. На звон зашел Дурсль старший. И они вдруг поняли что они чувствуют, что ненавидят. Крик. Ругань. Шум. Жирный мужчина подошел к ним, его багровое лицо совсем не было похоже на лицо их убийцы, но что-то было знакомым, наверное это выражение глаз. И ощущение страха, что на миг коснулась их, было достаточно что бы возжелать исчезновения их обидчика. И с каждым разом, с каждым новым происшествием, криком, наказанием, они всё сильнее ощущали желание что бы семейство Дурсль исчезло. Они почти мечтали об этом.

***

Вернон Дурсль сидел в мягком кресле и смотрел вечерний выпуск новостей, наверху Петунья укладывала их милого сына. Идиллия, если бы не одно но, племяник его жены, ненормальный мальчишка, рушащий представление Вернона об устройстве мира. Раздражающий, до безумия раздражающий. И пугающий, Мистер Дурсль в тайне боялся этого ребенка, с его странными штучками. Он боялся непредсказуемости и хаоса, неуправляемости которую несло это исчадье ада. А с недавних пор ребенок будто уловив его страх издевался над ним, бесшумно ходил по дому, не реагировал на наказания... Мистер Дурсль терялся, и от этого боялся ещё сильнее. Выпуск новостей прервала рекламная пауза, и мужчина отвлекся от экрана телевизора, заметил племянника. Мальчик с отсутствующим видом, сортируя немногочисленные книги, расставляя их по размеру и цвету на полке. Резко поднявшись из кресла, мужчина подошел к ребенку, обойдя тумбу, с непонятным гнетущим чувством внутри груди, усиленным его не радужными мыслями. Племянник даже не обратил на него внимания, словно зомбированный, продолжая заниматься своим делом. Раздражение медленно накапливалось, будто готовясь к броску. - Какого чёрта ты делаешь? - зло проговорил Вернон, но ответа не последовало, мальчишка игнорировал его, и, не выдержав, мужчина жёстко схватил ребенка за плечо и развернул к себе. - Я к тебе обращаюсь, недоносок... - уже прорычал хозяин дома. - Правильно расставляю книги в своём доме... - В своём? С чего ты взял, что он твой? Мерзкое, ты, отродье... - Мужчина взорвался, и с размаху ударил ладонью мальчишку по щеке. Для хрупкого ребенка удар оказался достаточно ощутимым, и его голова мотнулась из стороны в сторону. Мужчина лишь на миг потерял из виду лицо племянника, - Это не твой дом, маленький кусок дерьма! Вернон подавился следующей фразой гневной тирады, и с ужасом попятился назад. Племяник смотрел на него бездонными чёрными провалами вместо глаз, а его губы кривился от злобы, или даже ненависти... Мужчина в страхе начал отступать назад, его рот начал раскрываться, и уже был слышен писк будущего крика, но крик так и не прозвучал. Шею мужчины сдавил отросток будто сотканный из тьмы. Короткая шея, на вид отнюдь не хрупкая, сломалась как тростинка. Мальчик склонил к плечу голову будто любуясь как тухнет в маленьких глазках мужчины жизнь. Но вскоре интерес был потерян, и тело мужчины, не поддерживаемое более, опустилось на пол задевая тумбу. Это создало невероятный грохот. Сквозь шум прорвался голос Петуньи, которая вышла из комнаты сына. - Вернон, у тебя всё впорядке? - голос женщины был немного испуганный. Мальчик остановил дребезжание откатившегося к нему осколка вазы, и с ухмылкой поглядел в сторону лестницы наверх, распрямившись он направился, к ней совершено бесшумно, словно крадущийся хищник. Его тело потеряло детские очертания, он стал каким-то сюрреалистическим монстром, с несколькими руками и множеством глаз, смотрящих из прорех образовавшихся на теле, а глазницы стали пустыми провалами. Глаза вращались, словно искали кого-то, на мгновение их взор задерживался на фотографиях пока ещё живых людей. Ноги существа не касались пола, тело перемещалось за счёт, напоминающих лапы паука, отростков из плотного чёрного тумана. У лестницы существо слилось с тенью, маскируясь. Выжидая Миссис Дурсль, уже с некоторой паникой зовущую мужа. Наконец женщина решилась и вооружившись битой, по-видимому позаимствованной у сына направилась вниз. Её шаги по скрипящей лестнице гулко отдавались во внезапной тишине опустившийся на дом. Даже мерно шумящий телевизор, казался очень далеким. Сердце петуньи Дурсль громко бухало в груди, заполняя всё её сознание первобытным страхом, который не могла изгнать даже столь знакомая обстановка, работающий телевизор и горящий свет. Наоборот, они отчего-то усиливали ужас что она ощущала. Добравшись до последних ступеней, миссис Дурсль остановилась, будто преодолей она их и окажется совсем в другом мире. Всё внимание Петуньи было приковано к коридорчику, ведущему из гостинной к лестнице. За её спиной из тени выползало то что так пыталась высмотреть женщина в комнате, и лишь колыхание воздуха заставило её обернутся. Её крик оборвался раньше чем успел зародится у неё в груди. Несколько отростков обвязав женщину сдавили её, и через миг на лестницу упало искорёженое тело, а монстр направился дальше. Поднявшись на второй этаж, существо остановилось, его ухмылка переросла в настоящий оскал, и оно с предвкушением крови и мести, излишне медленно подошло к комнате кузена и дёрнуло ручку. Дверь была заперта, а из-за неё доносился запах страха и мочи. Создание усмехнулось, и дёрнуло ручку ещё раз. И ещё раз, пугая спрятавшегося за ней ещё больше. - Открывай, большой Ди, давай поиграем... в одну игру... - прохрипело существо, голосом, напоминающим скрип когтей по стеклу. От него Дадли Дурсль запершийся у себя в комнате начал всхлипывать ещё громче. - Ну же, большой Ди, если выйдешь сам, я дам тебе фору в несколько секунд. Увещевало существо почти обезумевшего от страха толстого мальчишку. - Или ты думаешь, я не открою? - прошелестел голос монстра, и затем пальцы на его правой руке стали удлинятся и истончатся, вставив их в замок, он провернул руку до характерного щелчка. Из-за двери раздался поросячий визг, и топот ног. Существо открыло дверь и вошло внутрь комнаты, из-под кровати доносился тихий скулёж.

***

Он проснулся в чулане, как обычно в полной темноте, встав, заправил постель и вышел в коридор. Подошел к лестнице, и стал подниматься на верх, ничего вокруг ни говорило о том, что вчера здесь погибла женщина. Гарри прошел мимо комнаты кузена, в ней было всё аккуратно прибрано, затем мимо спальни тёти и дяди, в дверную щель была видна безукоризненно заправленная кровать. Открыв дверь в ванную комнату, мальчик подошел к раковине, включил воду и взял зубную щётку, ровно пять минут спустя он поставил её на место, умылся и направился вниз, готовить завтрак. Так продолжалось уже неделю, каждый день, без отклонений от графика он следовал списку тёти Петуньи. Завтрак, затем посуда, протереть пыль по дому, полить цветы, подстричь газон, посуда, протереть полы... День за днём, повторяя все эти действия, он структурировал свою жизнь, и существовал.